micron

С самого раннего утра жители, проживавшие кровожадную войну в страхе, подскакивают с кроватей от очередных взрывов за окнами, вынужденно сбегая туда, где можно сохранить свою жизнь и жизнь своих близких, оставляя позади себя всё, то, что называли домом. Прячась в своей собственной тени, губами нашептывают молитвы своим богам, умоляя о скорейшем завершении кровавых дней, но их не слышат или вовсе не хотят слышать. Таким ходом шли дни, а то и года, отчаявшиеся люди с каждым разом теряли надежду на хорошее и веру в лучшее. Без остатка заполняясь разжигающей ненавистью, зародившейся глубоко внутри. Без намерений скрыть свои озлобленные, отражающие пылающим красным огнём глаза. Заострив уши, прислушиваются к внушающему шёпоту ядовитого голоса, подталкивающего идти вперёд, не сломя голову, с каждым новым разом смакуя вкус алой крови на губах. Загипнотизированы и одурачены своими же страхами, с каждым разом теряя самоконтроль над собой и своим разумом. За ненавистью и лютой агрессией скрывается личный страх. Омега с опустошённостью взирает свои онемевшие от холода пальцы, иногда сжимая и разжимая их в кулак. Тело неконтролируемо содрогается крупной дрожью, выдыхая клубок тёплого пара, надеясь немного согреться. Зубами прикусывает нижнюю губу, после очередной попытки отодрать лоскут потертой кожи на испачканных грязью ладони. Боль почти не ощущается, разве что самую малость. На фоне уже долгое время не прекращающий плачь большинства омег, что старательно подавляют свои вопли. Другая часть омег сидит в шоке, словно в трансе прокручивают и пытаются переварить всё происходящее. Пережитый страх не отпускает никого. Неизвестность дальнейшей участи и возможных действий тех психов, что держат кучку госпитальных врачей в плену, а постоянное хныканье и судорожное рыдание в стороне как масло в огонь, давит на все внутренности и вызывает агрессивные импульсы. Омега продолжает тихо сидеть на холодном бетоне, скомкивавшись в клубок. Делает вид, словно никого не замечает, наигранно выражая безразличие, а сам же глубоко внутри переступает через себя, подавляя внезапно вспыхнувшую ярость. — Чимин, — внезапно раздался мягкий шёпот над ухом, но омега вовсе не реагирует, продолжая бороться с внутренней раздражительностью под видом спокойствия и равнодушия, но когда чувствует опустившуюся ладонь на своём плече, словно отморозивший медленно поворачивает голову к своему папе, — Ну же, посмотри на меня, — улыбается уголками губ и с настойчивостью заглядывает сыну в глаза, с любовью восхищаясь его неповторимой красоте, — Всё будет хорошо, мой котёнок, — прикладывает ладонь к