Пансион "Верная Кровь"

Часть 20.       Она не знала, дома ли сын, поэтому звонить не стала, открыла дверь своим ключом. Щёлкнул замок входной двери, и на госпожу Ким буквально горным водопадом обрушилась музыка. Она аж охнула: никогда не слышала, чтобы сын так громко её включал, даже одну из своих любимых. Она тут же узнала рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда» Эндрю Ллойда Уэббера, любовь к которой привила сыну сама же. И со смехом подумала, что её мальчик, похоже, от одиночества совсем одичал. И вдруг встала, как вкопанная, в дверях его спальни.       Взору предстала просто неправдоподобная картина: на диване в полуголом виде – в одних спортивных штанах (кстати, тэхёновых штанах) явно на голое тело – сидел, глубоко откинувшись на подушки, незнакомый ей мускулистый черноволосый парень, на коленях у которого покоилась голова Тэхёна. Пальцы этого парня, запутались в его волосах, медленно их перебирая. Сам же Тэхён в абсолютно таком же виде развалился на диване с бокалом вина в руке. Другая рука и Тэхёна, и второго мальчишки были переплетены, при этом они громко подпевали беспринципным жрецам во главе с Кайафой, дирижируя себе сцепленными пальцами. А взбудораженное постельное бельё на неубранной кровати вообще не оставляло абсолютно ничего для воображения.       Госпожа Ким «зависла» от этой картины маслом, но не надолго, поняла, что надо парней спасать, пока в дом не вошёл муж. Она быстро и осторожно вернулась к входной двери и оттуда уже громко, так, чтобы перекричать и музыку, и голоса ребят, крикнула:       - Тэхён, мы приехали.       Причём повторить ей это пришлось трижды, они явно сразу не услышали. Музыка, наконец, смолкла. Затем госпожа Ким стала громко топать и греметь всем, чем можно, в холле, давая им возможность привести себя в порядок. И только, посчитав, что времени у них было достаточно, направилась в сторону спальни сына.       Ну, вот это – совсем другое дело. Оба, как умненькие стояли посреди спальни, собираясь уже выйти из неё. Кровать была наспех заправлена и накрыта покрывалом. На Тэхёне вдобавок к штанам красовалась футболка с Веномом, незнакомый парень вообще был при параде – чёрная футболка, чёрные джинсы, чёрные носки (трусы, она скромно надеялась, тоже, наверное, были уже на месте). Теперь она смогла его как следует рассмотреть: очень симпатичный, примерно, ровесник Тэхёна, одного с ним роста. И ещё он показался ей смутно знакомым.       - Мамуль, привет, - Тэхён подскочил и чмокнул её в щёку. - Вы уже вернулись? А чего не позвонили, что едете? А где папа и Суён?       Сразу столько вопросов с головой выдавали явное смущение и замешательство сына. Госпожа Ким лишь улыбнулась.       - Суён уже убежала к подружкам, а папа сейчас придёт, возится в гараже с вещами. У тебя гости? Не представишь своего друга?       - Ой, мамуль, конечно. Только вы уже знакомы, это мой друг Чон Чонгук.       Чонгук чуть поклонился и улыбнулся.       - Здравствуйте, госпожа Ким.       И тогда она вспомнила паренька возле кафе, который примерно год назад окликнул их, представился и попросил Тэхёна с ним поговорить. Ещё она обратила внимание, что тот, в отличие от сына, практически не испытывал никакого смущения. Она знала всех его друзей из пансиона, они ведь учились вместе уже 12 лет, те иногда приходили в гости к нему. Этот же парень никогда не переступал порог их дома, однако, при этом сразу оказался в его постели. «Круто, однако, - подумала госпожа Ким, - ты взялся за моего сына». Как-то этот мальчик её настораживал. Почему-то Тэхён никогда о нём ничего не рассказывал.       - Очень приятно, Чонгук. Ты ведь тоже учишься вместе с Тэхёном в пансионе? Я правильно помню? Только что-то Тэхён о тебе ничего раньше не рассказывал.       - Да, я тоже учусь в «Верной Крови», просто пришёл туда недавно, в прошлом году. Я в пансионе всего полтора года.       - А до этого где учился? - это показалось маме Тэхёна странным.       - В частной школе в Сеуле.       - Мам, да ладно тебе устраивать допрос, мы с тобой потом поговорим. А сейчас я пойду, провожу Чонгука.       - Хорошо, до свидания, Чонгук, надеюсь, ещё увидимся.       - До свидания, госпожа Ким, я тоже надеюсь, - тот снова поклонился и выдал свою самую душевную улыбку.       … - Кажется, я не понравился твоей маме, - они неторопливо шагали по тихой вечерней улице Тэгу.       - Да, нет, просто я, действительно, ничего о тебе не рассказывал. Я просто не знал, что ей рассказать. У нас ведь с тобой всегда были странные отношения. Намджун, Юнги и Джин даже в гостях у меня бывали и не раз. А тут вдруг незнакомый парень, да ещё когда их дома не было, вот мама и напряглась. Хорошо, что не застала ещё нас в кровати, или полуголыми на диване, что, практически, одно и то же. Представляю, что было бы. И почему они не предупредили, что возвращаются?       Тэхён проводил Чонгука до самого пансиона, расставаться очень не хотелось. Они встали в тени старого раскидистого дуба, чтобы никто их не заметил. Настроение было грустное, от этого – какое-то даже, сопливое и лиричное.       - Я люблю тебя, - Тэхён обнял Чонгука за талию. - Я знаю, что уже надоел тебе со своими признаниями.       Чонгук усмехнулся.       - Разве это может надоесть? Тем более, что я тоже люблю тебя. Тебе ведь не надоело, надеюсь, это слышать?       - Ты редко это говоришь, мне не успевает надоедать, - Тэхён потёрся носом о щёку Чонгука.       - Хорошо, - тот тихо засмеялся. - Я буду говорить тебе это чаще, так часто, чтобы тебе надоело, - и просто поцеловал, поцеловал глубоко и нежно, обняв за талию и сильно прижав к себе. - Я уже по тебе скучаю.       - Когда уезжаешь?       - Завтра, сейчас позвоню маме, чтобы завтра приехала за мной, А то она уже давно просила приехать, а я всё с тобой прохлаждался. Так что, давай, тогда: ты со своими побудешь, я со своими, а после встретимся в пансионе. И будем на связи. Договорились?       - Угу, - грустно Тэхён.       - Не грусти, малыш, скоро увидимся. Пока. И расскажешь мне потом, что скажет обо мне твоя мама. Только честно. Хорошо?       - Хорошо, - Тэхён усмехнулся. - Ладно, давай, пока. *****       - Сынок, давай, поговорим, - госпожа Ким выбрала момент, когда муж на следующий день уехал провести вечер с друзьями, а дочь – с подругами.       Она зашла к нему в спальню, Тэхён читал книгу, лёжа в постели. То, что он приёмный сын, Тэхён знал всё время, что помнил себя, и это, честно говоря, никогда его не смущало. Своих родителей он не помнил, даже общих фотографий, практически, не осталось. Те всё свободное время проводили в горах. Горы были их общей страстью и любовью. Вот фото с различных предгорных стоянок и горных приютов было предостаточно. Когда родители Тэхёна пропали в тех же горах, ему было всего два года, поэтому своих новых родителей всегда считал за родных, благо, и относились они к нему, как к родному ребёнку. Даже, наоборот, могли сильно отругать Суён, так, что та потом рыдала в своей комнате целый день, Тэхён же даже не помнил, чтобы на него когда-то просто повысили голос. Хотя, надо отдать ему должное, ребёнком он всегда был беспроблемным, да и учился постоянно в пансионе, так что виделись они нечасто. Но и этого общения им хватало, родители были очень даже современными людьми: им всем нравилась одна и та же музыка, одни и те же фильмы. Каникулы они всегда проводили вместе – зимой обычно на горнолыжных курортах, летом – на морях. Так что Тэхён всегда считал, что с родителями ему повезло.       