Sinful Citadel

Я слышала сутк, но боялась подойти к двери. Что я там увижу, тебя? Люцифера? Сэми? А что они мне скажут? Скажут, что не нашли тебя? Скажут, что ты в тяжёлом состоянии? Скажут, что тебя больше нет? Нет такого не случится, это ведь ты. Ты не можешь так просто уйти, не в твоём стиле. Боже, что же творится в моей голове с твоим приходом. Что-то не понятное, что-то странное, что-то опасное. Я готова на все, что ты мне можешь предложить. Я готова сорваться с места вместе с тобой, и забыть всю свою прошлую жизнь. Я готова прыгнуть вместе с тобой с крыши твоего дома. Я просто готова на все. Это зависимость от тебя? Зависимость от твоего присутствия рядом со мной? Зависимость от твоего запаха? Точно. А счего же всё началось? Я слишком часто об этом думаю. Слишком часто вспоминаю твой довольный взгляд на том, первом заседании. — Дон Морни, прошу вас, не забывайте, что это Моя территория. Я слышала сталь в твоём голосе, и в тот момент я подумала, что хочу стать такой же. Что я хочу стать, опасной, властной и жестокой. А что из этого вышло, я стала властна над тобой, стала жестокой лишь тогда когда начанала кусать твое тело, стала опасной, об этом я и забыла. Я тогда думала, что ты и в своей обычной жизни такая, и как же я ошибалась. Ты ведь слишком ранимая для жестокого мира, просто свою мягкость ты скрываешь за маской Дона. — Все остальные столики заняты, поэтому мне придется делить этот с тобой, как бы тебе не хотелось. Ты тогда заглянула в мои глаза и в тот момент, я предстала перед тобой без масок. В ответ ты поступила так же. Ты показала себя настоящую, живую и ту, которая может всего парой слов, заклеить небывалой глубины рану. А потом я узнала и следующую твою сторону. Тогда когда я прижимала тебя к этому окну, тогда я поняла, что ты будешь главно как всегда. — Может поцелуешь уже меня наконец.? Ты была требовательной в тот момент, но в ту же секунду и покладистой. Ты бы не стала действовать первой, ведь тогда бы ты не убедилась в том, что я так же заинтересована тобой, как и ты мной. Эта твоя сторона самая редкая. Ведь когда ты со мной, ты показываешь настоящую себя. Ту, которую Я полюбила. Не те твои личность, специально созданные для других. А ту, которая была полностью моей. — Я люблю тебя, Дон Уокер, просто на всякий случай. Ты говорила это от чистого сердца. Ты говорила это, потому-что чувствовала. Ты говорила это потому-что, ты знаешь, я не предам. И сейчас я сижу и думаю, что Мими Мортем не может пропасть с тем, что она имеет. А я, я буду сидеть и ждать ее, как верный пёс. Пусть даже если она вернётся спустя года, я буду ждать. Тогда, видно, мне хорошо в голову ударил алкоголь. Тогда я и вправду считала, что смогу спокойно ждать тебя. Какая глупая. Сейчас четыре сорок три утра, и я не нахожу себе никакого места. Те удары по двери были просто ошибкой. Тогда стучал твой сосед. А я открывала дверь, в надеждах что сейчас тебя обниму. Но всё не так сказочно, как мне иногда хочется. Я буквально сижу под часами, каждую минуту проверяя телефон, на наличие в нем твоего смс. Каждую секунду я просчитываю у себя в голове. Слушаю как стрелки часов бегают, и отбивают свой собственный ритм. Тик-так. Вспоминаю, что я слушала тиканье этого прибора, только когда пыталась успокоить свое сердце и дыхание после тебя. — О боже, неужели вы так быстро сдуллись, Дон Уокер.? Я окинула тебя злым взглядом, но ты понимала что под ним прячется понимание и благодарность. — Нет, просто, я привыкла немного не к такому... — Оправдывался больше, старушка. Ты улыбалась так ярко и открыто, что я не могла прекратить пялится на твою улыбку. — Ты старше меня, на три года. Тогда я понимала что разговоры здесь ни к чему, и ты тоже это понимала. Поэтому просто провела пальцами вдоль моей груди к животу. Накрыла мое тело своим, и дышала мне на ухо, в такт часам. Столько моментов, за такое короткое время, которые я могу вспомнить и улыбнуться. И сегодняшний точно не будет входить, в десятку моих любимых. Я настолько сильно ушла в себя и в свои мысли, что уже не могу отличить где мои фантазии сталкиваются и перетекают в реальный мир. Поэтому и сейчас я не могу понять, кажется ли мне то, что кто-то силой толкает дверь. — Уокер, скорее открывай! Слышу приглушённо, и понимаю что это всё-таки происходит взаправду. Я бегу к двери, ведь твой голос, узнаю из тысячи. Я слишком хорошо его запомнила. Резко открываю дверь, и ты плачешь мне в руки. Пытаешься подняться, но у тебя плохо выходит, поэтому я просто подхватываю