лицу младшего, с нежностью поглаживая мягкую, местами испачканную кожу. Чимин плотно стискивает зубы и грубо отдёргивает руку папы от своего лица, дергая плечом так, что задевает вздрогнувшего Ханыля. Поворачивает голову и с раздражением смотрит на испуганного и явно не ожидавшего такого поведения от сына омега. — Перестань так делать, и вообще, отстань от меня уже наконец, — единственное что сказал Чимин, прежде чем вновь отвернуться и взглядом упереться в свои руки. Несколько омег, ставшие свидетелями маленького инцидента между родителем и сыном, взглядом полный жалостью смотрят на Ханыля, что с растерянностью прижимает руку к своей груди, боком прислонившись к бетону. Изнутри словно факелы разожгли, обжигая все внутренности, что обречены гореть огненным пламенем, причиняя адскую боль. Из памяти всплывают сохранившиеся воспоминания: когда впервые взял в руки маленького Минни и когда омега сделал сказал свои первые слова. В сердце хранит самые первые шаги, сделанные сыном. Незаметно по щеке скатилась одинокая слеза, с улыбкой на лице вспоминая прежние времена, но крупно вздрагивает, когда чувствует на своём костлявом плече ладонь. Поворачивает голову и видит пожилого омегу и по совместительству своего коллегу — главврача. — Сейчас мы все переживаем сложные времена, не стоит расстраиваться из-за поведения подростка или что ещё хуже, обижаться, — заговорил старший омега, ладонью поглаживая тощие предплечья Ханыля, — Сейчас он сам не свой, оставь его, пусть подумает, придёт в себя. Ему тоже тяжело нести на своих хлюпеньких плечах багаж проблем, переживания и подростковые заморочки. В добавок, последние события отразились на нём не лучшим образом, это для него стресс, вот он и срывается на кого попало. — Господин Хан, — устало вздыхает и накрывает своей ладонью, ладонь коллеги, — Я понимаю его, как никто другой, поэтому хотел отвлечь, подбодрить... — замялся на слове, опуская голову, — мне так жаль, что Минни из-за меня пришлось пройти через всё это. — Не вини себя ни в чём, никто не знал, что то самое утро станет красным днём для всех нас, — пожилой омега выдавливает из себя жалостливую улыбку, но печаль в глазах скрыть не получается. Старший отвернулся, впадая в свои личные размышления, прекрасно зная, что Чимину был слышен разговор между старшими омегами. Атмосфера зашкаливает до пределов, прохладный воздух давит со всех сторон, а теснота заставляет омег прижиматься друг к дружке, тем самым согреваясь, балансируя одно и другое. Каждый погружён в своих мыслях, лишь предполагая дальнейший ход событий и окончательный конец всех обречённых, несчастных омег.

