Вишня и табак

      Повисает молчание.       Алиса несколько секунд смотрит непонимающе, затем вскидывает брови, словно спрашивая «чего?», опускает их, даже чуть нахмурившись, и снова смотрит на него. Эту цепочку сменяющихся эмоций Масленников не особо понимает, точнее, не может понять: она действительно не соображает, о чем он, или же так хорошо притворяется, что не поняла?       — Ты ведь тоже чувствуешь тепло рядом со мной, — это не звучит вопросительно. Ни одна мимическая мышцы на ее лице не дрогнула, но то, как ее взгляд метнулся к лобовому стеклу, а после к его лицу, натолкнул на мысль о растерянности. — Выходит, я прав, — его лицо аж сверкает от самодовольной улыбки.       — И что? — Карпова же выглядит усталой и, кажется, немного недовольной.       — Мы — родственные души, — произносит поучительным тоном для несмышленого ребенка.       — Повторюсь: и что? — в голосе сквозит явное раздражение. — Масленников, понятия не имею, че ты там себе надумал…       Хочется усмехнуться. Ее раздражение не более чем побочный эффект волнения и легкой тревоги. Он все понимает, и первым поднимает эту тему. Да и Алиса, глупая, не может до конца держать на лице маску искреннего непонимания. Теперь даже идиотом его не выставить.       — …мы с тобой не более чем друзья, так что выбрось из своей головы всю эту ванильную хрень о родственных душах и…       Сейчас.       Резко подается вперед. Его рука скользит по ее щеке, перебирается на затылок и тянет на себя. Алиса замирает. Только широко раскрывает глаза и застывает фарфоровой куклой, почувствовав чужие губы на своих. Что-то в грудной клетке бьется в панике и растерянности. Разум заканчивает перезагрузку и возвращается к работе в режиме «чрезвычайной ситуации». Ее ладони упираются ему в плечи в попытке если не оттолкнуть, то хотя бы отодвинуть от себя. Вторая его ладонь ложится на ее щеку. Внутри все сжимается — то ли бабочки взмахивают крыльями, то ли желудок сжимается в узел от тревоги. Дима поглаживает ее по щеке подушечкой большого пальца, но отстраняться не собирается и не хочет. Ждет. И дожидается.       Алиса выдыхает, расслабляясь, и наплевав на все, отвечает. В такой ситуации игнорировать растекающееся по телу тепло как-то глупо, наверное. Да и, в конце концов: была не была. Попытка не пытка. Чем черт не шутит…       В общем, планета вряд ли схлопнется из-за этого поцелуя, а значит, и переживать-то вроде не о чем, да?..       По всему его телу проходится электрический ток — так сильно желать этого, и, наконец, сделать. Тепло в груди растет и обволакивает тело. Становится жарко, кажется, отблески этого тепла даже выступают румянцем на щеках. Отстраняется он также первый. Улыбается довольно, поглаживая по щекам и любуясь румянцем на них, а также все еще недовольным взглядом зеленых глаз. Ее кулачки все еще сжимают ткань его пальто.       — Все еще будешь себе врать?       — Так хочется дать тебе в челюсть, — угрожающе тихо произносит, прикрывая глаза. Дима весело смеется.       — Спокойной ночи, Лисенок, — с такой же хитрющей улыбкой касается губами пальчиков ее руки.       — Спокойной ночи, придурок, — бросает и спешит уйти прочь.       — Ты тоже мне очень нравишься! — кричит вслед, но ответом становится лишь хлопок двери автомобиля.       Проводит ее взглядом до железной двери подъезда. Усмехается сам себе, проводя языком по губам. Выезжает со двора, пристраиваясь в нескончаемой колонне машин, надеясь не встрять в какую-нибудь пробку по пути домой. Алиса уходит, а в груди все еще так приятно согревает одно только прокручивание в голове произошедшего несколько минут назад.       Все же остановится вместе со всей вереницей машин, снижая скорость до поползновений черепахи. По радио тихо играет какая-то песня, а мысли все крутятся вокруг этого поцелуя и осознания, выведенного неоновыми буквами: мы — родственные души.       «На двух стульях не усидишь».       Голос друга вклинивается в приятные картинки, вернув здравомыслие.       — Блядь…       Дима проводит ладонью по лицу. Собственноручно усложняет и без того непростую ситуацию. Эмиль его четвертует, если узнает.

