Sinful Citadel

— Что?! Он слабеет, я вижу это по его действиям, по движениям и по взгляду. — Клан Мортем и клан Уокер, несколько дней назад заключили договор о неприкосновенности. Я бью по его слабым местам, ведь знаю что последует после этого. Двадцать семь лет правления, отразились на нем слишком негативно. Он очерствел, он забыл что такое милость. И он забыл, что он такой же человек как и мы. Поэтому я, Фенцио Салаз, готов пойти против него. Ведь мне не выносимо терпеть такое отношение к себе. Он переворачивает лист за листом, внимательно вчитываясь в каждую букву, проверяя каждую точку и запятую. — Мортем поплатится за это! Чувствую как бумаги проносятся мимо моего лицо и бьются о стену. Расползаясь по полу. — Дон, я не думаю что это, хорошая идея. Я вижу как его глаза, практически ощутимо, загораются. Вижу ярость, что искажает его старое лицо. — Запомни, Салаз, ты обычный капо, и не имеешь голоса в моей семье. Я сжимаю кулаки и ничего не отвечаю, ведь я знаю что скоро произойдёт. Ему прийдётся поплатиться. — Собирай свой отряд и отряд Кроули. И отправляй их на захват коттедж семьи Мортем. — Дон... — Заткнись и делай то что тебе велено. — Дон, мой отряд практически полностью уничтожен. Я не опускаю взгляда, и смотрю прямо в его душу. Там темно настолько, что кажется этот человек состоит лишь из темной материи. Он усмехается, проводит пальцами по своему лицу. — Интересно. И что ты мне скажешь делать? — я молчу, ведь знаю что от моего слова, станет ещё хуже. — Мне нужно пристрелить эту наглую девчонку. Поставь снайперов на позиции, и пусть спустят на неё всю обойму. — Я не сделаю этого. Его брови ползут вверх, и по комнате проносится оглушительный смех. — Неужели спустя столько лет, ты отрастил яйца? — я уверен, что желваки на моем лице становятся более явными. — Фенцио, посмотри что она с тобой сделала. Посмотри, что сделали с тобой эти твари! Стакан с алкоголем разлетается в дребезги. А я касаюсь ладонью своего лица, повязка на левой стороне уже успела пропитаться кровью. Да и на руке тоже. — А ещё говорят, что я слабею. Посмотри на себя, друг, ты потерял глаз, потерял несколько пальцев. И ты им так легко все спустишь с рук? — Я убью этих тварей своими собственными руками, без помощи клана. Я выдаю это неожиданно, даже для самого себя. Обида что засела во мне, уже никогда не найдет выхода. — Во всяком случае, я даю тебе неделю, что бы набрать новых бойцов, а потом и захватить власть этой разбалованой сволочи. — Я вас понял... О, дорогой Дон, у вас нет такого времени, у вас его практически в обрез. — Теперь я хочу слышать информацию, по поводу Уокер. Делаю вид что ничего не понимаю. — Что их связывает с Хилстон? О, а вот этого тебе знать точно не нужно. Я поклялся ей верности, так что ты облажался Себастьян. — Что ж, нам практически ничего не известно. — сижу и наблюдаю как твое лицо искажает гримаса негодования. — И как же так? — ты с силой сжимаешь кулаки. — Было трое человек, которые могли знать хоть что-то. — Делаю вид что вспоминаю. — Сама Ребекка, Вики и ее отец. Остальные либо мертвы, либо находятся в лечебницах, для душевно больных. — И что мы имеем с этого? — То что, Ребекка всё отрицает и даже готова пройти тест. У Дона Уокер мы ничего не можем узнать, потому-что она нам не подчиняется. А ее отец, Дориан Уокер, ничего уже не скажет. Напился и застрелил себя. Вижу как ты чувствуешь, что уже не можешь терпеть. — А от наших источников что-то слышно? — Да, они перевернули все вверх дном. Ни одной записи или фото. Ни в управлении, ни в больницах, ни даже у мэра. — И как же так, Салаз. Ребекка услужливая сука, не больше, она не могла всё просчитать, на десять лет вперёд. Я пожимаю плечами, и