***

По лбу стекают капельки пота, а дыхание в разы забилось от долгого бега. Густой туман окутал всё пространство, затрудняя утреннюю тренировку альф. Чонгук рукавом бежевой куртки стирает испарину с лица, стараясь не отставать от других солдат, раз за разом наматывая круги вокруг военного лагеря. Мимика на лице искажается от острых искр в поджелудочной зоне, а лёгкие разрываются, просят минутную передышку, словно вот вот, и орган разорвётся на мелкие куски, но бег продолжается до тех самых пор, пока солдаты не услышат приказ главного сержанта. Прохладные струи воды смывают пот и усталость, охлаждая разгоряченное тело альфы. Ладонями намыливает тело, надавливая на ноющие участки. Намертво впивается ногтями в кожу при вдруг возникших видений ранее произошедшего. Мысленно находится не в душевой кабинке, а там, где впервые обрушилась на мелкие осколки его жизнь. Раз за разом прокручивает в голове мстительные сцены с участием виновниками этому. Задача Чонгука — воссоединить эти осколки воедино, как бы они сильно не резали его плоть, и возобновить всё то, что в один миг выпало из рук. Обмотав вокруг бёдер белое полотенце, альфа выходит с ванной прямо в общую комнату парней, натыкаясь на Хосока, лежащего на своей кровати с телефоном в руке, старательно тыкая по экрану. — Где Рой? — подходит к своему шкафу Чонгук, замечая аккуратно заправленную кровать соседа и отсутствие самого альфы. — Он не заходил, — коротко отвечает Хосок, не отрывая взгляда от экрана телефона, но после с счастливой улыбкой на лице встаёт с кровати откидывая сенсор и направляется в ванную. Оставшись один в комнате, Чонгук натягивает на себя чёрные боксёры и снова надевает бежевую армейскую форму, отвлекаясь лишь когда в дверь стучат и не дожидаясь разрешения распахивают их, входя во внутрь. На пороге стоит полковник, своим чутким взглядом сканирует всю комнату, задерживаясь на Чонгуке. — Чон, выйдем на пару слов, — с этими словами альфа выходит из комнаты, не ожидая ответа и не принимая отказа. Чонгук наспех натягивает белую футболку и следует за старшим, направляясь к выходу из штаба. — Положение ухудшается, — достаёт с футляра сигарету, предлагая Чону, но тот отказывается, — Мы нуждаемся в хороших бойцах, — зажимает сигарету меж губ, зажигалкой поджигая, и делает первую затяжку, с наслаждением выдыхая, — С другой стороны, отправлять ещё не до конца обученных вас биться с ублюдками очень рискованно, — смотрит вдаль, наблюдая за трепещущими веток с листвой на деревьях от напористого ветра. Чонгук ждёт, когда альфа договорит, не нарушая повисшую тишину, — Но по сути у нас нет другого выхода, — переводит глаза на Чона, делает глубокую затяжку и выдыхает вверх клубок дыма. — Что это значит? — До нас дошло, что эти выблюдки узнали, где обустроены наши крупные штабы, и уже строят план, как подорвать парочку. Затея серьёзная, вывезут ли они её. — Что, если это слухи, и мы зря потеряем время и силы, — Чонгук переводит задумчивый взгляд вдаль, туда, куда смотрит старший альфа, — Или это уловка. Пока мы все силы перенаправим на защиту штабов, они будут ударять на что-то другое, незащищенные точки. — Мы можем только предполагать, — выбрасывает окурок себе под ноги, тяжелым ботинком притаптывая, — В любом случае игнорировать информацию, которую нам слили наши люди с их верхушек, мы не можем. — К чему весь этот разговор? — Чонгук смотрит прямо на полковника Ким. — Сейчас в штабах небезопасно, и рискованно оставлять территорию без дополнительной зашиты. А ты, Чон, один из лучших наших парней и я с самого начала стал замечать твои успехи в стрельбе, — просовывает руки в карманы своих бежевых военных карго и смотрит на Чонгука, который с задумчивостью и с полной серьёзностью смотрит на то, как в общем дворе снова собираются альфы в форме, — Иди в комнату и отоспись. Вечером выйдешь на ночное дежурство и я ещё кого-нибудь приставлю с тобой. Это твоя первая миссия, Чон, — кладёт ладонь на плечо Чонгука, похлопывая, а после разворачивается и уходит. Чонгук возвращается в комнату, встречаясь с Хосоком, наспех натягивающего на себя чистую армейскую форму. Проходит вглубь и садится на кровать, снимая с себя бежевые берцы. — Не понял, — проследивший за Чонгуком Хосок надевает на себя бежевую куртку, поглядывая на наручные часы, — Если через одну минуту и шестнадцать секунд мы не будем внизу с остальными, то вероятней всего мы будем собственной кровью блевать. Ты где был вообще? Я думал, что ты уже спустился к остальным. — Я потом расскажу, — Чонгук отнекивается от ответа, не поднимая головы, и стягивает с себя куртку, попутно схватывает свой телефон с тумбочки, проверяя на наличие уведомлений.

