#крдткп

Мышцы болят, легкие горят от напряжения. Антон упорно продолжает. Прыжок — приземлился. Прыжок — упал. Бедро онемело от ударов и от холода белой поверхности. Прыжок — падение. Разгон. Прыжок — удар об лед. Снова на ноги, вперед... — Меняй. Антон едва не запинается. Он вскидывает голову, останавливаясь; из-под коньков взлетает белая ледяная крошка. Антон видит Арсения и невольно улыбается. — Меняй, — повторяет тот, ухмыляясь едва заметно. Антон медлит всего несколько секунд — переводит дыхание, — прежде чем сорваться с места. Разгон. Вместо акселя, который никак не получается делать идеально, он заходит на вращение. И — вот, пожалуйста, ни единой ошибки. Антон четко завершает элемент и сразу выезжает на следующий. — Меняй, — слышится сквозь хруст льда под коньками и шум ветра в ушах. "Черт", — мысленно ругается Антон и вместо задуманного прыжка выгибается в спине и проезжает так вдоль трибуны. Кто бы сомневался, что Арсений сразу же поймет, на какой заход он идет. Закончив, Антон сразу разворачивается лицом к тренеру и едет к нему, не сдерживая улыбку. — Привет. — Ну и чем ты занят? — вместо ответа тянет Арсений, подозрительно щурясь. Антон только плечами пожимает и неловко чешет затылок. — Тренируюсь. — А тренер тебе что сказал делать? Мда. Неудобно. — Отдыхать, — признает Антон. Арсений тянет к нему ладонь, будто чтобы отвесить подзатыльник, но Антон уворачивается и отстраняется на шаг назад. Перехватывает взгляд — и невольно замирает под ним, как и всегда. Ярко-голубые, сверкающие глаза пристально смотрят на него. Кажется, с минуту они просто пялятся друг на друга. Арсений отмирает первым: дергает уголком губ и чуть склоняет голову. Челка падает на лоб, и у Антона рука чешется дотронуться и поправить. — Первый час ночи, Антон, — говорит Арсений тише, с искренним волнением. — Ты никому не сделаешь лучше, если загоняешь себя. Кубок... — Хочешь ко мне? — перебивает Антон еще тише, на грани шепота, и глаз не отводит. Арсений замолкает. Оба знают — вопрос никого ни к чему не обязывает. Антон действительно лишь предлагает и не обидится, если Арс не готов сейчас. Но тот неожиданно кивает и улыбается увереннее. А через несколько минут Антон протягивает ему руки, и тот доверчиво вкладывает свои подрагивающие ладони в его. И делает шаг вперед — ближе к Антону, ближе к идеально гладкому льду. Еще шаг. И еще. И вот они медленно движутся к центру катка, крепко держась за руки. Антон продолжает легко улыбаться, а сам пристально следит за лицом Арса, готовый в любой момент помочь снять коньки и добраться до выхода. Но в этот раз всё куда лучше, чем бывало. Арсений дышит чуть неровно, но глубоко и настолько спокойно, насколько возможно. — Всё хорошо? Тот кивает несколько раз и благодарно сжимает ладони. — Да. Спасибо. Антон незаметно кивает в ответ, а потом осторожно отпускает одну руку и тянет за собой дальше, вперед, чуть ускоряясь. Всего на секунду в глазах Арсения мелькает неуверенность, но сразу же пропадает. Они не делают ничего сложного, даже не пробуют шаги — просто едут по кругу, продолжая крепко держаться за руки. И Антон замечает, как Арсений постепенно расслабляется и в какой-то момент прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением льда под ногами, его хруста и холодного запаха. Арсений действительно скучает. Но есть травмы, после которых на лед уже не выйти. Подумав секунду, Антон максимально осторожно размыкает их пальцы. Он почти уверен, что Арсений тут же очнется и схватится за его ладонь, хотя бы машинально. Но вместо этого он, ощутив свободу полной грудью, вдруг сильнее отталкивается ото льда и мгновенно оказывается далеко впереди. Антон на всякий случай следует за ним, но видит: даже если попытается остановить, сейчас Арсения будет не удержать. Он видит заход и задерживает дыхание, мысленно молясь всем богам, чтобы всё было хорошо. Это всего лишь аксель, тот самый, который у него самого не выходит, но который когда-то получался у Арса легче, чем дыхание. Вдох. Прыжок. Арсений взлетает высоко вверх. Сердце пропускает удар. Удар коньком о лед. Фонтан сверкающих брызг от лезвия. Выдох. Арсений плавно закручивается на одной ноге и выпрямляется, останавливаясь. И замирает так. Антон в мгновение ока перемещается к нему и встревоженно смотрит в глаза, а сам не может перестать улыбаться. — Получилось. Арс, ты слышишь? У тебя получилось! Тот будто не осознает — моргает, как во сне, и даже, кажется, не дышит. И только потом поднимает голову. Его взгляд, обращенный на Антона, становится осмысленным. — Арс, — продолжает шептать тот, бесконтрольно водя ладонями по его плечам. — Всё хорошо. Ты молодец... Антон наклоняется, приближаясь на расстояние вдоха, и легонько касается губами уголка его губ, а потом снова чуть отстраняется, чтобы наблюдать, как замерзший от шока взгляд наполняется водой. — Да, — без голоса, одними губами повторяет Арс. — Получилось. В следующий миг его ноги вдруг начинают подкашиваться, отказываются держать, и Антон не уверен, от эмоций это или травма дала о себе знать. Ему все равно, и Арсу — он уверен — тоже. Главное, что тот смог на несколько минут вернуться домой. И понять, что здесь по нему тоже скучают. Антон сжимает Арсения так крепко, как может, перенимая часть веса на себя и помогая удержаться. Вдруг он слышит сдавленный всхлип над ухом. — Эй, ты чего? — спрашивает встревоженно и прижимается губами к щеке. — Родной, всё хорошо, хорошо. Арсений мелко мотает головой, крепче хватаясь за его шею руками. А потом шепчет: — Спасибо. Антон затихает, поглаживая его по спине и давая успокоиться. Лед грустно переливается бликами от ламп, как будто тоже хочет заплакать.