Волн морских демон

      Комната Маргариты в сумерках выглядела уютной обителью. Мягкие кресла винного цвета, такой знакомый резной комод, содержащий множество дорогих сердцу мелочей и некоторые предметы одежды, огромный мягкий ковёр на полу, привезённый отцом откуда-то из-за моря… Девушка любила закрываться у себя по вечерам, зажигать лампаду и читать взахлёб приключенческие романы о дальних странствиях или изучать книги по географии и биологии. Молодой аристократке было интересно узнать, как выглядит флора и фауна других континентов, в особенности вживую, однако Альфред, уже пожилой мужчина, на высказывания дочери о желании путешествовать лишь недовольно качал головой и отмахивался: блажь, чепуха, и с возрастом пройдёт, ведь всем независимо от пола свойственен романтизм в молодости. Он сам когда-то был путешественником (и ему это принесло немалый доход в далёкие годы, между прочим!), знал тяготы дальних плаваний и поездок и точно не хотел такой судьбы для своего единственного ребёнка — Маргариты. Альфред хотел лишь предостеречь её, оградить от проблем, но так как не умел показывать свои эмоции как следует, Маргарита полагала, что отец хочет её закрыть на семь замков оттого, что он просто такой вот старый мерзавец. Как бы ни гнала девушка от себя осуждение и раздражение, она не могла ничего с собой поделать и злилась на родителей, их непонимание и, как ей казалось, осуждение. Сюзанна лишь поддакивала мужу в таких разговорах, и Маргарита предпочитала лишний раз не задерживаться за семейным столом, чтобы вновь не выслушивать нотации о том, что она занимается не тем, чем следовало бы заниматься. А следовало бы ей, по мнению родителей, думать о замужестве, обучении игре на фортепиано и уроках этикета. Ох, как её раздражали эти уроки! Если в музыке ещё можно было найти какую-то отдушину, то в этикете всё было невыразимо скучно, а менторские интонации престарелой гувернантки мадам Ланслет добавляли ещё больше скуки во всё это занятие, и оно становилось всё более невыносимым для деятельной Маргариты с её подвижными разумом и телом. Дни летели один за другим, девушка грезила о поступлении в академию, об обучении естественным наукам и уже собиралась готовиться к экзаменам втайне от родителей, но в один день всё разрушилось для Маргариты.