Он так и знал, что мама затеет этот разговор, конечно же, про Чонгука. Только вот, что-то уж она была любопытной, обычно такого интереса к его друзьям не проявляла.       - Давай, - Тэхён встал с кровати, пересел на диван.       Госпожа Ким, словно что-то вспомнив, поглядела на этот диван, хмыкнув про себя, и тоже села.       - Тэ, я спрошу, а ты мне расскажешь то, что посчитаешь нужным. Хорошо? Я выпытывать ничего не буду, хотя, если честно, очень любопытно, - она улыбнулась. - Сразу скажу тебе, что я видела тогда вас на диване, извини, практически, полуголыми. Не стала смущать, дала возможность одеться.       При этих словах Тэхён изумлённо поглядел на маму, затем, всё же смутившись, отвёл взгляд и уставился на свои сложенные на коленях руки.       - Так что можешь рассказывать всё.       Тэхён глубоко задумался, продолжая разглядывать свои неспокойные руки, затем откашлялся, видимо на что-то решившись:       - Да, даже не знаю, что рассказать. Но, вообще-то, расскажу всё, что могу. В общем, в начале прошлого учебного года Чонгук появился в нашем пансионе, и я тут же в него влюбился. А он не сразу, а только через год. Вот и всё, - и молчит.       Мама Тэхёна глядит на сына, словно видит его впервые. Тот вдруг выдал ей сразу, что влюблён в парня.       Она откашлялась.       - Я что-то не поняла, ты, что – гей?       Тэхён вздохнул.       - А можно вот без этого? Я уже думал об этом, но, нет – не гей.       - Тогда, совсем не поняла. Не гей, но влюблён в парня? Скажи, а девушки тебе нравятся?       Тэхён даже рассмеялся.       - Очень нравятся и нравились. И вообще, ты просто не знаешь, я не рассказывал - у меня была девушка весь позапрошлый год.       - И у вас с ней были отношения? – удивлённо.       - Были, мам.       - И что случилось?       - Она бросила меня, сказала, что влюбилась в другого.       - Так, тогда, может быть, ты её чем-то не устроил?       - Можно было бы так подумать, только после она вернулась: плакала, просила прощения и сказала, что тот парень просто был её ошибкой.       - И?       - Ну, и я её простил, и мы потом ещё встречались какое-то время, пока Чонгук думал: любит меня или нет. А потом я уже и сам её бросил, потому что понял, что мне кроме Чонгука никто не нужен.       - Так, может, всё-таки – гей? Или би?       - Мам, ну, ты же знаешь, я столько лет живу в одной комнате с тремя парнями, и что-то ничего у меня не ёкало при виде их. А уж поверь, мы видели друг друга в любом виде, только вот, мне это всегда было абсолютно фиолетово.       - А что же тогда произошло? Чонгук – он, что, тебя совратил?       - Наоборот, это я его совратил.       Его мама аж крякнула, она просто не верила своим ушам.       - Ты совратил? Я вообще уже ничего не понимаю. Чонгук кажется более взрослым и более опытным.       - Он и взрослее, ему уже двадцать лет, и опытнее. Только вот совратить меня он никак не мог, потому как он самый натуральный натурал. У него до меня были только девушки, и их было немало.       - И как же, сын, ты смог его совратить-то? Ну, не предложил же себя? – она уже просто не понимала, что ещё можно спросить, чтобы его понять.       - Да, практически, так и есть, - Тэхён хмыкнул. - Ну, мам, такие подробности я тебе рассказывать не буду. Ладно?       - Ох, ладно. Но ты, честно, меня удивил.       - Да я сам себя удивил. Никогда бы не подумал, что могу влюбиться в парня.       - А он, как он к тебе относится? А то он мне показался каким-то несерьёзным что ли? – госпожа Ким была озадачена.       - Он меня тоже любит, мам, точно, любит. Но на то, чтобы это понять у него ушёл год. На самом деле, мам, он очень хороший. Ты ничего не подумай. А его вид – это у него защитная реакция такая, он всегда старается выглядеть таким крутым. Он в отличие от нас - бездельников, весь прошлый год учился, как нечеловек. А ещё у него чёрный пояс по тхэквондо, и вообще, он круче меня. Чонгук в первом же бою меня победил, на что я очень обиделся. А потом мы помирились и подружились, и он учил меня различным приёмам и ударам в тхэквондо. Я, конечно, не сразу в него влюбился, сначала просто почувствовал интерес к нему, а уже потом понял, что влюблён.       - Тэ, а откуда он взялся в пансионе, почему только год назад появился у вас?       - Там какая-то мутная история: Чонгук из очень обеспеченной семьи, учился в частной элитной школе в Сеуле. Его родителям, ещё когда Чонгук только собирался идти в начальную школу, предлагали сразу отдать Чонгука в наш пансион, но его отец наотрез отказался. А полтора года назад отец погиб, и семья вмиг стала бедной. Оказывается, отец даже их дом заложил банку. И тут на горизонте нарисовалась, догадайся с трёх раз – кто? Да, да – «Forward Inc.». Они погасили все долги и кредиты семьи, и выкупили их дом по баснословной цене с тем условием, что Чонгук будет учиться в пансионе «Верная Кровь». Как тебе такое? Чонгук и согласился, но только на один год. Поэтому через год он ушёл из пансиона и поступил в другой ВУЗ – кстати, в Университет Конкук на «Деловое администрирование».       - А…, - протянула госпожа Ким, - Теперь понятно, что это ты в конце февраля весь такой грустный ходил. Чонгук тогда уехал? Да? - Тэхён кивнул. - А потом вернулся, что ли?       - Ага, из-за меня, - он впервые за весь разговор поглядел на мать и ярко улыбнулся. - Мам, он вернулся из-за меня, представляешь?       - Ох, сын. Мне очень сложно это понять и принять.       - Я понимаю, но прими, пожалуйста. Он и так сказал, что почувствовал, что тебе не понравился.       - Что? Нет, нет, это не так. Просто я этого мальчика совсем не знаю, и вдруг вижу его практически в твоей постели. Меня именно это смутило. Кстати, вы, значит, были с ним у нас дома всё то время, что мы отдыхали? Все две недели?       Тэхён снова кивнул.       - И зимой, когда я не поехал навещать бабушек, тоже были с ним здесь две недели.       - С ума сойти. Так, у вас, получается, уже и медовый месяц был? – сказала и сама рассмеялась.       - Был, мам, и медовый, и совсем даже не медовый тоже был – чуть не разошлись. У нас с ним много чего было, всего и не расскажешь.       - Да, я уж поняла. А, скажи, это ты к нему тогда зимой сорвался в какой-то приморский городок?       - Да, к нему, в Сокчхо. Он ведь тоже тогда сорвался ко мне из Сеула.       - Тэ, а ты с его родителями знаком? Или с мамой, отца ведь, я так понимаю, нет?       - Не. Пока не знаком. Ещё познакомлюсь. У него остались только мама и тётя.       - Ясно, - госпожа Ким помедлила. - Так, сынок, подведём итог: ты - не гей, он – не гей, но вы любите друг друга. Правильно?       - Правильно.       - Я не буду спрашивать, надолго ли это? Этого никто никогда не знает.       - Мам, а мы знаем, надолго ли это у нас. Но, откуда – вот это не смогу тебе сказать.       - Ну, и надолго?- заинтересованно так.       - На всю жизнь.       Тэхён настолько серьёзно, торжественно и даже театрально это произнёс, что госпожа Ким сначала удивлённо вскинула брови, а затем даже весело рассмеялась.       - Ну, что ж, сынок, тогда – совет вам да любовь, раз так! Мне важнее всего, чтобы ты был счастлив.       И она крепко обняла сына и поцеловала в шоколадную, совсем чуть-чуть пахнущую кофе, макушку. *****       Она тихонько подобралась сзади, запрыгнула на Тэхёна и повисла на нём коалой.       - Тэшечка, я так по тебе соскучилась, я так тебя люблю, - Суён продолжала нежным голоском скулить и канючить в самое ухо.       - Так, рассказывай, что тебе от меня нужно? Да, слезь уже!       