***

      Алиса собирает бумаги в одну стопку, засовывает в файл и убирает обратно в папку. Тянется к следующей, устало выдыхая. Концентрация ни к черту. В голове не утихают мысли и воспоминания вчерашнего вечера.       «Ты ведь тоже чувствуешь тепло рядом со мной?»       Папка с хлопком закрывается, отлетев на другой конец стола. Вот же догадливый гаденыш. Мало того, что он первый поднял эту тему, загнав ее в тупик, так еще и полез целоваться до кучи! Подлец. Не оставил ей ни шанса делать вид, что ничего сверхъестественного между ними не происходит. Теперь игнорировать эти приливы тепла в его присутствии будет крайне сложно. Да и убеждать саму себя, что все происходящее — ошибка, уже не так-то легко.       Но не смотря на это, интуиция все равно говорит о том, что сближаться с ним не то, что опасно, а скорее как-то рискованно. И Алиса не может понять, почему подсознательно противиться. Ведь, вроде бы, логично: родственные души нашлись и строят отношения. Но при мысли об этих самых отношениях с Масленниковым в животе что-то тревожно сжимается, а голову одолевают сомнения.       Лена контролирует и руководит грузчиками, что заносят в кофейню новые столы и кресла, пока девушка продолжает разбирать бумаги. Карпова притягивает к себе улетевшую папку, когда на телефон приходит сообщение.       Масленников:       Ты у Лены в кофейне?       Вы:       Да       Масленников:       Еще много работы?       Вы:       Я заканчиваю       Масленников:       Я заеду за тобой минут через пять       Алиса вскидывает брови, глядя на сообщение. Что ему опять от нее понадобилось? Быстро просматривает документы в папке, выкидывает ненужные бумаги, оставляет на листке заметки для Лены. Собирает вещи, накидывает на плечо сумочку и выходит в зал. Женщина разговаривает с одним из грузчиков, подписывая бумаги, пока еще двое вносят диванчик.       — Лен, — Алиса аккуратно касается спины женщины, заставляя ту обернуться. — Я там закончила. За мной Дима сейчас заедет, так что…       — Дима? — Лена хитро улыбается.       — Да, — девушка устало выдыхает.       — Хорошо, хорошо. Беги.       Алиса кивает, аккуратно обходит мужчин и выходит на улицу. Машина Димы подъезжает буквально через минуту. Девушка с легким прищуром оглядывает автомобиль, поправляет лямку сумки на плече и направляется в его сторону.       — Привет, — Алиса поворачивается к нему.       — Привет, — Масленников улыбается.       Он смотрит на нее, испытывая непреодолимое желание повторить тот поцелуй. Ведь этого ничего не стоит — потянуться к ней, вновь коснуться нежной кожи щеки и впиться в мягкие губы. Тянется к ней, но встречается губами лишь с ее ладошкой, а глазами со строгим взглядом глаз напротив.       — Ты зачем приехал? — в голосе нет ни капли нежности.       — Мы по тебе соскучились, — хитрая улыбка расцветает на губах, а фраза прерывается короткими поцелуями в ладонь, что спускаются к запястью. Алиса одергивает руку, недовольно поджимая губы, а щеки становятся розовее. — Если бы мы просто спросили, ты бы отказалась. А так у тебя нет выбора, — улыбка самодовольства не сползает с его лица.       — Охренительный план, — саркастично отвечает, потянувшись к ремню безопасности. — Не делай так больше, — бросает, удобнее устраиваясь на сидении.       — Хорошо, — ухмыляется, заводя машину.       Алиса открывает окно, подставляя голову под прохладный ветерок, что тут же растрепывает темные прядки волос. Сквозняк разносит по салону шлейф вишневого аромата, и ему кажется, что она просто издевается над ним. Трудно сохранять концентрацию на дороге, не оборачиваясь на нее.       — Ты завтра тоже будешь у Лены?       — Нет, она устроила всем выходной. А что? Опять куда-то затащить меня хотите?       — Хочу. Я. — Ухмыляется, взглянув на нее. — Не хочешь сходить в кино?       — Не люблю кинотеатры, дома смотреть фильмы ничуть не хуже.       Мужчина тихо фыркает. Обрубает все на корню.       Гелентваген останавливается на парковке возле здания студии. Карпова отстегивает ремень безопасности и поднимает на него глаза. Не говоря ничего, подается к ней, скользнув кончиками пальцев от подбородка к щеке, и припадает к мягким губам.       — Мнгх, — мычит неразборчиво, но явно недовольно.       Алиса упирается ладонями в его плечи, но в противоречие своим действиям отвечает на поцелуй. Помимо странного восторга внутри Масленникова потихоньку разгорается раздражение — обхватить тонкую талию и прижать ее к себе еще ближе, из-за этого чертового расстояния между креслами, да и в принципе из-за положения их тел, просто невозможно. Дима отлипает от нее, глядя в зеленые глаза напротив и поглаживая щеку подушечкой большого пальца. И улыбается так довольно, что позавидовал бы чеширский кот.       — Теперь можем идти.       Карпова только закатила глаза и выползла из машины.