***

Нахмурившись, Тэхён с выпученными глазами от увиденного следит, как двое альф в армейской форме вбивают гвозди в дощечки, приколачивая их к стене. Раз за разом с каждой новой вбитой дощечкой в комнате погасает дневной свет, поглощая когда-то яркую атмосферу. — Что происходит? — Тэхён словно отмирает, но так и стоит на пороге, потрясённый от увиденного. Утром за завтраком Тэхён краем уха услышал чужие басистые голоса альф, а после из проёма кухни боковым взглядом заметил два высоких силуэта, направляющихся на второй этаж в сопровождении Бонхва. Любопытство взяло вверх, поэтому, отложив кухонные приборы в сторону, омега встаёт с насиженного места и направляется на второй этаж, откуда доходили тяжёлые стуки. — Генерал приказал нам прибить досками это окно, — с выдохом и откровенным бесстрастием отвечает один из альф, не взглянув на омегу, и продолжает оборудовать молотком. Омега резко разворачивает и быстрым шагом направляется к лестнице, залетая на кухню, где по прежнему за столом сидит Морель, попивая остывший кофе. При виде младшего Морель сначала теряется, заметив покрасневшие глаза, из которых вот вот польются солёные капельки. Омега аккуратно кладёт кружку обратно на стол, руками подзывая к себе. — Что случилось? — острожно шепчет Морель, поглаживая мягкие волосы усевшегося на его колени Тэхёна, — Кто тебя обидел? — Где отец? — игнорирует вопрос папы, шепча куда-то в шею Мореля и отстраняется, с настойчивостью смотря прямо в глаза напротив. — Его не было сегодня ночью и утром его не видел. Тэхён тихо вздыхает, прикрывая глаза. Запах ванили успокаивающе действует, и Тэхён носом глубже зарывается в шею Мореля, вдыхая сладкий аромат. — Может всё же расскажешь, что произошло? — заговаривает спустя долгие минуты тишины Морель, — Ты ушёл, так ничего и не объяснив, а сейчас вот-вот разрыдаешься, — отстраняется, чтобы посмотреть в глаза напротив, — Этому ведь должно быть объяснение. — Отец подослал альф из отряда, чтобы они перекрыли окно у меня в комнате, — омега усмехается, вставая с колен папы, — Даже смешно. — В каком смысле «перекрыли»? — Гвоздями вбивали доски к стене. — Для чего? — поморщился омега, с непониманием смотрит прямо на Тэхёна, внимательно анализируя его движения. — Я не знаю, — открывает дверцу шкафчика, глазами осмотримся его содержимое и когда находит любимые шоколадные палочки, вместе с пачкой выходит с кухни под настороженный взгляд Мореля.

***

Чонгук бесшумно захлопывает дверь комнаты, осматриваясь по сторонам, и сразу же направляется к лестнице. Холодный ветер бьет в лицо, когда альфа выходит из штаба и глазами замечает полковника, стоящего за деревом, рядом с ним стоит небольшой деревянный стол с оборудованием для оружия. — Чон, — не поворачиваясь, полковник хватает один из автоматов и с ним разворачивается лицом к подошедшему Чонгуку, — Остальные уже на своих точках, — протягивает огнестрельное оружие. Чонгук берет в руки снайперскую винтовку, осматривая со всех сторон, и узнает знакомую модель. Когда-то на ней практиковали стрельбу. — AR-50? — озвучивает. — Верно, — нагибается и снизу стола берет темно-зелёный рюкзак, отдавая Чону, — Здесь всё то, что необходимо для твоего задания. И если что, внутри, — головой указывает на рюкзак в руках Чона, — Рация, если понадобится - сообщишь, и тебя подменят дежурные у штаба. И ещё, — поднимает голову к небу, рассматривая ярко мигающие звезды и полное отсутствие тёмных облаков, — С восходом солнца вас заменят другие парни. — Понял. — А сейчас иди внутрь штаба и поднимись на пятый этаж, это полностью крыша. В конце коридора, ты найдёшь 346 кабинет, там есть одно единственное окно, — переводит глаза на напротив стоящего. — Вон оно, — указывает пальцем за спину Чона и тот смотрит на потрёпанное небольшое окошко, — Оттуда будешь вести слежку. Чонгук кивает и закидывает винтовку через плечо, поворачиваясь обратно к штабу, делает шаг к нему, когда его снова зовут. Застывает на месте, но не разворачивается и в его спину кидают последнее: — Не теряй бдительность, Чон.

