delicious!delicious!

Следующие дни прошли куда спокойнее, ведь Кёджуро вернулся к своей обычной жизни и практически не задумывался о чем-то постороннем, только общение с Танджиро стало более частым и долгим. Если бы не разница в статусах, то такими темпами стали бы лучшими друзьями, чего они себе позволить явно не могут. Поэтому обсуждали они сугубо школьные вопросы. Именно таким образом пролетели целые две недели и все бы было хорошо, вот только изменения в поведении своего (любимого) ученика он смог заметить сразу. Прошлый задор и открытость сменились какой-то усталостью и странной осторожностью, хоть тот и пытался скрыть свое состояние, а на все вопросы и намеки отвечал максимально уклончиво. Всё это, разумеется, сильно беспокоило, но Кёджуро убеждал себя, что это подростковое, а еще сложная неделя или небольшие проблемы с учебой. Вот только на деле все оказалось куда хуже. Намного хуже. В тот день последним уроком у группы Камадо был классный час, который в самый последний момент поручили провести Ренгоку. Ну, как провести — велели раздать листы с учебной ведомостью, подержать минут пять ради формальности и отпустить домой. Очевидно, никто не хотел такого расклада, но он оставался их чуть ли не единственным вариантом из-за загруженности учителей. Кёджуро был не против, даже слегка воодушевлен новой встречей с мальчиком, ведь пару дней они не виделись точно. — Полагаю, никто не ожидал увидеть меня сейчас, но сегодня я заменяю вашего классного руководителя, — недавняя оживленность, которую можно было услышать даже из коридора, мгновенно утихла. Ученики тут же заняли свои места с опущенными головами, даже не думая поднять взгляд. Как обычно. — Добрый вечер, класс. Я рад вас видеть. Мужчина со своей дежурной улыбкой прошел к учительскому столу, а затем оглядел весь класс. Почти обычное явление, но в этот раз даже Камадо сидел с опущенной головой, Ренгоку это сразу заметил, но решил не подавать виду и продолжить рассказывать короткий план их действий. — Итак, после ознакомления с результатами вы можете быть свободны, но очень прошу вас не шуметь, чтобы не мешать другим классам. Аки Мидо, отличный результат, — вместо того, чтобы подзывать каждого подростка к себе, Кёджуро предпочел разносить все сам. Ему ведь не сложно, зато те получат куда меньший стресса и спокойно отсидятся. — Зеницу Агацума, вы могли постараться еще лучше, это ваш лучший предмет, но я доволен. Камадо Танджи... Что это? И если до этого он говорил своим спокойным и доброжелательным голосом, то последняя фраза была чуть громче и тверже его обычной речи, отчего несколько учеников заметно вздрогнули и сильнее опустили свои головы, хотя Ренгоку добивался обратного эффекта. На несколько секунд повисла тишина. — Я спрашиваю еще раз. Что такое с партой Камадо? — его тон казался теперь более строгим, но Кёджуро правда было все равно. Сейчас его волновало скорее то, почему вся парта Танджиро была изрисована и исписана отвратительного содержания картинками и надписями, которые тот всеми силами пытался скрыть руками. Мальчик действительно выглядел слегка помято, а класс не проронил ни слова. — Молчите?! В этот раз его голос был подобен грому, а свет в классе начал тревожно мелькать перебоями, что еще сильнее нагнетало атмосферу. Он и сам понимал, что не может просто так злиться на детей, но что он еще мог поделать сейчас? — Все свободны, — через долгих две минуты продолжил мужчина, устало потирая виски и глубоко вздыхая. Надо успокоиться, а классом займутся другие учителя. — Учтите, что к концу завтрашнего дня я буду ожидать от всех виновных объяснительных на своем столе. Пока что по доброй воле. А если хоть немного усомнюсь в количестве, начну искать каждого лично. Также вы найдете для Камадо новую парту. На этом все. Благополучно доберитесь до дома. Как и ожидалось, класс практически сразу опустел. Мужчина устало прикрыл ладонями лицо, стараясь сдерживать себя и не слишком злиться. Ренгоку всегда был против насилия, но почему-то сейчас он был уверен в том, что частично виноват в том, что одного из его учеников так сильно ненавидят. Эта ситуация действительно казалась какой-то нереальной и одновременно