Горение заживо

      Я зажмурилась и следом раздался треск стекла, будто обдавший меня холодным душем. Неприятный звук резал уши своей негармоничностью и я рефлекторно закрыла их, но словно скрип несмазанных петель или скрежет металла по стеклу, он уже отпечатался в моей памяти и повторялся раз за разом. Зеркало Хозяина было разбито. Он будет недоволен…       Тишину комнаты нарушила резко открывшаяся дверь. От неожиданности я вздрогнула.       — Катя, на улице ночь, чего шумишь? — спросила ворвавшаяся девушка, — Ага, — хмыкнула она, заметив раму зеркала и разбросанные вокруг осколки стекла, разрозненно отражавшие меня и мою собеседницу — Веронику. Если бы они сейчас были вместе, то передо мной предстали бы две девушки. Я, худоватая девчонка среднего роста, с бледно-золотистыми волосами до плеч и карими глазами. и она, на треть пальчика выше меня, зато с пышным округлым телом и грудью большего размера, длинными карими волосами до талии. Её голубые глаза являются общей гордостью всей нашей Стаи. А ещё у неё есть небольшие пятнышки, два рядом с левой грудью и одно большое возле пупка. Мы во многом похожи: на наших шеях висят одинаковые собачьи ошейники, а подобие одежды на нас отличается лишь расцветкой. Я предпочитаю более брутальные тона, она — понежнее. Одна стая — шёрстка разная, как называет эту особенность Хозяин.       — Я случайно, оно слишком тяжёлое для меня было и я не удержала, — ответила я, собравшись с силами признать свою вину.       — Не бойся, я не расскажу. Главное — всё исправить. Вставим новое стекло, которое в подвале лежит.       — Оно точно подойдёт? — спросила я, вытащив из шкафа под умывальником веник и начав подгребать осколки в единую кучу.       — Кать, оно там лежит с давних пор как раз для таких случаев. Но Хозяин про него никогда не говорил. Может и забыл вовсе.       За окном виднелась лишь непроглядная тьма, которую не прорезал даже лунный свет. Только уличные фонари и огни вдалеке. Очередная приятная тёплая ночка.

***

      Утреннее Солнце застало меня нежащейся в каморке на чердаке. Мягкая подстилка на полу так приятно всегда убаюкивает и тянет в сон, в свои объятия, под мягкое одеялко, где всегда уютно и безопасно.       По моей сонной голове кто-то скрёб ногтями. Это была Вероника, с улыбкой и нетерпеливым взглядом посматривавшая на меня.       — Доброе утро, солнышко, — пробормотала я ей.       — Не время для нежностей, поднялась и бегом в подвал за стеклом.       Вместо ответа я бросила на неё недовольный взгляд, но подчинилась и поднялась с кровати.       В утренней тишине мы на цыпочках стали перебегать с нашего чердака в ванную, а оттуда к мусорным бакам на улицу, постоянно останавливаясь, чтобы перевести дух и послушать, не идёт ли Хозяин. Нас сопровождала тишина, до тех пор, пока мы не выкинули обломки в мусорный бак. Раздался громкий кашель со второго этажа. Хозяин, очевидно, проснулся. Задача усложнилась.       Рывками добежав в подвал, мы схватили одно из местных стёкол и вдвоём поволокли на второй этаж. Под нашим общим весом ступени нещадно скрипели, а звуки сверху всё больше настораживали нас, будто о нашем проступке уже давно всё известно. Каждая ступень на старой лестнице с первого этажа на второй была тяжёлым препятствием. Казалось, будто сердце замирает, едва услышу помешивание чая с кухни или звуки телевизора из соседней с ней столовой.       Когда мы подошли к двери нашей главной цели — ванной — где-то неподалёку раздался звук открывающейся двери. Такой жуткий, резкий и неприятный… Я чуть не выронила зеркало из рук от неожиданности, но Хозяин не вышел из-за двери. Раздался лишь хлопок по голове и восклик будто какого-то растяпы:       — Тьфу!       Дверь закрылась и мы с Вероникой пулей залетели в ванную, закрылись и в считанные минуты провернули рискованное дело.       Когда мы вышли из комнаты, мы встретили Хозяина. Он смерил нас строгим взглядом. Значит всё понял и кара неизбежна. Опять прикуёт в подвале и будет хлестать плёткой, а после «поиграется» со мной. Так в нашей стае принято называть карательный секс.       — Хозяин, мы случайно, — быстро пробормотала Вероника, пристыженно смотря в пол. Её губы были поджаты, выражая глубокую виноватость.       — О чём ты? — он скинул бровь и приоткрыл рот, будто не понимая происходящего.       — Мы… — Вероника не успела договорить, как я её шлёпнула, намекая на то, чтобы она молчала, раз Хозяин не знает.       — Ну?       — Мы не виноваты, правда.       — Да о чём ты, бусинка? — поднял голос Хозяин, — я отнюдь не осуждаю отношения между членами нашей стаи. Главное — быть преданным ей, а ваши отношения друг с другом меня не удивляют.       Вероника окончательно стушевалась, её лицо залилось красным, а дыхание участилось. Она не выдержала и убежала куда-то, несмотря на молчаливый протест Хозяина.       — Вы что-то натворили, да?       Я молчала, пытаясь набраться сил. Но удалось лишь выдавить краткое, скрипучее и отнюдь не вызывающее доверия «нет». Хозяин недовольно покачал головой и пошёл по своим делам, бросив напоследок:       — Сегодня будет большая прогулка.       Большая прогулка — это значит выезд в город по каким-то человечьим делам. Для нас же это повод познакомиться с представителями других стай. Всегда весело узнать кого-то нового, не правда ли?

***

      Я внимательно смотрела в окно на тот чудесный мир, что меня окружает. Над мокрой землёй после дождя витало что-то живое. Вышедшее из-за туч Солнце приветствовало меня своими лучами, освещавшими совсем недавно ещё пребывавшие во мраке кварталы. За окном мелькали унылые спальные районы, перемешанные с частным сектором и какими-то промышленными объектами. Хозяин ехал по окольным дорогам, поэтому я заметила множество заброшенных и полуразрушенных зданий, смотревших на меня своими грустными пустотами, где когда-то были окна.       Наконец, мы подъехали к тому самому дому, о котором мне когда-то рассказывал Хозяин. Это было трёхэтажное роскошное здание, явно построенное более ста лет назад, а потому поражавшее изящными формами своих окон, дверей и внешней отделки. Хотя среди других таких же оно сильно не выделялось.       Мы молча покинули машину, Хозяин пристегнул к нашим ошейникам по поводку и мы начали обходить здание, попав в какой-то невзрачный закуток с кирпичными гаражами, грязной землёй и сломавшимся давным-давно асфальтом. На нём красовались трещины, будто на обветренных руках. Вокруг была совершенно неприглядная картина, резко противоречившая тому, что встречало нас с фасада здания: граффити на трансформаторной будке и общая ущербленность фасадов с этой стороны. Словно плесень с обратной стороны булочки, они нас отнюдь не радовали. Но внешность же не главное, правда?       Мы вошли внутрь с чёрного входа, попав за таинственную металлическую дверь. Там нас встретила понимающей улыбкой местная вахтёрша. Эта женщина средних лет с отнюдь не привлекательной внешностью кивнула Хозяину и поздоровалась, назвав его каким-то непонятным словом и было предложив сопроводить нас, но Хозяин слегка приподнял ладонь, женщина поумерила свой пыл и внимательно оглядела меня с Вероникой. Мы пошли по однообразным и похожим на каморку вахтёрши коридорам, встречавшим нас каким-то служебным запустением. Всюду голые, неровно покрашенные стены, молчаливые растения, металлические двери, неуютный «технический» свет ламп, какие обычно вешают в школах. Лишь изредка встречались другие люди, двигавшиеся по своим делам в разные двери: металлические и деревянные, тяжёлые и почти невесомые.       К одной из таких дверей и вёл наш путь. Хозяин резко вставил ключ, рывком навалился на дверь и провернул несколько раз. Перед нами открылась просторная комната для переодевания, судя по шторке внутри. Хозяин улыбнулся и пригласил нас жестом. В комнате было немного мебели: парочка стульев, комод и дешёвый диван-раскладушка, на котором с любовью были сложены наши сегодняшние наряды. Хозяин заботится о том, чтобы мы выглядели в глазах других стай достойно. Мне досталась короткая чёрная юбка, перчатки без пальцев и колготки в сеточку, а также лакированные туфельки цвета ночи на каблуке. Веронике досталась полная противоположность моего наряда. Просвечивающие чулочки нежно белого цвета, светлые клипсы и перчатки, розовая юбочка и белоснежные туфли на невысоком каблуке.       — Ну что, готовы? Сняли трусики?       — Да, Хозяин! — ответили мы с Вероникой в унисон.       — Тогда за мной. Покажем им!       В единодушном порыве мы дали друг другу «пять» и направились к ещё одной металлической двери, из-за которой уже вовсю звучала музыка.       Когда мы вошли, перед нами предстала картина всеобщего веселья: повсюду сновали полуголые люди, на одном из танцполов всеми цветами радуги играло лазерное шоу, пока такие же, как мы, девочки, танцевали у шестов. У бара толпились слегка подвыпившие разношёрстные и отвратительные людишки, противно галдя о каких-то своих проблемах.       Хозяин щёлкнул пальцами и внезапно подиум в середине этого огромного помещения осветился десятками ярких ламп. Следуя за ним, мы гордо всходили на него ожидая какой-то великой чести. Мы же достойная часть своей стаи, не правда ли?       Хозяин поставил каждую из нас по-собачьи и пристегнул за руки и ноги к железным углообразным шестам так, чтобы мы могли лишь переворачиваться, если вдруг устанем. Напротив себя я видела лицо Вероники. Она отнюдь не была рада оказаться голой на глазах огромной толпы людей и таких же, как мы, питомцев. Но тем не менее, верность Хозяину даже в таких условиях — залог единства и процветания нашей стаи. Даже если другие стаи будут нам противостоять — важно всегда быть с Хозяином.       — Развлекайтесь! — провозгласил Хозяин и, задорно щелкнув, отстегнул наши ошейники от поводков.       Словно в ответ, окружавшая нас толпа зааплодировала и заревела, как урчит голодный живот при виде аппетитных куриных ножек или грудки. Многоликая толпа казалась чудищем, готовым нас съесть.       И действительно, от неё отделилось несколько мужчин, брутально зашагавших по направлению к нам. Они шли будто первопроходцы, храбро преодолевая шаг за шагом расстояние между нами. Наконец, я поняла суть сегодняшнего наказания. Нас отдали толпе. Этому жуткому монстру, аморфной туше с кучей лиц, от которой отдаёт то дешёвыми приторными духами, то стиральным порошком, то, в худшем случае, запахом пота.       Я почувствовала, как в меня кто-то вошёл сзади. Резко, без предупреждения, будто бы я лишь игрушка, кукла без чувств и воли. Напротив себя я видела, как то же самое делают с Вероникой. Я видела лицо мужика, пользовавшегося ею. Иначе и не сказать. Обычное человеческое лицо, но от него отдавало чем-то противным. В глазах Вероники наверняка был такой же, только уже позади меня. Не желая больше видеть, как с другим членом моей стаи так обращаются, я рывком двинулась вперёд и поцеловала Веронику взасос. В ответ на это толпа грянула радостным одобрением, а на меня вскочил новый партнёр, прошептав на ушко, чтобы я не нервничала и наслаждалась.       И правда, его совет был полезным. Я растворилась в удовлетворении. В меня входили и выходили, но я была настоящей повелительницей происходящего. Меня дёргали в порыве страсти за волосы, а я дёргала за тонкие душевные струны. Из этого сладостного ощущения меня вырвал лишь крик одного из ведущих:       — Подходите не по одному! Не задерживайте очередь!       И я вновь погрузилась в процесс. Второй моей дырочке кто-то додумался уделить больше внимания, чем первой. Я чувствовала, как в неё раз за разом входят чьи-то пальчики, пока наконец не почувствовала чей-то медленный и осторожный кулак. Больно, но я здесь в центре внимания, а не эти мужики.       В меня входили одновременно два члена, но я мастерски управлялась своим ртом с ещё одним. Меня переворачивали и ставили на ноги, но я была крепче. Могут ли эти существа, которые с придыханием целуют каждую мою часть от шеи до ножек, победить меня?       Мои стоны и вздохи наполняли этот зал. Изо рта от сухости и тепла, которое окружало меня внутри и снаружи, торчал язык. Я ловила десятки изумлённых взглядов мужчин, в которых читалось восхищение, смешанное с какой-то нечеловеческой похотью. Они желали меня и пользовались, но я всё равно одерживала победу.       