***

С включённым фонариком на телефоне Чонгук преодолевает старые, покрытые вековой пылью, разбросанные повсюду предметы, приближаясь к единственному источнику света — окну, о котором говорил полковник. В кладовой отчетливо пахнет сыростью, в некоторых местах стена большими пятнами покрыта плесенью. Рассмотреть полностью это место не получилось, но Чонгук подметил огромное наличие различных старых и потрепанных книг. Форточка оказалась достаточно низко устроена, и Чонгук садится на корточки, со скрипом сдвигая ручку форточки наверх, впуская холодный уличный воздух. Берет тяжёлый рюкзак за бежевую лямку и расстегивает молнию, заглядывая внутрь. Пару секунд смотрит на содержимое и извлекает оттуда плед, который стелет под себя, сошки и рацию. Чонгук снимает винтовку с плеча, проверяя на наличие магазина, и прикрепляет сошки к стволу, пристраивая оружие к окну, фиксируя дуло к уличной части штаба. Отложив всё в сторону, Чонгук, локтями упираясь, ложится животом на плед. Руку укладывает на рукоять оружия. Глазом прислоняется к глазку, всматриваясь в территорию. У главных ворот стоят двое вооружённых солдат, о чём-то переговаривающихся. А напротив густой лес. Чонгук перенаправляет глазок к внутренней части лагеря, не замечая ни единой души, исключая двух охраняющих солдат у входа в здание и одного расхаживающего по участку проверяющего с автоматов в руках. Переводит глазок на крайнюю правую часть штаба, телом немного двигаясь вправо, чтобы полностью открыть взор. Случайно замечает движение за зданием, напрягаясь всем телом. Сглатывает и осторожно, словно его кто-то может услышать, снимает винтовку с предохранителя и с полной готовностью нацеливается на точку. Чонгук замечает альфу, что осторожно выглядывает за угол штаба, очевидно проверяя обстановку. Непроизвольно левая рука Чона ложится на стационарную рукоять оружия. Указательный палец перемещается на курок. Чонгук наблюдает, как альфа аккуратно, осматриваясь по сторонам, направляется в сторону леса, где за листвой показался силуэт ещё одного человека. Чонгук не может разглядеть этого человека, но его телосложение однозначно хрупче тело альфы. Похоже на омежье. Альфа быстрым шагом приближается к кромке леса, где его мирно поджидает другой силуэт. Чонгук целится на чужака, рукой нащупывая рацию, но в тот же момент застывает. Альфа принимает в свои объятия выбежавшего к нему на встречу омегу, уходя вместе с ним в глубь леса. — Сука, — отбрасывает в сторону технику, устало закрывая глаза и ладонями потирая лицо, — Пиздец просто. Несходство событий заставляют глубоко задуматься и наконец сложить пазлы по местам, но логического оправдания не находится. Откуда вечером в лесу появился омега?

***

— Они что-то замышляют. Причём что-то серьезное. Сокджин с кружкой в руках садится за стол напротив своего папы и пальцами проникает в свои волосы, глубоко вздохнув. Последние дни давят с особой силой. Жизнь больше не кажется однообразной и скучной, как когда-то раньше. Сейчас Сокджин отдал бы всё, чтобы прежние времена вновь возродились. Серость вдруг обрела бордовые оттенки. — Не думай об этом, — с особой теплотой шепчет Юнджон, успокаивая. Позавчера ночью двое солдат, повязав на глаза омег чёрные повязки, вывели обоих незаметно и погрузили в машину. Дорога была недолгой, сколько помнит Сокджин. Когда машина остановилась, им сняли повязки и вывели наружу. Где-то у кромки леса, напротив омег стоял маленький, старый дом, желающий оставлять лучшего. А в самом доме их ждал Энди с двумя солдатами. — Как не думать? Нас выкрали, манипулируют, держат в страхе, и у нас нет даже свободных личных границ, — рукой указывает на окно, откуда видно чёрный тонированный джип. — Во всяком случае, нас оставили в живых. — Так интересно, что теперь с теми омегами, с которыми я был в том месте, — поджимает пухлые губы, с горечью вспоминая тот кровавый день. Юнджон встаёт со своего места и обходит маленький стол, подсаживаясь к Сокджину, нежно обнимая за хрупкие плечи. Юнджон готов взять на себя все душевные терзания сына, чтобы тот не знал о грусти и печали. — Джин-и, я уверен, что с ними всё в порядке и ты напрасно переживаешь.