Тэхён крутился вокруг своей оси, но девчонка и не думала отпускать брата. Она крепко обхватила его ногами за талию, руками же до того сильно сдавила шею, будто хотела просто удавить своей сестринской любовью. Тэхён аж подавился и закашлялся.       - Я понимаю, что твоя любовь ко мне безгранична, только вот совсем не обязательно меня по этому поводу душить.       Суён спрыгнула, весело рассмеялась, чмокнула брата в щёку и запрыгнула к нему на кровать. Тэхён понимал, что сейчас последует просьба, а в просьбах он никогда не мог ей отказать, да, и зачем – ничего сверхестественного она никогда не просила: ну, там, встретить, когда задерживалась у подружек или в клубе – только чтобы об этом родители не знали; изобразить из себя её парня, когда кто-то из ребят уж больно сильно надоедал – тхэквондо в помощь; или, например, отвезти их с подружками на природу, а после забрать оттуда. Тем более, что это было не часто, Тэхён ведь учился в закрытом пансионе. Так ему наоборот, было приятно что-то сделать для сестрёнки, которую сильно любил, хоть и была та тем ещё геморроем в заднице. Да только, понимал Тэхён, что все девчонки такие, и воспринимал все её выкрутасы философски. И да, были случаи, прикрывал от строгого взора родителей, чтобы той не попало, особенно когда поздно возвращалась да ещё и не сильно трезвая.       А вот по младости лет отношения между братом и сестрой не особо складывались. Девочкой Суён была не злой, нет, но взбалмошной и на язык не сдержанной. Мало ещё что понимала, но, видя, как родители относятся к брату: и не ругают, и стоит тому что-то захотеть – тут же покупали, как та начинала изводить его. Мелочно, но, честно говоря, противно: то в его любимых спортивных брюках пришьёт одну штанину к другой, да, так пришьёт – на совесть, полдня потом расшивать приходилась; то вырежет в рубашке аккуратненькие дырочки прямо на сосках; то вымажет клеем тапочки изнутри. Хорошо, если Тэхён успевал только одну ногу засунуть в тапок, так потом и скакал, пока не отрывал его практически вместе с кусочками кожи. Только вот Тэхён на неё совсем не обижался, видел же, что не со зла она, просто немного ревновала к нему родителей. И что, родители разве не ругали её? Ещё как ругали! И сладкого лишали, и встречаться с подружками запрещали, и ноутбук отнимали, да только не помогало ничего. И так продолжалось, пока той не исполнилось одиннадцать лет. А в один прекрасный день мама позвала Суён к себе в комнату, поговорила с ней, и, видимо, нашла какие-то правильные слова, потому что после этого сестру, словно подменили. Несколько дней она ходила задумчивая, не приставала к Тэхёну, тому даже как-то скучно стало, а затем впервые просто попросила его встретить её, когда будет возвращаться от подружки домой. А Тэхёну что, ему только в удовольствие. А пока по дороге шли, разговаривали, и, оказалось, что оба знают много интересного, да и интересы-то эти схожие, и вкусы тоже.       Вот с тех пор и началась у них самая настоящая дружба. Когда Тэхён домой на каникулы возвращался, Суён каждое утро к нему в постель запрыгивала «Давай, говорить будем». Тэхён смеялся: «Ну, давай, будем». И стал он у нее вместо ещё одной подружки, всё-всё ему рассказывала, и все сплетни про других подружек, и про школу, а чуть позже – про парней, даже иногда советовалась. Только вот, что мог Тэхён ей посоветовать, у самого-то опыта в любовных делах никакого. Зато мог просто выслушать, да если надо было, пожалеть.       Мама поначалу напрягалась, когда Суён начала столь активно посещать спальню брата, пыталась на эту тему аккуратно поговорить с Тэхёном, – с Суён знала, что, бесполезно – только он сразу успокоил её, сказав, что сам всё это прекрасно понимает: под одеяло к себе не пускает, даёт ей накрыться своим покрывалом, и расстояние между ними при этом соблюдает приличное. Да и самое главное, не испытывает к сестре он ничего, кроме братских чувств, да и она к нему тоже – считает за подружку. Только тогда мама и успокоилась.       