В диком порыве чего-то, чему я не знаю имени, я встала, провернулась вокруг столба и, обхватив лицо Вероники своими бёдрами, придвинула к нему свою промежность. Зал разразился ещё большими аплодисментами и теперь я доминировала над Вероникой. Она в непонимании и ужасе истерично возила языком и едва гнущимися пальцами, пока я наслаждалась своим положением. Никто не возражал. Даже наоборот.       Наконец к нам подошёл Хозяин и отстегнул мои руки и ноги от трубы. Я выпрямилась и сонно потянулась, изгибаясь всем телом в причудливом танце наготы. Я чувствовала себя языком пламени в костре, вольным и завораживающе красивым. И вместе с тем таким недостижимым и обжигающим.       — Хорошая девочка, — Хозяин потрепал меня за волосы и всунул в рот стакан с соком, который я мигом осушила. Пустыня во рту медленно сменялась холодным фруктовым вкусом. Прохлада!       Но второй ключ Хозяин так и не вытащил. Вероника стояла на коленях, так и не освобождённая от оков. Вместо этого он протянул мне блестящий чёрный член на пояске:       — Покажи Веронике, что такое быть хорошей девочкой. Она не ценит подарков Хозяина. Вот на фермах девочки, не имея никакой стаи, вырабатывают молоко, постоянно изнашивая организм. А ты, Вероника… — Хозяин замолчал и кивнул мне.       Надев на себя страпон, я оглянулась. Толпа смотрела с восхищением и завистью. Я выхватила даже несколько пристальных женских взглядов из неё, но не придала этому значения. Пусть себе смотрят, а я развлекаюсь.       Я схватила Веронику за волосы, задорно задёрнула её юбочку вверх и вошла. Её сдавленный стон показался мне почти криком. Она умоляла меня пощадить её, но кто я такая, чтобы нарушать волю Хозяина?       Я почувствовала себя на вершине. На меня смотрели, меня молили о пощаде, но я продолжала своё дело. Ради стаи, Хозяина и самой Вероники. Пусть все стаи вокруг знают, что мы поддерживаем порядок среди своих членов. Чёрным страпоном, будто музыкальным инструментом, я отбивала неумолимый такт победы. Перевернув девушку на спину, я перешла к новым действиям. Стоны Вероники придавали лишь больше уверенности в себе и я стала водить влажной рукой по её клитору, забавляясь над тем, как же далеко все это может зайти. Но я не успела. Вероника сползла по столбу на пол и в бессилии развалилась на нем. По страпону медленно стекала природная смазка моей подружки, а сама она в экстазе издавала что-то нечленораздельное. Я сняла страпон и, подняв высоко над собой, швырнула в толпу, где за него разгорелась нешуточная борьба. Он переходил из рук в руки, будто какой-то важный трофей. Именно эта игрушка сделала больше, чем десятки извращенцев-мужчин.       Веронику, обессилившую и заливающуюся слезами, без труда отстегнули, довели до специально принесённой просторной клетки со стальными прутьями и устланным подушками полом и закрыли, оставив почти без одежды на потеху толпе, рассматривавшей девушку со всех ракурсов. Что было дальше — я не знаю, меня дёрнула какая-то женщина и попросила сопроводить в одну из комнат. Я не могла отказать и мы пошли вместе.       Оказались мы в закутке с двумя помещениями, отделёнными друг от друга стенкой. Одно из них было чем-то вроде комнаты охраны с навороченным компьютером и камерами. Другое было дёшево меблированной комнатушкой с кроватью и несколькими стульями. Меня усадили за компьютер и сказали никого не впускать:       — Девка, последи-ка, чтобы к нам не зашёл кто. Представь, что ты — наша доблестная полиция и защищаешь добропорядочных граждан от всяких вторженцев. Хорошо? — вместо ответа я кивнула незнакомцам и они удалились в комнату.       Первые несколько минут меня одолевала скука и потому я стала поглядывать на записи с камер, пока не нашла подходящую. Теперь я видела, что происходит за стеной. В комнате горел приглушённый свет. Посередине, на одном из стульев, сидела та самая женщина, что меня сюда привела. С ней был крупный плохо выбритый мужчина, усеянный татуировками и кучами шрамов во всех частях тела. Он подошёл к женщине и намотал на её глаза полосу ткани, после чего внезапно заткнул рот кляпом и стал привязывать к стулу. Руки его двигались так быстро, что я не успевала следить за ними. Будто заученная и десятки раз отточенная практика. Женщина будто оцепенела и на её лице застыла неподвижная гримаса ужаса.       