такой вероятной, что голова буквально взрывалась от мыслей. Хотя нет, это была не обычная мигрень от стресса или потрясения, Ренгоку чувствовал, что медленно теряет контроль над своим собственным телом. Он ведь совсем недавно питался, прошло едва ли больше месяца, так почему он чувствует такой невыносимый голод и едва ли может адекватно реагировать на окружающие вещи? Простые дыхательные упражнения, кажется, еще больше усугубили состояние Кёджуро — он просто собрал свои вещи и покинул класс, стараясь как можно быстрее перейти в другой корпус. Сейчас учителя проводят свои последние занятия, поэтому следовало поскорее скрыться от этой толпы, чтобы случайно не сорваться на них. К счастью, в одном из коридоров ему повстречалась коллега — среднего возраста женщина, которая с первого взгляда все поняла и ускорила шаг. Если все среагирует достаточно быстро, то через десять минут в школе будет ни души. Вот только план провалился практически в самом начале. Мужчина даже не успел добраться до своего потрепанного временем кабинета, чтобы запереться, когда почувствовал себя настолько отвратительно, что ему пришлось даже привалиться к стене на долгих нескольких секунд. Движение было возобновлено лишь позже, но теперь Ренгоку чувствовал чистое желание охоты, от которого не мог спрятаться, закрыться или отключиться. Слишком рано, мало кто успел покинуть здание. Рано. Мужчина действительно изо всех сил старался не слишком поддаваться — считал числа, перечислял исторические события, имена своих учеников или планы на завтра, чтобы перекрыть внутреннюю сущность хотя бы ненадолго. Вот только следующая осознанная мысль Кёджуро — крики. Он чувствовал собственную твердую хватку в длинных волосах, слышал чужие рыдания, мольбу и отчаянные вопли, но вместо того, чтобы быть обычным и хорошим учителем, который бы успокоил свою ученицу, он резко отшвырнул ее в стену, стряхнув случайно вырванные локоны. Он видел перебойный свет коридорного освещения, боковым зрением заметил уже приличную темноту за окнами, но поддавался лишь одному желанию — снова схватить девчушку, но в этот раз за запястье с большой силой, из-за чего она в очередной раз издала болезненный стон. — Ренгоку-сенсей, пожалуйста! — донесся до него отчаянный крик, в голосе ученицы слышались слезы и боль, и Кёджуро правда хотел прекратить все это. Он хотел успокоить школьницу, извиниться помочь ей, но почему-то вновь заставил ее столкнуться с белоснежной стеной, на которой мгновенно выступили яркие следы крови. Скорее всего, девушка потеряла сознание, ведь любое сопротивление сошло на нет — Кеджуро легко заволок ту в ближайший класс и отбросил ученицу к партам, создавая еще больше шума. Мелькающий свет начинал его порядком раздражать, но он легко переключился на привлекательный запах живого человеческого тела, которому он не мог противостоять. Да и не слишком хотел в данной ситуации. Мужчина без труда схватил ее за шею широкой ладонью, впечатывая девушку к стене и тут же вгрызаясь зубами в чистую кожу, чтобы ненадолго задержаться в таком положении, наслаждаясь все еще идеальным вкусом. Тем не менее, в следующие несколько секунд он начал действовать иначе — прихватил кусок плоти и резко потянул. Было бы немного сложно, но уж точно не с его силой, поэтому первый и наверняка смертельный укус было сделать просто. *** — Похоже, я действительно забыл тетрадь с сочинениями, — с досадой в голосе произнёс Танджиро, укладывая учебники и остальные тетради обратно в портфель. Угораздило же его именно сегодня забыть тетрадь в школе. — Школа ещё открыта, может, ты успеешь забрать её? — рассуждает Зеницу, — Нам завтра нужно сдать эти тетради, будет лучше, если ты заберёшь её, а то опять оставаться после уроков. — вспоминая свой прошлый печальный опыт, Агацума аж вздрогнул от мысли, насколько недовольной может быть учительница литературы, если узнает об отсутствии сочинения. — Я сбегаю за тетрадкой, а ты уж не жди меня, — пожал плечами Камадо, попрощавшись с другом. Хоть на улице и стемнело чутка, Танджиро решил всё-таки забежать в школу. Это ведь не займёт много времени, да? Он заберёт тетрадку и побежит домой к своей семье, как делал это раньше.