delicious!delicious!

Прошёл только первый урок, Камадо относил какие-то бумаги в учительскую, где и встретился с Хакуджи. Поначалу ученик планировал тихонько положить бумаги на стол и свалить обратно в класс, но Аказа решил остановить Танджиро. — Танджиро, мне нужно с тобой кое-что обсудить, не составишь компанию? — на удивление спокойно спросил математик, чем заставил юношу лишь сильнее захотеть вернуться в класс. — Я был не прав, обвинив тебя в воровстве заданий, ты ведь не в обиде на меня? — продолжает математик в таком же спокойном тоне, хлопая по стулу, как бы предлагая Камадо присесть. Юноша не стал отказываться от предложения, так что сел на стул напротив учителя, пока тот раскладывал материалы для уроков на своём столе. — Нет, я не в обиде. Последующая речь математика была столь монотонна, что Камадо стал отключаться. Она словно вводила в транс. Хоть он пытался внимательно слушать, на деле не запоминал ни слова. Благо в один момент Хакуджи похлопал Танджиро по плечу, чтобы привести в сознание. — Извини, Камадо, мне стоило заранее избавиться от тебя. — Что? — то было последнее, что он смог сказать, так как в следующую секунду прозвенел звонок на урок. Звук был настолько сильным, что смог буквально оглушить юношу. Танджиро в ужасе прикрыл уши, не в силах сдвинуться с места. Дыхание участилось, а сердце забилось чаще. Ему ещё никогда не было настолько плохо. Как только звон утих, Камадо поднимает голову, но Хакуджи уже рядом не было. Он был один в учительской. В прочем, это совсем не то, что на данный момент его волнует. Его трясёт, а по всему телу начинают выступать вены. Одна из них начинает сильно набухать в области лба, образуя собой огромный гнойник, что перекрыл собой половину лба и правый глаз. Кожа в некоторых местах покрылась волдырями, в остальном покраснела, словно ожог. Судорожно глотая воздух, Танджиро встал на ноги и двинулся к выходу из кабинета. Он хотел позвать на помощь, не подозревая, что скоро помощь понадобиться не ему, а другим. Камадо открывает дверь ближайшего класса, делая глубокий вдох. Пахнет едой. Юноша сходит с ума. Он набрасывается на одного из учеников, впиваясь в горло и, прямо как Ренгоку когда-то, отрывая одним укусом огромный кусок. Весь этот поднявшийся шум только провоцирует его на продолжение охоты. Он накидывается на второго, третьего, четвёртого, пятого, шестого ученика. Ему мало, надо больше. Кто-то давно убежал, а кто-то попытался спрятаться. Второй тип учеников было легко убить. Танджиро прекрасно чувствовал их присутствие, так что ему не составило труда найти и убить их. Его жертвы, как полагается, продолжали кричать, вырываться, просить о помощи, но это играло только на руку самого Камадо, ведь эти они мотивировали его на более страшное издевательство. Правда, вскоре не осталось ни одного, кто мог бы издать и звука. Тогда-то Танджиро и смог успокоиться. Он устроился у маленькой кучки трупов, устроив себе своего рода обед. Словно голодная псина, он отрывал большие куски и проглатывал, даже не прожевав. Где-то внутри он пытался остановить себя, но этот голод был сильнее его. Его времяпровождение могло бы быть более приятным, если бы не объявился новый источник звука. Звук в принципе ужасно действует на сознание, так что Камадо пришлось оторваться от поедания учеников, чтобы расправиться с тем, кто мешает ему. Ренгоку-сенсей? Он не должен быть здесь. Не должен видеть его таким. Танджиро даже остановился на полсекунды, но потом всё-таки набросился на учителя. Замахиваясь, он делает первый удар, но тот уклоняется. К сожалению, юноша даже не собирался останавливаться, уклон учителя только раззадорил его, что уж точно не могло сыграть им на руку. С каждым новым ударом Камадо осознавал, что Ренгоку становится сложнее как-либо уклоняться или блокировать атаки. По его щекам потекли слёзы, руки дрожали. Не этого он хотел. Замахиваясь для контрольного удара, Танджиро в одно мгновение получается совладать с телом и ударить рядом с учителем, тем самым спасая не только его, но и себя. — Вы должны были оттолкнуть меня, - хрипит ученик, почувствовав слабость во всём теле. — А если бы я не смог, что дальше? — наклоняясь к груди Кёджуро, юноша плакал навзрыд. Всё его тело содрогалось от рыданий, он тёр кулаком глаза и, сам того не замечая, растирал кровь по щекам. — Все хорошо, мальчик мой, теперь все хорошо. все закончилось, все закончилось, — шептал мужчина, приподнимаясь с учеником у себя на груди, осторожно принимая сидячее положение и все ещё не отпуская Танджиро далеко от себя. — Все хорошо, обещаю тебе. Мужчина огляделся, смотря на то, что успело случиться всего за два часа. такой жалкий промежуток времени. Камадо вряд ли забудет такое, но благодаря именно таким жертвам Ренгоку теперь свободен. — Всё хорошо, Камадо, — прошептал он, слегка отодвигаясь от мальчишки, чтобы взглянуть на его лицо. Изуродованное, но все ещё до боли родное и любимое, поэтому он не стал останавливать себя и уложил ладонь на чужую щеку. — этот путь был слишком тяжёлым для нас, мальчик мой. Но помни, что ты не ужасен. Ты такой же драгоценный, как и всегда. Я так люблю тебя. Повинуясь порыву, он вновь крепко обнял Камадо. Вот только картина вокруг была не лучшей. — Цена за эту свободу была слишком велика. Однако.. теперь я думаю, что все в порядке. Я благодарен тебе за это, хотя больше счастлив из-за того, что встретил тебя вновь, — невесомо поцеловав того в лоб, мужчина уложил руку на чужой затылок, заставляя того прижаться к своей груди, тем самым закрывая обзор на гору трупов позади него, когда сам приподнялся на ноги прямо с учеником на руках. Шаги Ренгоку были тихие и медленные, он даже не знал точного направления — просто шёл к воротам, чтобы потом оказаться как можно дальше от этой школы. — Неужели даже не попрощаешься со старым другом? — услышал Ренгоку голос позади, будучи уже в шаге от долгожданной свободы. Тем не менее, мужчина тут же обернулся, чуть улыбаясь старому другу, который отразил его жест. — Не думал, что ты когда-нибудь уйдёшь отсюда. — Я рад, что ты был со мной столь долгое время, но на этом пора прощаться, мой дорогой друг. Я надеюсь, что мы когда-нибудь пересечемся, но отныне эта школа не связывает тебя и меня. Это конец. — Ты говоришь такие грустные вещи, — Узуй покачал головой, подходя к ним ближе. —Моя работа только начинается. Если и встретимся вновь, то это будет случайно. Затем рука Тенгена мягко легла на плечо Камадо, мягко разворачивая того к себе. Мужчина слабо улыбнулся юноше — без былого высокомерия. Искренне. Чужие пальцы невесомо коснулись лица мальчика, чуть поглаживая явные недостатки, лишь через несколько секунд Узуй довольно кивнул и отступил назад, разворачиваясь. — Через несколько часов он будет выглядеть нормально, так что не волнуйтесь насчёт этого и просто идите, — тихо проговорил Тенген, направляясь обратно в сторону школы и лениво махая ладонью на прощание. — до скорой встречи. — Прощай, Тенген, — ренгоку слабо улыбнулся, наконец шагая за пределы ворот с мальчишкой на руках. — Пойдём отсюда, мальчик мой.