      ***

      — Что это будет? Что это будет? — Как попугай, повторяет Дима, стоя позади нее и выглядывая через плечо.       — Сырники, — отвечает, оборачиваясь.       — Ох, — доносится в унисон от Даника и Сударя.       — Хочешь помочь? — Алиса смотрит на Масленникова.       — Ой, знаешь, у меня там монта-а-аж, — протягивает, ускользая в сторону комнаты.       — Ясно, — хмыкает, отворачиваясь.       — Предлагаю не делиться с ним сырниками, — предлагает Даник, хмуро глядя на друга.       — Ты офигел?       — А идея неплохая, — поддерживает Сударь.       — По такой логике тогда и Тема без сырников, он ведь не помогает, — принимается защищаться Дима, и со стороны это все выглядит по-детски забавно.       — Эй, — доносится из комнаты. — А я-то че?       Алиса тихо смеется.       — Все, свалите и не мешайте. Я позже позову вас, — брюнетка принимается забирать волосы в высокий хвост.       — Нет, правда, нужна помощь? — Дима становится серьезнее.       — Я справлюсь.       — А я, все-таки, помогу, — подбегает к ней Сударь.       — Если ты, таким образом, рассчитываешь получить большее количество сырников, то зря, — усмехается Алиса. Никита строит грустную моську..       Дима скрывается в монтажерной, Даник оказывает моральную поддержку, сидя за барной стойкой и переключая треки на телефоне Алисы, а Сударь старательно помогает.

В забытом ныне городе жила девица

Великим самураям от любви не спится,

Лица жадные горят. Как не влюбиться?

Но в хитрых девичьих глазах кошмар таится

      Напевает Алиса, покачивая головой и выкладывая на сковородку массу для сырников. Даник покачивает головой в такт мелодии, слушая мелодичный голос, а Сударь же крутится у плиты.