мне в голову приходит замечательная идея. — На сколько мне известно, главы семейств Мортем и Уокер, неплохо сблизились. Возможно Мими, что-то знает, поэтому и имеет рычаги давления. Ты пытаешься все сопоставить у себя в голове. — Конечно же, вот именно поэтому, — бьёшь кулаком по столу так, что тот подскакивает. — Нам нужно от неё избавиться. Убирайся с глаз моих. Прощаюсь и выхожу за дверь, понимаю, что наш план сработал замечательно. Ну что ж, теперь время другого заседания. Pov Винчесто. Мы сидим в маленькой комнате уже не первый час, пытаясь продумать все до последней точки. В нашем деле спешить не в коем случае нельзя. Ведь это приведет к полному поражению. Дверь открывается и мы видим подбитого капо. — Всё прошло лучше, чем мы могли ожидать. Вижу как на лице Ребекки растягивается коварная, но в тоже время довольная улыбка. — Замечательно, Фенцио. Спасибо за помощь. Я достаю толстую сигару и подкуриваю ее. Мне срочно нужен угол преткновения, ведь мысли в моей голове, беспорядочным чередом, бьются о стенки моей черепной коробки. — Он потерял доверие к тебе. Так что лучше не попадайся ему на глаза, чувствую что он тебя пристрелит. Она кивает, и я наблюдаю за ее реакцией, ничего не выдает того что она напряжена. Если бы я не знал её на столько хорошо, я бы даже не подумал о таком. — Что ж, нам стоит начать разрабатывать план. Мы не можем дать ему лишнего времени. Я согласно киваю, ведь и сам это хорошо понимаю. — Мы ослабли. — выдаёт Геральд, он такой же капо как и остальные в этой комнате, но его награждают страшной работой, в нашем клане его держат как палача. — Все уже об этом давно знают, весь город уже с пренебрежением относится к нам, а не кричит и в страхе забивается в угол. — У меня есть предложение к вам. — мы переводим взгляды на Хилстон. — я предлагаю ускорить его смерть, убить у всех на глазах завтра в полдень. — У всех? — мне не понятен ход ее мыслей. — Да, соберём вместе все кланы, и на пристани Геральд, — женщина кладёт руку на плечо другого, — Сделает свою работу. У того на лице появляется одичавшая, дьявольская улыбка. Он и вправду походит на древнего палача, который поднялся к нам из недр Ада. — Ты хочешь что бы за его смертью наблюдал его сын? — Да, я думаю, что он тоже одобрит это. Это резонный ответ, мы не находим что нам стоит сказать. — После его смерти, нам прийдётся отдать часть земель другим семьям, в качестве долга, и тогда уже, мы сможем заключить с ними соглашение. — Мне не стоит там появлятся, люди Мортем пристрелят меня. — выдаёт Салаз, какой же он всё-таки трус. — Не беспокойся, милый, Дон Мортем не безумный человек. Она всё понимает, и не начнет вторую войну. Тот кивает, а я всего лишь наблюдаю за всей комичностью этой ситуации. — Тогда решено. Капо, прошу вас разослать всем кланам приглашения на казнь. Я доволен результатом, доволен тем что женщина, которая засела в моём сердце слишком давно, получит то, чего всегда желала. В комнате остаёмся только мы, я и Ребекка. Она оседает на глазах, и я вижу как ей больно изнутри. — Ох, Винчесто, я так переживаю. Я знаю о чем идёт речь, подхожу к ней и прижимаю к себе. Отстраняюсь немного, и провожу пальцами по ее щекам, придерживаю за подбородок. Она прячет свой взгляд. — Ну же, милая, посмотри на меня. Я практически молю ее, потому что слишком сильно переживаю. — Скажи мне, что тебя тревожит и тяжёлом грузом оседает внутри? Она смотрит мне прямо в глаза, а внутри нее шторм, бушующий океан, который всё никак не успокоится. — Я так сильно переживаю за неё, — киваю, — Она лишилась отца, и опять из-за меня. Я не могу так, не могу смотреть за тем, как страдает мое дитя. Я так боюсь, что рядом с ней не будет человека, который