***

      Ещё один вечер после ещё одного утомительно скучного дня. Тёплый свет лампады. «Осталось только поужинать, и я наконец смогу дочитать Верна», — с предвкушением приятного времяпрепровождения подумала Маргарита, лёжа на своей мягкой широкой постели с тонким балдахином. Родители ей часто говорили, что недопустимо для приличной леди проводить своё время в постели без сна, ещё и в домашнем платье, а не в ночной одежде, но девушке было совершенно безразлично их мнение на этот счёт. Это ведь её комната, в конце концов! С этими мыслями Маргарита встала с кровати и, поправив задравшийся вверх подол бежевого платья, проследовала в столовую на ужин.       Когда Сюзанна услышала шаги Маргариты за дверью, то лучезарно улыбнулась гостю, сидевшему по правую руку от неё за столом. — Сейчас уже присоединится к нам, — прошептала женщина и направила всё своё внимание на открывающуюся дверь. Маргарита, войдя в столовую, привычно проговорила заученно-вежливым тоном: — Добрый вечер, мама. И только потом заметила гостя. Это был молодой мужчина из семьи немцев фамилии Странд, переехавших несколько лет назад в Англию и проживавших в соседнем поместье. Будучи ещё подростком, Маргарита часто играла с Адольфом в саду, а он, так как учился рисованию, иногда создавал её портреты. Ну, по крайней мере он старался это делать, потому что модель из Маргариты была очень непоседливая и оттого отнюдь не удачная, хоть лицо её и было прекрасно. Адольф помнил её красоту, а также с нетерпением ждал встречи — они не общались уже четыре года, как раз с того момента, как он уехал учиться после большой ссоры с Маргаритой. Были определённые проблемы, которые тогда испортили их взаимоотношения, и, что важно, Маргарита, или, как называл её Адольф когда-то, Марго, не хотела его никогда видеть после этого. И вот они встретились в столовой поместья Батлер спустя годы. Маргарита молчала и серьёзно смотрела на своего возмужавшего друга детства. Нет, в ней совершенно не проклюнулось ни одно тёплое чувство к этому человеку. Более того, ей очень захотелось уйти, даже если бы из-за этого пришлось остаться без ужина. Однако за ней в комнату зашёл её отец, и потому пути к отступлению были окончательно перекрыты. — Добрый вечер, папа, — холодно проговорила Маргарита. — Здравствуй, дочь. После этих слов Альфред сдержанно кивнул жене и как-то наигранно улыбнулся гостю: — Ох, Адольф, дорогой мой мальчик, рад видеть, очень рад! — Я тоже несказанно рад быть принятым в вашем доме спустя столько лет, — сдержанно ответил мужчина, тоже улыбнувшись. — Маргарита, скорее поздоровайся же с гостем и садись за стол! Мать Маргариты была весьма неглупой женщиной, однако старалась казаться уж очень миловидной. Такая услужливость Сюзанны раздражала её дочь. — Здравствуйте, — наконец сказала Маргарита, буквально плюхаясь на стул, причём совершенно бесцеремонно, и уже не смотря на гостя. «Поразительно, насколько сильное отвращение можно испытывать к человеку, с которым столько всего связывало раньше», — думалось девушке. — У Маргариты скоро день рождения! Вы помните, мистер Странд? — М, да, что-то припоминаю, конечно. Получается, двадцатилетие? — устремив внимательный взор на Сюзанну, ответил Адольф. — Да, да, всё так! Девочка уже совсем взрослая, ах! — скорчив грустную гримасу, пролепетела Сюзанна. Маргарите казалось всё глупым спектаклем. Она без какого-либо интереса поедала запеченную утку, надеясь, что скоро сможет уйти. Однако один вопрос её всё же интересовал. Впрочем, он и был единственным этим вечером, и его Маргарита решила задать вслух и абсолютно прямо: — Что тебя сюда привело? Адольф медленно отложил в сторону вилку и посмотрел на свою давнюю подругу. Он полностью осознавал, что совершенно не симпатичен ей сейчас и что она хотела бы побыстрее убежать из этой столовой, но не мог смириться с этой мыслью. Вдобавок был связан важным обязательством… — Ах, Вы… Ты… Ещё не знаешь? — О чём я должна знать? — синие глаза Маргариты недобро блеснули. — О том, что ты взрослая, моя милая доченька, конечно же! — встряла в разговор Сюзанна. Она неловко уронила вилку прямо на скатерть, и на ней появилось небольшое жирное пятно. — Я это и так знаю, но зачем же Вы тогда нервничаете, мама? Мне кажется странным этот вечер, и я намерена покинуть его прямо сейчас, если никто мне не соизволит объяснить то, что тут замалчивается. И желательно в деталях. Сюзанна потёрла вспотевшие ладони друг о друга, потом начала комкать платье. У неё вдруг пересохло в горле, ведь она прекрасно знала свою дочь и понимала, к чему всё приведёт. Не сказать уже невозможно, а сказать — скандал. Маргарита была пылкой и далеко не всегда заботилась о соблюдении приличий. Неловкое молчание прервал Альфред, кашлянув. — Ну, Сьюзан, смысла дальше молчать я не вижу, — Маргарита была истинной дочерью своего отца по прямолинейности, — у тебя через неделю свадьба, Маргарита. — Чья? — вздрогнув и не осознав ничего, спросила девушка. — Твоя. Вы с Адольфом давно уже обручены по родительской договорённости, просто мы тебе этого не рассказывали. Хотя мы, видит бог, пытались. Пытались даже издалека начинать этот диалог, но ты на корню пресекала любые разговоры о замужестве. А