Под нежным платьем хвостов девять у лисицы

Сведут с ума, дорожкой в гроб ведут ресницы

Жрицей страсти названа, лишь единицы

Оставшись в разуме, не могут с ней смириться

      Бушующее веселье трудно удержать в себе, и потому эти двое забавно пританцовывают, имитируя какие-то восточные танцы. С лопаткой и ложкой в руках они смотрятся до невозможности смешно.       — Мы так сырников не дождемся, — усмехается Масленников, выглядывая из монтажерной.       Спустя минут двадцать тарелка с сырниками стоит на барной стойке, а ребята уже сбегаются, с вилками и тарелками в руках. Алиса хмурится, замечая, что Темы нет, и заглядывает в монтажерную.       — Тем? — Карпова тихонько подходит к мужчине, сидящему в наушниках, чтобы не напугать. — Артем! — он снимает наушники и поворачивается к ней. — Пойдем, мы с Сударем сырники сделали.       — Сейчас, мне нужно еще буквально минут десять, — он неловко улыбается.       Алиса кивает и возвращается на кухню. Но садиться не спешит, достает еще одну тарелку с вилкой и кладет на нее несколько сырников.       — Ты не будешь сидеть с нами? — удивляется Сударь.       — Я не голодная, — отмахивается девушка. — Это вашему великому монтажеру, который никак не отлипает от компьютера.       Ребята сиеются. Брюнетка вновь входит в монтажерную, ставит тарелку перед Чернецом, улыбается и тихонько выходит, провожаемая его удивленным взглядом. Это такие мелочи, казалось бы — ну, принесла она ему тарелку, и что? На самом же деле до невозможности приятно. Алиса проявляет обыкновенную заботу, а этого иногда очень не хватает. Причем, делает она это безвозмездно.       — Господи, я на тебе женюсь, — произносит Масленников, едва ли не мыча от удовольствия, и делает глоток кофе.       — Встань в очередь, — грубее, чем хочется, говорит Сударь, и тут же ловит на себе ошалелый взгляд Димы.       — Так, — из монтажерной показался Тема с пустой тарелкой в руках. — Успокойтесь. Она замужняя девушка.       Даник и Алиса хохочут.       Телефон издает пронзительный звук. Брюнетка смотрит на экран и хмурится. Ребята тут же устремляют на нее заинтересованные взгляды. Алиса поднимается на ноги и проходит в прихожую за сигаретами, провожаемая любопытными взглядами.       — Привет, Макс, — девушка на ходу достает из пачки сигарету. Парни навострили ушки, прислушиваясь. — Ты просто так или по делу?       — Кто такой Макс? — спрашивает Сударь, нахмурившись.       — Без понятия, — Дима пожимает плечами.       — Цыц вам, — шикает Даник.       — Что вы уже успели натворить? — голос девушки веселый, даже насмешливый. Повисает тишина, а следом ее голос становится жестче. — Вы с ума сошли? — парни переглядываются. Тема тихонько проходит ближе и присаживается на диван, прислушиваясь.— У вас вообще хоть что-то готово? — пауза. — Ты прикалываешься? На кой черт вы тогда заявку подали, если ни хрена не готово? Храброй воды выпили? — с каждым словом ее голос становится все жестче. Алиса уже напрямую ругается. — Боже… Стоило отпустить вас в свободный полет, а вы, блин, как несчастные птенцы, так и норовите шлепнуться из гнезда и разбиться…       Слышится шумный выдох. Ребята усмехаются.       — В смысле «не волнуйся»?! Макс, это репутация команды. Ты в этот раз решил ударить в грязь лицом? К такому готовятся заранее, команды начинают работать на этот чемпионат минимум за полгода!       Парни мало что понимают, но становится все интереснее.       — У вас вообще хоть какие-то наметки есть? — она вздыхает. — Почему я не удивлена? Ладно, давай встретимся на днях, вместе будем думать.       Она заканчивает разговор и возвращается в квартиру, то ли озадаченная, то ли немного раздраженная.       — Что случилось? — аккуратно спрашивает Даник.       — Да ничего, — отмахивается, но все равно продолжает: — Ушла из команды, оставила за капитана Макса. Так эти лопухи подали заявку на чемпионат России по хип-хопу, который состоится через три месяца, а у них ничегошеньки не готово и не прет. Звонит, просит помощи…       — Ну, ты ведь поможешь? — Дима вскидывает брови.       — А куда я денусь? Это моя команда. Я не брошу их.       От нее исходит какая-то новая волна энергии, такой яркой и заряженной. Масленников прячет улыбку в кружке чая.

***

      Прохладный ветерок из приоткрытого окна приятно ласкает кожу. Алиса прикрывает глаза. Голова болит. Слишком много мыслей, и про Масленникова, сидящего на водительском сидении, и про команду, и про будущий чемпионат, и про собственные противоречивые и совершенно непонятные чувства. Из радио тихо льется какая-то знакомая песня, но она не концентрируется на тексте. Лишь отдаленно слышит мелодию. Открывает глаза, чувствуя, что вот-вот уснет, и понимает, что они уже заехали во двор ее дома.       — Спасибо, что подвез, — отстегивает ремень безопасности, поворачивая голову.       Дима тянется к ней. Карпова уклоняется, и его губы лишь мажут по щеке.       — Завязывай, — серьезно произносит, и вдруг добавляет: — Завтра. В час дня.       — Что?       — Ты ведь хотел посмотреть фильм. Ну, вот, — прерывается на зевание, — устроим марафон «Голодных Игр».       — Хорошо!       Масленников аж сияет, да так ярко, что Алиса щурится, дабы не ослепнуть.       — До завтра, — бросает и выходит из машины.       — До завтра, — произносит в пустой салон машины, все еще улыбаясь.