#крдткп

Антон читает сообщения и с каждым словом чувствует, как испаряются остатки хорошего настроения, в котором он проснулся этим солнечным утром. Он искренне счастлив за друга, которому парень вчера устроил настоящий праздник, но можно притормозить с подробностями? На тридцатом, кажется, — он не считает, там могло быть и больше — Сережа притормаживает и наконец спрашивает, мол, а вы-то как? «Никак, мы же не празднуем», — отвечает Антон, несколько раз перепроверяя, не звучит ли это хоть немного обиженно. Ведь он совершенно точно, абсолютно, совсем не обижен. На что? Они с Арсением ведь всё обсудили и сошлись на том, что они взрослые люди, уверенные в своих чувствах, и глупости в виде валентинок, красных роз, свечей и шариков не нужны им, чтобы напомнить друг другу об этом. Арсений вот вообще не поклонник западных традиций — ни Хэллоуина, ни Рождества в декабре, ни, естественно, дня влюбленных. «У нас есть день семьи», — уверенно говорил он, и Антон как-то не решился напомнить, что формально они не семья и, более того, никогда ею не станут. Точно не в своей стране. «Все хорошо?» — спрашивает Сережа в чате, и Антону хочется глупо захныкать от того, как тот умудрился одним вопросом попасть прямо в сердце. На пораженье, блин. Не «почему?», не «вы идиоты?», а вот это. Антон слышит, что вода в душе затихла, и спешит закончить переписку. «конечно) иди уже к олегу, благодари за вчера» Он переключается на инстаграм, где, разумеется, каждый пост — про гребанный день Святого Валентина. Остатки рекламных публикаций вперемешку с фотографиями довольных девушек в окружении цветов и подарков. Нет, Антон вовсе не хочет сидеть вот так же в горе чего-то красно-розового, он мужик, в конце-то концов. Но просыпаться утром пятнадцатого в абсолютно обычной квартире, без малейшего следа праздника, и даже — самое обидное! — без приятной усталости в теле… Это как-то грустно при наличии пары. Видимо, Антон все-таки расстроен сильнее, чем был готов признать даже перед самим собой, потому что Арсений, едва зайдя в комнату, сразу же спрашивает с легкой улыбкой: — Эй, все в порядке? Антон честно старается натянуть на лицо ответную улыбку. — Да, конечно! Арсений хмурится, не глядя вешает полотенце на спинку стула и садится рядом с Антоном на кровати, подозрительно глядя на него. Да уж, актер у них в паре однозначно один. — Антон. Что-то случилось? — Да ничего не случилось, честно!.. — Антон. Тот сразу сдувается. Неловко пожимает плечами и отводит глаза, пытаясь понять, как действовать. Он же сам горячо отстаивал право не праздновать этот день, сам убеждал, что ему это совсем не нужно, так на что теперь жаловаться? — Это из-за вчера, что ли? — проницательно тянет Арсений, и Антон возмущенно замахивается на него подушкой (совсем не пытаясь таким образом скрыть смущение от того, что расклеился по такой тупой причине). — Мог бы хоть для вида поугадывать! Я что, настолько плохо скрываю мысли? Я же… — Солнц, — мягко перебивает Арс, вынуждая откинуть и подушку, и попытки снова спрятать эмоции. — Антон, ты почему не сказал, ну? Он опускает ладонь на обнаженную лодыжку, мягко гладит выступающую косточку, и этот жест настолько нежный, что даже не возбуждает — только пускает по телу мурашки. Антон откидывает голову и закрывает глаза. — Это тупо, — бормочет невнятно. — Что именно? — Бля, Арс… Мы же всё обсудили, так? — Он все-таки встречается глазами с Арсом — и сразу теряет возможность врать или юлить. Только не под этим взглядом. — Я же правда не хотел, чего теперь расстраиваться… Арсений ведет ладонью вверх по ноге, машинально, словно хочет успокоить, и, не доходя даже до колена, возвращает ее обратно. — Но ты все-таки расстроился? Его голос звучит тихо и неуверенно, и — нет, Антону было плевать на праздник, он расстроен вот сейчас, понимая, что испортил любимому настроение и вынудил чувствовать себя как-то не так. — Арс. — Он тут же подается вперед, тянется обнять, но замирает рядом, мягко коснувшись голого плеча. — Всё хорошо, правда. Я же знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю. И нам не нужны праздники, чтобы об этом сказать. Арсений переводит на него потерянный взгляд. Моргает пару раз, потом спрашивает вполголоса: — А ты вообще когда-нибудь праздновал этот день? Антон честно мотает головой. — Не с кем было. А что? — Антон!.. — вдруг вздыхает Арсений и утыкается лбом в изгиб его шеи. Тот привычно запускает пальцы в его волосы. Они сидят так с полминуты, пока Арсений собирается с мыслями, а Антон непонимающе молчит, теребя влажные короткие пряди. — Мы с Аленой отмечали пару раз. И… Тогда действительно казалось, что это какая-то ненужная глупость. Но с тобой я мог бы попробовать снова. С тобой всё по-другому. — Он легонько целует шею и отстраняется, чтобы снова посмотреть в глаза. — А ты наверняка ведь хотел просто узнать, что это такое? Антон смущенно кивает, потом свободной рукой убирает челку со лба Арсения. — Правда, сегодня уже пятнадцатое. Что будем делать? — Ну уж точно не ждать целый год, — хмыкает Арс и прижимается губами к его, не целуя даже, и это ощущается слишком нежно и правильно. Антон чувствует, как в груди стремительно расцветает что-то яркое и светлое. — Предлагаю сделать нашим личным днем влюбленных сегодняшнее число, — продолжает Арсений, улыбаясь. — Как ты на это смотришь? — Очень положительно, — отзывается Антон, тоже не в силах сдержать улыбку. — Но мы без подарков. — Ничего, сейчас пойдем на свидание, и я выиграю тебе в тире медвежонка. Оба глупо смеются. — Тогда с меня блинчики на завтрак. Мне тут недавно подкинули один рецепт, пальчики оближешь! — Он утыкается кончиком носа точно в созвездие родинок на щеке Арса. — Во всех смыслах. Теплые объятия уверенно смыкаются вокруг его талии. — А может… — Нет, всё, раз решили праздновать, значит самое приятное оставляем на вечер! — Антон шутливо вырывается, успевая напоследок клюнуть поцелуем приоткрытые губы. — С праздником, любимый. Ты, кстати, еще успеваешь за розами. Он уносится на кухню, смеясь над обреченным стоном.