И вот этому милому ребёнку уже шестнадцать лет. Суён очень даже симпатичная, высокая, стильная: и одеваться умеет, и причёску правильную сделать – современная мама ей в помощь, а, главное, и цену себе знает, и цену других людей не приуменьшает. Как-то враз повзрослела, Тэхён даже не заметил, когда,- видимо, своими проблемами был занят.       И в первый раз за всё время отказал сестре в просьбе, да и как он мог согласиться, никак не мог.       - Тэхен, у меня к тебе просьба, - и всё это снова таким ласковым голоском, будто сейчас попросит душу отдать. А ведь так и попросила: - Оппа, познакомь меня со своим другом, - и так жалобно глядит, такими большими оленьими глазами.       В первый момент Тэхён даже не понял, какого друга она имеет в виду. Но та быстро ему всё объяснила.       - С Чонгуком. Я видела, как вы сегодня вместе из нашего дома выходили. И я его запомнила ещё тогда, год назад, когда он попросил тебя поговорить с ним. Помнишь? А вообще-то я обратила на него внимание ещё в кафе, даже представить себе не могла, что он твой знакомый. Вот весь год собиралась с духом. А как увидела, что вы с ним из нашего дома вышли, так сразу и поняла – это судьба. Познакомь, а? – и снова в глаза заглядывает.       Тэхён с грустной внутренней усмешкой подумал, что да – судьба, да, вот, только не её. Только как отказать сестре, не знает. Не знает, какие найти слова, какие привести аргументы.       - Су, ты понимаешь, у Чонгука уже есть любимый человек.       - Что? Какой это ещё любимый человек? Любимым человеком для него должна стать только я, - и так оскорбленно даже выпятила нижнюю губу.       А Тэхёну и смешно, и грустно. Не знает, что ещё сказать.       - У них очень серьёзные отношения, поэтому, извини, ничего не получится.       - Что значит, не получится? Ты познакомь, а дальше я уже всё возьму в свои руки.       И снова Тэхёну смешно: семейное это у них что ли – всё брать в свои руки, когда хочется Чонгука? Ох, не сдастся девчонка, всю печенку выест, она ведь упрямая, почище Тэхёна. Похоже, придётся – дубль два – второй каминг-аут совершить. Девочка она современная, должна понять, раз даже мама поняла и приняла.       - Су, сядь, пожалуйста, мне надо с тобой поговорить.       Та удивлённо вскинула на брата глаза, но послушно села на диван.       - В общем, Су, мы с Чонгуком встречаемся. И не просто встречаемся, мы с ним любим друг друга.       Ещё одна немая сцена – Суен глядит на брата и не верит ему. Понимает Тэхён, та подумала, что брат просто не хочет её знакомить с другом.       - Это шутка такая? – глаза злые сузила. - Говори правду, почему не хочешь его со мной знакомить? Да я уже поняла, что Чонгук, возможно, тот ещё кобель. За меня боишься? Не бойся, брат, если, что накостыляешь ему, чтобы не приставал сильно. А, вообще-то, я очень хочу приручить такого классного зверька. Прямо, хоть сама с собой пари заключай. Уж очень он сексуальный, и красивый, и, похоже, наглый. Аж, в дрожь бросает. Ты познакомь нас, а дальше я всё сама сделаю. Вот, просто нутром чую, будет он моим. Заставлю его в себя влюбиться. Помоги, а, братик?       И снова Тэхёну смешно, словно себя со стороны слышит. Все те же слова, что и себе когда-то говорил: да, и сексуальный, и красивый, и наглый, и хочу так, что аж в дрожь бросает. Всё-таки это у них, точно, семейное. Видно, придётся приложить усилия, чтобы сестра поверила в их отношения.       - Су, я не шутил. Мы, правда, встречаемся с Чонгуком. У меня только что был об этом разговор с мамой. Хочешь, спроси её. Мы с ним жили здесь у нас две недели, пока вы отдыхали. Я не знаю, как ещё тебя убедить. Я люблю его, - последнюю фразу добавил уже тихо.       