***

— Тэхён-а! Иди сюда, быстро! Цокая языком, Тэхён поворачивается на оклик папы и разочарованно вздыхает, когда видит рядом с ним пожилого мужчину в коричневом костюме. Омега совсем забыл, что с этого дня началась неделя учёбы. С неохотой складывает изрисованные бумаги в одно целое и поднимается с травы. — Это мистер Чхве Бонсу, твой новый преподаватель, — начинает Морель, — А это Тэхён, — с улыбкой обращается к мужчине, — Тэхён-и, поздоровайся. — Здравствуйте, — безэмоционально заговорил омега, протягивая руку для рукопожатия. — Здравствуй, — по доброму отвечает пожилой альфа, пожимая руку, — Я много о тебе слышал от твоего папы, милый омежка. — Давайте зайдём в дом и уже там всё обсудим в подробностях, — приглашает старший омега, поднимаясь по ступенькам к крыльцу. — В связи с последними событиями, нам пришлось бросить учёбу Тэ, — Морель заливает кипяток в кружку с чайной заваркой, пододвигая к альфе, что достаёт со своего чемоданчика учебники, — Поэтому я сразу вам позвонил. — И очень правильно поступили, — принимает кружку, при этом поблагодарив, и вдыхает клубящийся аромат чёрного чая, — Образование сейчас очень важно. Я постараюсь подтянуть Тэхён-и по программе. — Спасибо вам за заботу, мистер Бонсу, — улыбаясь, Морель берет со столешницы свою небольшую подготовленную чёрную сумочку, — Оставлю вас. Мне нужно в город съездить. Морель выходит с кухни, встречаясь с Бонхвой, что руководит над несколькими омегами, не замечая стоящего сбоку Мореля. — Бонхва, — бета поворачивает голову к окликавшему и, что-то договорив омегам, идёт к Морелю, — Что случилось? — спрашивает омега, заметив грусть на лицах прислуги. — Ничего серьезного, — уверяет бета, переводя тему, — вы что-то хотели, господин Ким? — Да, — с сомнением в голосе отвечает. Ответ, который дал Бонхва, совершенно не удовлетворяет, словно он что-то скрывает, но Морель не хочет накручивать себе лишнего, поэтому тоже переводит тему, — Мне нужно в город, а Тэхён один с преподавателем на кухне. Проследи, чтобы ничего лишнего, — тихо шепчет, чтобы помимо них больше никто не услышал об этой просьбе. — Я вас понял. — И так, Тэхён-и, — Бонсу бережно раскрывает старый учебник по математике и смотрит на незаинтересованного омегу, — Очевидно, что тема, связанная с учебой, тебе не по душе, но это моя работа, и мой долг её выполнять. — Я понимаю, — кивает Тэхён. — Очень хорошо, что ты понимаешь, — пододвигает тетрадь с ручкой ближе к омеге, — попробуй решить вот эту вот задачу и я попробую понять, в каком направлении тебя нужно подтянуть. — А почему вы так уверенны, что я допущу ошибку в этой задачи? — уровень уверенности этого альфы зашкаливает до приделов, почему он решил, что омега глупый и решить эту задачу правильно не сможет. — Ну как же, по тебе видно, что ты не любитель учиться, оттого и возникло первое впечатление. — Но это не показатель того, что я тупой омега, не умеющий решать математические задачи! — откровенно начинает злился Тэхён. — Так докажи мне это. Без лишних слов Тэхён берет в руки ручку и ближе к себе пододвигает учебник, принимаясь что-то записывать в тетрадь. Альфа молча следит за каждым движением руки омеги, что так активно и напористо пытается доказать свои знания, втихую самодовольно улыбаясь. Он смог пробудить в омеге заинтересованность, хоть и подобным способом. — Я всё! — спустя минут десять Тэхён с вызовом пододвигает к мужчине тетрадь с исписанным листом. Альфа принимается проверять заметки, в процессе довольно кивая. Первое, что альфа подметил, это прекрасные умственные способности, омега не глуп и это было видно сразу, лишь немного ленив. — Что ж, я мог бы тебя только похвалить и это работа была бы прекрасной, если бы твоё сильное желание доказать мне о своей правоте не затуманило бы твой разум, и ты бы не писал так быстро и необдуманно, — с этими словами улыбка на лице Тэхёна медленно опускается, — Вот здесь, — показывает лист и указывает на запись, — Ты совершил грубую ошибку. Исправь, — омега с грустью на лице принимает обратно тетрадь, — Желание что-то доказать другим приводит к плачевным последствиям. В первую очередь ты должен доказать себе и только себе. Подумай о моих словах.