Я смутилась. Всё должно идти так, как сейчас? Нужно ли позвать на помощь? Меня сюда посадили, чтобы никого не впускать, значит то, что происходит за стенкой отнюдь не моё дело.       Тем временем мужчина вовсю развлекался со своей жертвой, разрывая на ней одежду, кусая тело женщины и дёргая её за волосы. Это, своего рода, представление длилось несколько минут, после чего мужчина приспустил повязку и вытащил из брюк небольшой новенький раскладной нож с характерным щёлканьем раскрывшийся прямо перед лицом женщины.       — Если кому-то обо мне расскажешь, то этот нож я тебе в сердце засажу, понятно? Я обычно убиваю своих жертв, но ты мне понравилась, поэтому пользуйся случаем и наслаждайся!       Он чиркнул по её пальцу ножом и приложился губами, будто облизывая её порезанный палец и посасывая оттуда тёплую кровь. Наконец, преступник разделся и перешёл безо всяких прелюдий к интересному для него процессу. Я не видела подробностей, однако напряжение, царившее в комнате, доходило и до меня. Женщине, бывшей в одной комнате с убийцей, явно было совсем не место, но она терпела всю его жестокость, тугие верёвки, укусы до крови и дёрганье за волосы. Кончил он вполне ожидаемо: на лицо. Никакого уважения к партнёрше… Наверное, они из одной стаи, раз она такое терпит…       Наконец, из комнаты вышла эта парочка и подозвала меня. Взлохмаченная, в рваной одежде, отнюдь не прикрывавшей всех красот и прелестей её тела, она выглядела будто проснулась после сильной попойки. Красные глаза, следы от верёвок и укусы на шее явственно рассказывали о том, что происходило всего несколько минут назад. Но разве кому-то есть до этого дело?       — Спасибо тебе, добрая душа. А то в наше время совсем не на кого положиться.       — Всегда рада помочь. Можете к любому в нашей стае обратиться…       Мужчина вежливо кивнул и, сжав ладонь своей спутницы, повёл меня обратно к клетке Вероники. Там меня ждал скучающий Хозяин, уже державший освобожденную из клетки девушку на поводке.       — Ну что, Катя, понравилось?       Я задумчиво стояла, перебирая все сегодняшние чувства от гордости за себя и доминирования над Вероникой до тревоги за женщину, оказавшуюся в комнате с опасным преступником буквально за одной стенкой от меня.       — Очень, — ответила я. Это было правдой, чувствовать своё превосходство над другими людьми, восхищение собой и неприкрытую зависть — так приятно.       — Тогда мы станем сюда почаще приезжать, если будете себя хорошо вести. Да, Вероника?       Девушка кивнула в ответ.

***

      Я сидела на лавочке и смотрела на лес, заглядываясь на это жуткое и таинственное место. Мои волосы трепал лишь ветерок и на душе было как-то непривычно спокойно. Обычно я более энергичная. Ну или спать тянет, если рано разбудит что-то… Уткнувшись в мои колени, плакала Вероника. Никаких рациональных доводов она не воспринимала, поэтому, отчаявшись, я принялась чухать её волосы и щекотать Вероникин аккуратный красивый носик. Она подняла свои широко раскрытые заплаканные глазки и прошлась по мне каким-то умоляющим о чём-то взглядом. Эти всегда жизнерадостные мечтательные глаза теперь больше походили на мёртвый и бездушный фарфор. Под ними грязно-чёрными разводами была размазана тушь. Вся её внешность отдавала какой-то непривычной грустью и отчаянием.       — Прости меня, Вероника. Я была не в себе, это всё эти люди.       — Прощаю… — прозвучал отрывистый голос моей подруги, каждую букву выговаривавшей с трудом и одышкой.       — Просто Хозяина не было, понимаешь? А эти люди, они… Сводят с правильного пути. Но мы же по-прежнему одна стая, да?       Вероника вместо ответа резко набросилась на меня, поцеловав в губы и повалив с лавочки на приятную росистую утреннюю траву. Она оказалась надо мной и я лишь обвила её в ответ ножками. Она прижалась ко мне и я уткнулась в её грудь. Мы молча лежали в обнимку какое-то время. Быть рядом с любимым человеком это… невыносимо приятно.