И, видимо, именно эта последняя фраза, сказанная так тихо и так совсем не убедительно, подсказала Суён, что всё, что говорит брат – правда. Она теперь совсем другими глазами глядит на Тэхёна, будто видит его впервые.       - Ты это серьёзно? Ты – гей?       - Блин, начинается, - протянул утомлённо Тэхён. - Нет – не гей! И он – не гей! У него девушек было столько, что даже пальцев всех твоих подруг не хватит. Только, вот, так случилось, что мы влюбились с ним друг в друга.       - И давно это у вас? – всё еще не до конца веря.       - Давно, уже почти год, - Тэхён не понимал, что ещё может ей сказать.       Суён глубоко задумалась, и вдруг, абсолютно неожиданно выдала:       - И как он в постели?       Техён в первый момент подумал, что ослышался.       - Чего - чего? – и ошарашенно глядит на сестру.       А та уже полностью пришла в себя и теперь так лукаво смотрит и лыбится.       - Как он как любовник? Как он в постели?       Тэхён еле пришёл в себя.       - Тебя это не касается, - и самому почему-то стыдно стало. И сразу подумал, что классный он любовник, но говорить этого Суён не собирался.       - Ну, и пожалуйста, - и снова типа обиженная моська.       Только долго держать её не смогла на лице, разулыбалась.       - Да, братик, не ожидала от тебя такого ни в каком смысле. Вот, интересно, чем это ты его привлёк? Ну, мордашка, понятно – симпотная. Только, таких мордашек – море мутное. А что в тебе ещё-то есть? Может, я чего не знаю? А? – и уже так игриво: - А ты сам-то в постели как?       Тэхён вылупился на сестру.       - Ты, чего – вообще страх потеряла? У тебя как с головой?       - А ты чего психуешь-то? Другой бы на твоём месте похвастался своими успехами, победами. А-а, у кого я спрашиваю? У тебя и девушки-то никогда не было. Слушай, а может, ты вообще – девственник ещё? А мне тут заливаешь про парня?       Тэхён аж задохнулся от злости. Вот же, мелкая тварь, вечно выведет из себя!       - У меня, чтобы знала, целый год девушка была.       - Да, да, заливай больше. Ты с ней что, в шахматы играл весь год?       Тэхён просто уже кипел, словно чайник со свистком, еще немного – и крышка начнёт подпрыгивать.       - Ничего, не в шахматы, у нас с ней были отношения. Поняла? Настоящие отношения, сексуальные.       - Так я тебе и поверила. Где это в вашем пансионе для благородных девиц можно строить отношения?       - Не важно, тебя это не касается. Только, вот, можно. И все знают, где! – даже язык от злости показал.       - Ага, и с Чонгуком там же строил? А, девственник ты мой! – Суён продолжала просто издеваться.       - А с Чонгуком строил у нас дома зимой, когда вы уезжали к бабушкам. А мы с ним здесь две недели любовью занимались.       Теперь пришла очередь Суён выпасть в осадок.       - Что? У нас дома? Две недели? – и вдруг: - Я тоже так хочу. В следующие каникулы ты поедешь по бабушкам, а я буду две недели здесь любовью заниматься.       - Да? Интересно, с кем это? Насколько я знаю, ты вообще ещё девственница. Или уже нет? – и с прищуром глядит на сестру.       Та сразу сдулась.       - Да, девственница, девственница. Ты бы первым узнал, если что.       - Ну, спасибо за доверие. Так, с кем это ты хочешь провести здесь две недели? Есть уже кто-то на примете? – и глядит так на неё, с подозрением.       - Есть! Чонгука твоего уговорю. Я же сказала тебе, что он будет моим!       - Ох, блин, задолбала ты меня в корень! Хватит уже, надоела. Я всё тебе сказал, - и выдохнул устало.       - Да, Тэ, ты меня просто убил своим признанием, - и уже тихо и задумчиво: - И всё-таки, что он в тебе нашёл? Вот бы узнать?       - Да сам в шоке.       И каждый задумался о своём.