***

И вновь кровавый бетон окрашивается с новой порцией бордовой жидкости, впитывая в себя душераздирающие муки всех тех, кто побывал в этих страшных, пропитавшихся чужой плотью комнатах, в которых о пощаде никто не знает. Пошатывающая одинокая лампа, излучающая слабый подмигивающий свет, вот-вот грозит вовсе сгореть, но достойно держится, не сдаваясь. Альфа с суровым выражением лица, ни минуты не заботясь, выбрасывает изуродованный труп мужчины к кучке разолгавшегося в луже смешанной воедино крови и человеческого мяса. — Заноси следующего, — мужчина подаёт приказ, и суровый альфа в окровавленной бежевой форме выходит из ада, через пару минут приволакивая рвущегося пленника, — Что же ты так дёргаешься? — терпеливо ждёт, когда мычащего сквозь клейкую ленту альфу посадят на кровавый скрипучий стул и привяжут веревками, — Можешь не волноваться, ты в опытных руках. Коварно давит улыбку на лице, когда замечает застывший панический ужас на лице пленника. Каждой своей клеткой чувствует этот исходящий дикий страх, подпитываясь новыми силами. В глазах неподдельная ненасыщенность, что подталкивает к полному удовлетворению своих потребностей. — Долго тянуть не стану, сразу перейдём к самому... Договорить альфе не дали, скрипучий звук открывающихся железных дверей отвлёк. Альфа поворачивает голову и видит одного из своих преданных солдат. — Тебе очень, — поворачивается к пленнику, мучительно медленно произнося вслух, — Очень и очень повезло, но не думай, что это конец, — протирает кровавые руки об белоснежную ткань, вмиг окрасившуюся в кровавый красный и направляется к выходу, — Стэф, покончи с ним, — у самого выходя даёт приказ одному из альф, прежде чем скрыться за дверью вместе с солдатом. — Привезли? — поворачивает голову к омеге. — Да. — Вы осторожно пронесли омегу? Никто ничего не заметил? — понижает голос, пальцами зачёсывая волосы назад. — Мы к заднему входу заехали, там никого нет, кроме наших, — не поворачивая головы, омега терпеливо отвечает на все вопросы. — Будьте осторожны, вас никто не должен раскрыть, — останавливается напротив железных дверей и телом поворачивается к Юнги, засовывая руки в карманы кровавых карго, — Нам не нужны сейчас лишние проблемы. — Я тебя понял Джо, — Юнги в ответ пару секунд смотрит в глаза альфы, после чего ногой толкает дверь и проходит во внутрь, а следом за ним входит Джоюн. — Так, так, так. Кого это я тут вижу? — альфа расплывается в улыбке, медленно приближаясь к связанному омеге с повязкой на лице, — Ким Сокджин, — протяжно медленно тянет слога, смакуя на вкус, — Признаюсь, я даже рад тебя снова видеть. — Это не взаимно! — шипит подобно змее. — Тшшш, не стоит так сразу, — Джоюн головой подаёт знак Юнги, и тот без слов подходит к омеге и резко скрывает с него повязку, выявляя на свет красивое лицо, — Пройдёт время, и ты ко мне привыкнешь. А сейчас я бы хотел тебя ввести в курс дела, как никак, ты скоро станешь одним из нас. В этот момент буря штормом обрушилась на омегу, что замер и слова вымолвить не в состоянии. Его глаза в разы расширились от слов альфы. Если бы только у него был выбор или парочку других