тем временем тебе уже двадцать лет через три дня, а это как раз тот возраст, когда приличной леди следует уже иметь достойного жениха. И мы, как заботливые родители, как, в конце концов, аристократы, нашли тебе выгодную во всех смыслах партию в лице твоего друга… — Он мне не друг! — бесцеременно перебила отца Маргарита, после чего он грозно посмотрел на неё, как всегда делал, когда начинал злиться не на шутку. Девушка поняла, что сейчас лучше замолчать. Она ещё успеет высказаться… И мало никому не покажется, да! — Так вот всё и растянулось. Но более тянуть уже некуда, сама понимаешь. Все это понимают. Твоё подвенечное платье уже шьют и закончат как раз на день рождения. Примеришь, доделаем что нужно, и через четыре дня ты выйдешь замуж. Маргарита закипала. Ей начало казаться, что столовая приобрела красный оттенок, а зажженные свечи стали резать глаза. «Всё пропало?» — думала девушка, тяжело дыша. — Не стоит переживать ни по какому поводу, — проговорил заботливо Адольф, затем помолчал. — Марго. — Не называй меня так! Не смей! Я никогда не пойду за тебя замуж! Никогда! — и Маргарита выбежала из столовой в слезах. — Как и ожидалось, итог плачевен, — сокрушенно проговорила Сюзанна. — Не переживай, она подчинится воле отца. Или же запятнает позором отказа всю нашу семью. Но не беспокойся, тогда она мне не дочь. На этих словах Сюзанна всхлипнула.       Адольф сидел молча. Задумавшись, он вспоминал годы, которые они с Маргаритой провели вместе. Вот тот самый сад, прекрасные липы, а на дворе весна. Им обоим почти по шестнадцать лет. Кажется, жизнь для двух молодых людей уже предрешена: свадьба, дети, блестящая карьера Адольфа, заботливая мать и хозяйка дома Маргарита. Так думал Адольф и все вокруг. Кроме самой Маргариты. Она уже тогда грезила о путешествиях и любила собирать жуков в саду, чтобы потом по толстенной книге-справочнику определять их видовую принадлежность. Адольф для неё был добрым забавным другом, с которым можно повеселиться, таким образом скоротав время. И Адольф это ощущал. Ему было обидно, безусловно. И он стал пытаться отвратить Маргариту от её мечтаний. Стал высмеивать её. Но Маргарита была не из тех, кто сдаётся и уж тем более кого-то слушает. Она была готова легко оставить такого друга, который не ценит её выбор. Голова Адольфа начала будто кипеть, но он вспоминал дальше, хотя уже и не желал этого. Тот вечер, что всё разрушил… Всё ещё весна. Адольфа скоро должны отправить на учёбу далеко от родного поместья. Очень далеко от Маргариты. Юноша осознавал это, и тогда, в тех сумерках, её присутствие вскружило ему голову. Каштанового цвета кудри, пахнущие лавандой, эта чудесная светлая кожа, аккуратные веснушки на тонком носу… Столь проникновенные синие глаза… А губы! Адольф любовался Маргаритой, пока она записывала нечто в свой блокнот, который всегда носила с собой в маленькой сумочке вместе с карандашом. — Марго. — А? — девушка повернулась к нему, чуть раскрыв рот. Он не сдержался, потянулся к ней, чтобы наконец поцеловать её, исполнив одну из многочисленных юношеских фантазий, связанных с дамой, которая порой невольно завладевает твоим сердцем. Но она пыталась увернуться и лишь тихо спрашивала: «Что ты делаешь? Отпусти меня. Что ты? Зачем?..» Она не могла кричать, потому что была в ужасе. Ей не хотелось целовать его. Ей не хотелось, чтобы он её вот так сжимал в объятиях. Но он был сильнее. Поцелуй становился будто всё более обжигающим, ей хотелось выбраться из этого ада, но она ничего не могла сделать, лишь тихо плакала. Адольфу казалось, что всё так и должно быть, что вот теперь ей точно понравилось, раз она затихла. И тогда он залез рукой ей под корсет…       Точно то же самое вспоминала Маргарита, рыдая в своей комнате после худшего в её жизни ужина. Тогда он не смог… Всё доделать. Но девушка ещё несколько недель помнила ощущение его пальцев на своей коже под юбкой. Тогда в сад вышла погулять Сюзанна, и Адольф, услышав чьи-то шаги, будто очнулся ото сна. Он посмотрел на заплаканное лицо Маргариты, но не понял, что случилось. Почему она плачет? Разве он сделал ей больно? А она тем временем начала утирать ладонью губы, стирать со щёк слёзы. Последние её слова Адольфу были такими: «Я тебя ненавижу». И после этого она убежала в обход тропинки, на которой слышались неторопливые шаги матери. Она боялась рассказать об этом, боялась, что теперь её сочтут «грязной» или что-нибудь похуже. Прибежав в дом, она сразу же набрала воды в ванну и стала остервенело мыть себя. Ей казалось, этот вечер должен смыться с её кожи… Затем она всячески отказывалась от встреч с бывшим другом, ссылаясь на внезапную болезнь, лихорадку. И так вплоть до его отъезда. Только тогда Маргарита спокойно выдохнула. Она решила забыть произошедшее. Постараться…       И вот он объявляется в её доме. Жених! Да уж, счастье привалило! Маргарита не могла никак успокоиться. После рыданий она стала рвать в клочья подушку, представляя на её месте лицо Адольфа. Вот она вцепляется в его острые скулы, хватает за длинный нос… Его глаза болотного цвета оказываются расцарапанными в кровь… Вскоре по всей комнате валялись перья. После этого силы покинули Маргариту, и она уснула без всяких видений.

