Вишня и табак

      Зима все ближе, и новогоднее настроение потихоньку захлестывает народ, начиная с магазинов: тут и там на полках уже появляется сверкающая мишура, гирлянды и елочные шарики на любой вкус и цвет. Даже город потихоньку украшают мерцающими гирляндами. Масленников нервно стучит пальцами по рулю, зависнув на светофоре. Нет уже никакого терпения.       Зачастую вечера они с Алисой проводили то в студии с ребятами, то в гостях у Али и Эмиля, или же приглашали их к себе, то ездили к родителям, а иногда, когда работа и учебные дела валились на голову и давили на плечи, они расходились в разные углы квартиры: она — на кухню, он — в комнате за компьютером, и до поздней ночи разгребали все, что навалилось. И времени побыть вдвоем практически нет.       А сегодня пятница, субботние пары у девушки отменили, и у них есть прекрасная возможность провести этот вечер в компании друг друга.       Масленников бросает взгляд на бутылку красного вина и пакет апельсинов, лежащих на переднем сидении, и жмет на газ, когда светофор меняется на зеленый.       Алиса выходит из ванной, вытирая на ходу влажные кончики волос. Бросает взгляд на часы — половина девятого, а Дима все еще не приехал. Возвращает влажное полотенце на крючок в ванной и натягивает большую серую толстовку поверх топа, вздрагивая от пробежавших по телу мурашек. Хватает со стола пачку сигарет и садится у окна, открывая его и подтягивая ближе пепельницу. Щелкает зажигалкой и затягивается. Новый год все ближе, как и сессия, и былой легкости в учебе уже нет. Все обращается в гонку с самим собой, дабы успеть подтянуть все имеющиеся долги и подготовиться к предстоящим зачетам и экзаменам. Основную часть предстоит сдать до январских праздников. Выдыхает облачко дыма, внимательно следя за мерцанием вечерних огней Москвы, но то и дело бросает взгляд на экран телефона, точнее — на часы.       Вновь подносит сигарету к губам, и ключ шумно ворочается в замочной скважине. Дима заходит в квартиру, принося с собой морозную прохладу декабря. Улыбается, видя ее на кухне у окна. Алиса улыбается в ответ, но позволяет себе докурить прежде чем броситься в объятия к любимому человеку.       — Привет, Лисенок, — наклоняется и целует ее, ставя на стол бутылку красного полусладкого и пакет апельсинов. Зеленые глаза обращают на это взгляд. — Как пары прошли?       — Привет, да ничего. Как обычно, — затягивается и выдыхает дым. Тянет руку к бутылке, дабы прочитать этикетку.       — Как насчет глинтвейна? — улыбается, склоняя голову. Алиса одобрительно кивает.       — Одобряю, — дергает уголком губ в ответ, и это выдает усталость.       Дима возвращается на кухню спустя некоторое время, суетясь у плиты. Карпова тушит сигарету в пепельнице и закрывает окно. Подходит к нему, наблюдая, но оказывается в теплых и родных объятиях, без которых теперь жизнь не представляется возможной. Они так и стоят, обнимая друг друга и чуть покачиваясь.       — Тебе помочь? — спрашивает, поднимая глаза.       — Нет, я сам, — целует ее в нос, — лучше почитай мне что-нибудь.       — Почитать? — вскидывает брови.       — Да, стихи. — Улыбается, отпуская ее. — Кравченко, Рыжего или Есенина. А может, Маяковского. Кого хочешь. Хочу послушать тебя.       — Ну, Маяковского я не осилю, — усмехается, проходя к столу и цепляя телефон. — А Кравченко вполне могу.       Возвращается к нему, листая избранные сообщения во ВКонтакте в поисках стихотворений. Масленников вдруг подхватывает ее, сажая на столешницу, и тянется дальше в шкафчик за корицей. Алиса глупо моргает.       — Уже придумала, что хочешь на новый год? — улыбается, зажигая плиту.       — Нет, — качает головой. — Не было мыслей.       — Поторопись, я должен успеть до нового года, — тихо усмехается, хотя самый важный «подарок» уже давно куплен.       — Успеешь, — улыбается, открывая нужную запись.       Дима засыпает в сотейник молотый имбирь, кладет звездочки бадьяна, палочку корицы и все остальное, и ароматы наполняют кухню, отчего даже щекочет в носу. Алиса ерзает на столешнице, садясь удобнее, и начинает тихо, мягко:

Звезда моя, а я бы вас любил, Как скрипки, трубы, пьяно — классику, Как пчеловоды любят пасеку. И как истоки чтит длиннющий нил. Я б вас любил, как дети любят дождь От первой до последней капли, Комедию как любит Чарли Чаплин, И фермер как овес, пшено, и рожь.

      Он опирается на столешницу, скрещивая руки на груди, и смотрит на ее лицо. Расслабленное, умиротворенное. Внутренне усмехается: да, Маяковский это не ее. Алисе в пору читать лирику, также нежно и тихо, чтобы мягкий голос обволакивал комнату, проникал в самое сердце и ласкал слух.

И эту дрожь от вас, признаюсь, тоже Любил бы, и всенепременно Вот этим чувством откровенным Я доставал бы всех прохожих. И — о, Боже — я бы вас любил с задором, И так, как будто бы впервые. Как в «Дым табачный воздух выел», И как Есенин — Изадору.

      Внутри все теплеет и трепещет, и он не знает, из-за чего именно: из-за близкого нахождения с плитой, из-за того, что Алиса рядом, или из-за этого всеобъемлющего чувства любви к ней, растекающегося по сосудам и капиллярам, затуманивающего рассудок, но делающего его одним из самых если же не самым счастливым в этот момент.

И без спору, я бы любил, как надо. Не так, как в пачке, за одной одну, Не так, как Саша уходил ко дну, А как победного участников парада. Это правда, я бы вас любил, поверьте, И даже если б не был принят, То, на пороге стоя смерти, В бреду твердил бы ваше имя:

      Он подхватывает ее ритм, мягкость и нежность, заканчивая в унисон:

О, богиня. я б любил, пока любовь жива, Пока огонь ее нам щеки жадно лижет. Я бы любил. Любил! Но, все же вам… Вам одиночество, выходит, ближе.

      Алиса поднимает глаза от экрана. Дима стоит перед ней, опираясь руками о столешницу по обе стороны от ее бедер.       — Уже нет, — тихо произносит, откладывая телефон.       Он улыбается ласково.       В прошлом было многое, но сама эта перемена в ней, от холодного отрицания связи родственных душ до теплой веры в это, согревает. Дима не может утверждать, что она верит полностью и всецело, но отсутствие отрицания уже радует.       Склоняется к ней, и кончики их носов соприкасаются. Мягко касается ее губ, не торопясь, растягивая сладкий момент удовольствия. И только шум закипевшей воды заставляет от нее оторваться.       — Не думала, что тебе нравится его творчество, — Алиса наблюдает за его действиями.       — С тобой многое начинает нравится, — улыбается.       Алиса тихо усмехается и вновь опускает глаза на экран телефона.       — Продолжим?       Он кивает.       И ее мягкий голос, читающий лиричные строки, вновь заполняет кухню.