тебя, сильнее прижимая к себе и тащу в постель. И сейчас мне абсолютно плевать, на то в какой грязи ты, в какой пыли, и чем либо ещё. Твой комфорт слишком важен. Осматриваю тебя и понимаю, что все слишком плохо, все хуже чем в прошлый раз. Бровь разбита, щека вся в царапинах. Одежда разорвана, а на месте дырок проступают рваные раны. Смотрю на то как ты держишься за свой бок, прошу тебя убрать руки, но ты лежишь и не выполняет моих просьб. Ты лежишь зажмурившись, а я пытаюсь снять с тебя куртку, что посмотреть на ранение, но ты не даёшь. Я не могу ничего с этим поделать, ведь ты сама мне не даёшь на это разрешения. А мне страшно, вокруг будто все замирает, все затихает и кажется, что время тянется слишком долго, а на самом то деле на счету каждая секунда. Ты резко подрывается, пытаешься расшнуровать ботинки, но я укладываю тебя обратно. Беру твои щёки в свои руки, и делаю так что бы ты смотрела мне в глаза. — Я помогу, хорошо? Вижу в твоих глазах слезы, и не пойму чем они вызваны, либо болью которую ты уже не можешь терпеть, либо тем что тебе страшно. Ты киваешь, и я понимаю, что второй вариант подходит сюда больше. Ты напугана, загнана в угол, и поэтому снова бежишь от меня. Я снимаю с тебя ботинки, пытаюсь стянуть с тебя твои штаны, это удается мне легко, ведь твое измотаное тело за последний месяц потеряло много веса. Но чёрт побери, твоя любовь к коже. После этого раза ты должна запомнить, что есть более удобные вещи. А потом черёд доходит и до твоей куртки. Под неё ещё одна тугая тряпка, и вот когда ты останешься в одном белье. Я прикрываю рот рукой, ведь все совсем плохо. — Не переживай, — ты берешь меня за руку, а я лишь истерично улыбаюсь, — Возьми аптечку в самом верхнем ящике. И я повинуюсь тебе. Выполняю каждый твой приказ. Как только я выливаю старт на твои раны, они начинают густо пениться, а сама ты сильно шипеть. — Терпи. — выдаю я в знак поддержки. — Подуй. Вижу как ты выставляешь свою нижнюю губу так, буду вот-вот заплачешь, и я вновь делаю то что ты попросишь. Потом приходит и черёд самого страшного, твой левый бок, тогда ты берешь мое лицо в свои счёсанные ладони и проговориваешь. — Эй, Вики, ты только не бойся, — виду как твои губы, да и сама ты бледнеешь и теряешь силы на моих глазах, но я силюсь, что бы не сдаться и не зарыдать быстрее тебя, — Тебе придется зашить меня. — Что? — мои глаза становятся по пять копеек. — Рана не такая уж серьезная, но кровь не останавливается, ты должна взять и зашить ее. Хорошо? — ты проводишь пальцами по моей коде, в надеждах успокоить, и я киваю. А потом на протяжении десяти минут наблюдаю за тем как ты кричишь, и доживёшь пару ногтей от острой боли. Сначала ты держалась молодцом, но потом сдалась и позволила себе быть честной со всеми. А я так же безжалостно продолжала прокалывать твою кожу иглой. Ведь понимала что сейчас это необходимо. — Черт, ну что там, Дон? — ты задаёшь этот вопрос так буднично, хотя чему удивляться. — Все. — я спокойно выдыхаю, вновь заливая рану перекисью, что бы наверняка. — Ну же, что такое? Ты понимаешь мой подбородок, и заставляешь смотреть тебе в глаза. — Серьезно не понимаешь? Или только делаешь вид? Ты выдыхаешь и опираешься на спинку кровати, так что бы смогла сидеть. В этот раз я тебе не помогаю. — Все было хорошо, пока не пришел тот гаденыш, он возомнил себя богом. И сказал, что для всех есть своя кара, время получить и мне свою. — ты говоришь это через силу, а в тебе этой силы уже совсем чуть-чуть осталось, я чувствую это, я вижу. — Мы отстреливались от него долго и в какой-то момент все стало как в тех доках. Я и он, практически в плотную. Мне просто очень сильно повезло, что он плохой стрелок, я его ранила, но не видела куда, поэтому и убежала, смысл подставлять невинных людей, это только моя война за тебя. Ты протягиваешь ко мне руку, но не успеваешь коснуться меня, потому что ты ослабла слишком сильно. На столько, что тебе не хватает сил даже для того, что бы держать руку на весу. — Почему ты не пришла сразу же? Мой эгоизм берет надо мной верх. — Потому-что, я не могла привести его к тебе, понимаешь? — Он в больнице! — я выкрикиваю потому-что мне до сих.