***

      Настойчивый стук в дверь пробудил Маргариту. «Судя по звуку, точно отец», — и девушка потянулась открыть дверь. Тяжёлыми шагами Адольф добрался до кресла в комнате дочери и сел в него. Он увидел перья, разбросанные по комнате, но ничего не сказал по этому поводу. А потом начал сложный разговор. — Маргарита, поверь мне, это лучшее решение. Всё равно у тебя на примете нет другого жениха, за которого бы ты хотела выйти по любви. Я бы не стал мешать, потому что знаю, каково всё это. — Знаешь? Тебя тоже родители обручили? — зло бросила в ответ Маргарита. — Нет. Но мою сестру, а соответственно твою тётушку — да. Но она любила другого и сбежала с ним. Я видел, как она страдает из-за договорного брака. Но у тебя ведь не такая ситуация. Ты просто упрямишься! — Папа… Я… Это не так. Просто он давно… — Что? — Альфред внимательно смотрел на дочь. Маргарита не знала, осудит он её всё же или нет. Что изменится, если она расскажет о случившемся так давно? Поверит ли отец ей? И всё же девушка не решилась. — Просто он давно мне не друг и я не хочу его знать, вот и всё. — Это потому что он не разделяет твои увлечения? Ну что ж, он тоже понимает, что это не для покорной жены — собирать и тащить в дом жуков и прочую гадость, а потом разглядывать. Как ты будешь это делать на глазах у детей? — Но папа, а что мне помешает? — Тебе будет необходимо стать к ним внимательной, а не к жукам! И для мужа быть учтивой и во всём его слушаться. И ты выйдешь за Адольфа. Он хороший человек. И ты у меня хорошая. И всё у вас будет хорошо! Маргарита заплакала снова. — Папочка, не будет, не будет! Я не пойду! Я хочу сдать экзамены, учиться, а потом путешествовать! — Оставь. Я всё решил. Потом отблагодаришь. У Адольфа большой дом, станете устраивать светские вечера, скучно тебе не будет. — Но этот дом будет темницей для меня. — Оставь! — Альфред гневно стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Или ты выйдешь за него, или ты мне не дочь. Маргарита опешила. Она и так думала, что папа старый мерзавец, но теперь была полностью уверена в этом. — Но неужели ты не хочешь, чтобы я была счастлива?.. — Хочу. И ты будешь счастлива с Адольфом. Просто ещё этого не поняла. Пока что. — Ты же сам путешествовал. Почему ты против моей мечты? — Я знаю, каково там, за морем. Тебя там никто не ждёт. А если принять во внимание то, что ты женщина, так тем более путешествие без мужа опасно для тебя. Я не хочу тебе плохой судьбы, дочь. Оберегаю. А потому не упрямься. — Но Адольф никуда не поплывёт со мной! Он считает, что это всё бред. Как, впрочем, и ты, утверждал, что это всего лишь романтизм молодого разума. — И он прав. И я тоже прав. Я был молод, когда уплыл на дальние земли. Сейчас я бы ни за что это не сделал, — Альфред нахмурился, начиная вспоминать давно ушедшие годы. — Но тогда у тебя не было бы того, что ты имеешь сейчас. Тебе столько денег принесли твои путешествия! Почему же не принесут мне? — Я всё сказал. Этот разговор уже затягивается. Помни мои слова. Или свадьба, или ты мне не дочь. — Папа… — Доброй ночи. И Альфред ушёл. Его сцепленные за спиной руки потом не единожды снились Маргарите.

***

      Ночью Маргарита тихо собирала вещи в крупную сумку, обшитую кожей. Она давно уже размышляла над тем, что возьмёт с собой в путешествие и постепенно находила нужные вещи. Особенно тайные хранила под одной хрупкой половицей возле кровати. Наконец, удовлетворённо кивнув, понимая, что вещи уже полностью готовы, Маргарита переоделась в дорожное платье и на рассвете убежала из дома. Куда ей идти, она не знала, но у неё было с собой несколько сотен фунтов, так что наверное можно было бы ночевать в постоялых дворах, — так размышляла она. Сумка оттягивала руку, но она была не такой тяжёлой, как её сердце. Ей хотелось кричать от несправедливости, ужаса и собственной беспомощности, но она молча шла по дороге в сторону города, который был не так далеко от поместья. Возможно мать будет её искать, но недолго ведь… Всё же покорится воле отца, как и всегда. А пока Маргарита спрячется. «Да, это точно лучшее решение, — размышляла девушка. — А через пару недель попробую… Хотя нет всё же… Раз я не дочь, пусть будет так отныне. Прощайте».