Жить вопреки

***

Так, Юлия осталась совсем одна. Нет-нет, она не была брошена физически. Но эмоционально… ее нестерпимо пожирали чувство стыда за свою семейку, чувство страха за свое будущее. Лишь только мысль о том, что матери может в любой момент не стать и тогда некому будет о ней позаботиться и обеспечить, ужасала ее. Не хотелось просыпаться, да и вообще дышать. Адский период был тогда, очень драматичный, что уж тут говорить. Она всегда считала себя слабой, но, сама того не замечая, представляла собой абсолютную противоположность. После скитаний по теткам она вернулась в дом. Если это можно так назвать… Судьба сыграла злую шутку со всеми участниками этой горе-истории. Развернули все таким образом, чтобы оставить преступника на свободе. Так посоветовал сделать материн адвокат, ибо в противном случае Юлии не светило бы светлое будущее, поскольку ей были бы закрыты все дороги в «успешную» жизнь. По завершении всех судебных разбирательств кухонный боксер снова пустился во все тяжкие. Впрочем, и не мудрено, ведь руки-то развязаны. Но на этот раз без рукоприкладства. Видимо, давление полиции на него во время всех этих процессов, хоть немного, но обуздало его.

***

*Март, 2018* Вернувшись домой с репетиции танца для выпускного, Юлия была ужасно уставшей. Предстояло еще немало домашних дел. Мать восстанавливалась после вновь перенесенной тяжелой операции, в течение и после которой чуть не попрощалась с жизнью, в городской больнице. Юлия осталась одна с этим бессовестным подонком. Стоя над раковиной в кухне, он отмывал измазанные в чем-то после работы руки. На тот момент Юлия еще не умела ничего готовить, кроме яичницы, поэтому приходилось кушать то, что привозила тетка, старшая сестра матери, та самая, что присутствовала в то злополучное утро. В холодильнике оставалось небольшое ведерко гречки по-купечески. Разделавшись с хлопотами, она собиралась поужинать ею. - Там гречка в холодильнике, ты че, будешь ее или мне оставила? - Да, - протянула она, чуть не соскользнув ногой в это время с ободка унитаза и не упав в яму напротив него. Она искала жидкое мыло на верхней полке, но шкаф был довольно высоко, поэтому пришлось туда становиться. - А че да, непонятно... Че, может, пиццу закажем тогда или еще че-нибудь? - Не знаю… - раздраженно и устало ответила она. - Ну ладно, тебе раз похер, мне-то тем более, - сказал он, вытирая руки о полотенце. Повисла пауза на несколько секунд. - Юль, а за что ты меня так ненавидишь? В это мгновение она была словно спичкой, к которой поднесли пламя. Благо, она находилась в соседней комнате, и сжатые от злобы кулаки и челюсти можно было особо и не скрывать. Наружу рвались слова злости и боли, но мать велела молчать, не конфликтовать с ним, так как опасалась, что он снова начнет настаивать на разделе имущества. А так, поддерживая «доброжелательные» отношения, она будто бы держала его в узде. Пришлось снова засунуть язык в одно место и промолчать. Не услышав ответа, он продолжил: - Из-за того, что я стрелял тут, да? Маму бил, шлюху эту? Или потому, что вас выгоняю? Так я ж вас не выгоняю, вы сами уходите. Она перестала особо обращать внимание на дальнейший бред и нелепые его попытки обыграть ситуацию в свою пользу лживыми фразами. Юлия молча продолжала заниматься своими делами, стараясь переключать внимание на свою деятельность, но от злости ее все еще потряхивало. Закончив свою гнусную речь, Андрей молча вышел на улицу, хлопнув дверью.