пор страшно. — Я не знала. — ты понимаешь плечами, опуская голову. — Почему ты не пришла сразу же, ты могла умереть! Я вновь кричу, подлетаю к тебе хватая тебя за лицо, и обращая твой взгляд на меня. Мне страшно, мне очень страшно. Вижу в твоих глазах слезы, которые стоят на месте. — Я не могу тебя потерять, ты так говоила утром? Так что же, Мими, это не значит, что я могу! Тебе ясно!? Я кричу, кричу и снова кричу. А ты лишь отбиваешь мои руки, и опускаешь свою голову, я вижу как слезы, одна за другой, катятся по твоему лицу. — Ясно. Шепотом говоришь, а я тогда отдергиваю себя. Не понимаю, что я творю. — Прости меня, я больше так не буду. Ты говоришь тяжело поднимая грудь, всхлипывая и давясь своими же слезами. Ты выглядишь сейчас как нашкодивший ребёнок. А у меня сердце кровью от такого обливается, не могу смотреть как ты страдаешь. — Это ты меня прости. Выдыхаю я, осторожно обнимая тебя, боясь сейчас нарушить этот момент. Я чувствую как моя одежда становится мокрой от твоих слез. Но я не мешаю тебе, ты должна выплакать, а слёзы уже и меня догоняют. Ты сидишь так долго, обняв меня, уложив подбородок на мое плечо, и схватившись руками за мою талию, как за спасительный круг. Я хочу тебе помочь, но не знаю как. — Я не могу так больше... Ты сжимаешь свои руки в плотный круг вокруг меня, а я с особой теплотой перепираю твои волосы, и вывожи непонятные узоры на спине. Так нужно, говори. — Я устала, я правда устала, я не хочу убивать, но всё равно это делаю. Потому-что понимаю, что без этого, я не я, — ты бьешься в истерике говоря несвязанные фразы. — Я потеряла все перед твоим приходом, потеряла вкус жизни, я хотела все бросить. Но пришла ты и все стало на свои места. — я поднимаю твое лицо и стираю слезы, мягко улыбаюсь. — Я опять могу делать то что делала, но я слишком боюсь тебя теперь потерять, ведь ты моя единственная ниточка с тем миром, который хранить тепло и любовь. Это лучше признания в любви, лучше всего того что было до этого. Я ничего не говорю, это будет лишним, просто целую твой ужасно горячий лоб, раз за разом снова стирая соленые дорожки. — Я устала носить маски, я не такая, ты ведь знаешь. Я люблю то что я делаю. — ты шмыгаешь носом, и заходишь в новом приступе слез, — Но в тоже время ненавижу. Просто будь со мной рядом, сейчас и через минуту, а потом ещё и ещё. Я влюблённо киваю головой, и припечатываю свои губы к твоей щеке, принимаюсь так к тебе. Глажу волосы на твоём загривке. — Я буду сейчас с тобой, потом через десять минут, а потом ещё и ещё. Я не оставлю так просто тебя. Ты мне веришь? А ты лишь киваешь и успокаиваешься, а потом мы долго лежим ещё так. Я обнимаю тебя, а ты прижимается ко мне максимально близко, хватаясь за футболку. Ты сопишь во сне, ты знала? Ты знала, что это очень мило? Ты знала, что твой нос постоянно красный по ночам, потому-что ты всегда замерзаешь? А ты знаешь, что я укутываю тебя в одеяло, каждый раз когда просыпаюсь, что бы ты согрелась? О последнем ты точно знаешь, ведь я чувствую как ты перестаешь дрожать в эти моменты. А я и совсем не против просыпатьсь по несколько раз за ночь, что бы просто урыть тебя. И вот наконец, я увидела последнюю частичку тебя, такую маленькую и невинную. Теперь я понимаю, что все те маски, которые ты вынуждена надевать каждый день. Это и есть ты. Просто, ты для каждого человека разная, таким способом ты показываешь именно то что тебе нужно. Ты ведь всегда хотела стать актрисой, я помню ты говорила, а значит и любой своей стороной умеешь пользоваться. И поверь мне, я люблю тебя любой. Хоть строгой и серьезной, хоть сексуальной и властной, хоть нежной и любимой, хоть маленькой и беззащитной. Просто люблю тебя, я ведь тебе уже это говорила. — Протси, за то что токльо что было. — Я думала ты спишь. — Я притворялась, ведь мне было стыдно. — я непонимающе смотрю тебе в глаза и вижу в них лишь любовь. — Не нужно, я люблю тебя, милая, — провожу внешней стороной ладони по твоей коже, — Я люблю тебя любой, ты можешь быть любой со мной. — и ты наконец улыбаешься, улыбаешься так, что у меня дыхание сбивается. — Если тебе будет плохо, у тебя есть я. — я киваю и продолжаю думать о том, что ты заботишься о всех кроме себе. — Я буду плевать на свои интересы или чужие, если тебе будет плохо. Она целует меня, просто чмокает в уголок губ и не убирает их, а мне так приятно становится. — Я люблю тебя, солнце. Так по глупому звучит, за то это правда. И ты закрываешь глаза, продолжая щекотать своим дыханием мою кожу. А я лежу и думаю, неужели спустя столько лет, я нашла то чего искала. А искала именно тебя. Той ночью ты опять скидывала с себя одеяло, а потом трусилась от того что холодно. А я этой ночью вновь и вновь укрывала тебя одеялом, что бы тебе спалось слаще. А потом получала твой холодный нос у основания моей шеи. Я выдыхаю в последний раз, и тоже засыпаю.в твои теплых объятиях.