будет её любить так же, как он. Мне так совестно, что я не могу быть с ней рядом. Я прижимаюсь к ее лбу губами, в надеждах так разделить с ней всю боль. А она лишь умиротворено прикрывает глаза. — Есть та девушка. Я видел в её глазах, что-то необъяснимо теплое, когда она смотрела на твою дочь. — Ох, надеюсь что все так, как ты и говоришь. Она уходит от меня, оставляя уйму недосказанности, вновь. А я ничего не могу с этим поделать, опять. Я Винчесто Арон, и пришло моё время рассказать то, о чем болит моё сердце. Всё началось шестнадцать лет назад, тогда я был ещё молод и неуклюж. Влюбился в женщину у которой была семья. Я носился в раздумьях от одной стены к другой. Пытаясь найти хотя бы одну причину того, что бы не сделать её своей. И на каждый вопрос и предупреждение у меня был ответ, я полюбил ее. Впервые в своей жизни, полюбил чистой и искренней любовью. Полюбил крепко на крепко, и полюбил так не удачно. И всё-таки я стал ей верным другом, который всегда поможет. Потом любовником, который всегда поддержит. А потом уже и любовью жизни, которая никогда не отпустит. Я добивался её долго, но всё же смог очаровать. Тогда я получил её, не всю, но получил. Тогда мои глаза горели от ревности и непонимания, почему. Просто почему меня отвергают. Я тогда не понимал, какая любовь теплится в ее сердце к её ребенку. Она разрывалась между двух огней. Яркой и опасной жизнью со мной, и теплой и спокойной со своей дочерью, и нелюбимым мужем. Я знал что она выберет, она выберет себя. Так и случилось. Через год она ушла из семьи ко мне, и к мафии. К разбоям и боли. Она не смогла распрощаться с прошлым навсегда, не смогла их убить. И тогда я принял решение, что сделаю это за неё. Как видите неудачно. Я замер в тот момент, когда увидел маленькую девочку, с ангельскими глазами. Тогда я увидел одинокую душу, которая жаждет любви. Так же как и я. И именно с того момент, я стал ее хранителем. Я действовал тихо, всегда оставаясь в тени. Когда-то она возвращалась поздно домой, а я был по другую сторону от неё, что бы в случае чего помочь. Когда-то она попала в лапы к правосудию, и ее заперли. Тогда я пришел и вызволил ее. Когда то я увидел, как она смеётся и обретает друзей. Тогда же я её и оставил, ведь она обрела новых хранителей. Она росла на моих глазах, я оберегал ее как родную дочь, а Ребекка лишь улыбалась таким порывам. И когда-то, она востала передо мной уже взрослой. Она стояла за треугольным столом и рассказывала свою историю, я помню её каждое слово. — Мы начинали с клуба... Я видел как она переживает, и в тот же момент видел силу в её действиях, и ее словах. Я видел каким бойцом она выросла. Видел то, как на неё смотрят с обожанием, и как она добивается всех высот, сама. Я был так горд, за своего маленького ангела. Так что мои руки трясло, а в горле стоял ком. Я чувствовал себя отцом на концерте в детском саду, я прсото ощущал ту нить, которая меня связывала с ней. Сижу за своим столом, держа в одной руке стакан с жидкостью, что открывает новые и неизведанные уголки моего разума. Я полюбил то дитя, как своё родное, поэтому я до конца останусь её хранителем. Несмотря ни на что, ведь именно она стала моим спасением. Сама того не зная и не осознавая, она смогла пробить тьму моей души, и вылепить из меня что-то, внутри чего был свет и равновесие. Никто больше не смог такого сделать, а у меленького ребенка получилось. Сейчас я понимаю переживания Хилстон, ведь она любит этого человека точно так же как и я. И сейчас я понимаю, что готов разбиться на мелкие осколки, лишь бы ей стало легче. Сейчас я ощущаю всем своим сердцем, что должен, во что бы мне это не стало, создать новый мир для неё. Ведь она этого достойна.