вариантов, то, не обдумывая, он согласился на всё, кроме того, чтобы работать на сумасшедшего насильника. Даже вот сейчас отовсюду чувствует запах свежей крови, впитавшуюся в белоснежную футболку альфы, и местами где-то отсохшие красные пятна на коже. Обстоятельства сложились не в благоприятную сторону для Сокджина, и он был вынужден согласиться на всё, только чтобы его семью не трогали из-за его ошибок. Сложно осознавать тот факт, что по сути, работая на Джоюна, неосознанно статусом становишься одним из них. Но не душой и сердцем. Разница есть. — Я, — тихо шепчет, стараясь держать себя в руках, — Никогда, — с огоньками в глазах, с вызовом и твёрдостью смотрит на альфу, — Не буду, — в агрессивном тоне, — Одним из вас, — с расслабляющим выдохом заключает последнее и неизменное. — Никогда не говори «никогда», — с правого кармана вытаскивает раскладной нож и подходит к омеге, хватая его за предплечья и рывком поднимает на ноги,— Юнги, ты здесь больше не нужен, возвращайся обратно и проверь, что там снаружи. Сегодня привезут новеньких. Проследи, чтобы их пронесли внутрь и распредели каждого по номерам, — ножом рвет верёвки на теле Сокджина, освобождая. Плотно сомкнув обе кисти за спиной омеги, направляется вместе с ним к выходу. Длинный и мрачный туннель, что освещаем редкими мигающими лампами, наводит мрачное чувство паники. Бетонные стены покрыты плесенью вперемешку с кровавыми отпечатками и нередкими паутинами. Сознание притупляет от тошнотворного запаха крови, распространившегося по всем частичкам кислорода, отравляет воздух и душит, стоит сделать вдох. Из каждой новой плотно-запертых железных дверей доносились оглушённые, но не менее душераздирающие вопли и нечеловеческие крики о помощи. Одновременно сливающиеся воедино голоса создают свою собственную музыку. Сокджин краем глаза заметил вытекающую из щели лужу красной жижи, сдерживая рвотный позыв отвращения. Из глаз льются слёзы. — Не плачьте Доктор Ким, не профессионально с вашей стороны, — язвит Джо, замечая скатывающиеся кристаллы по щекам омеги, — Вам ещё многое предстоит увидеть, — таинственно произносит и резко заворачивает за угол, останавливаясь у огромных железных дверей. Альфа шарит по карманам брюк и, когда пальцами нащупывает небольшой ключ, достаёт его, вставляет в замочную скважину, прокручивая его несколько раз. — Где мы? — когда альфа раскрывает двери перед омегой, а после толкает его внутрь, слой паники покрыл омежье тело, но стоило Джо зажечь лампу, и помещение вспыхнуло ярким светом, освещая большое обустроенное пространство. К противоположной стене пристроено немалое количество операционных кушеток и к ним же специальная аппаратура. — Думаю, ты уже догадался, к чему я веду, — сзади стоящий альфа сложив руки в крест, смотрит на настороженную спину Сокджина, медленно начиная ступать на него, — Мой отец был врачом-ученым. Много лет назад он исследовал одно дело и ему удалось узнать о том, о чём бы не подумал любой другой. Однажды, перед своей смертью он рассказал мне о своей тайне и сейчас пришло время воплотить задуманное в реальность, — подходит в плотную к спине омеге, склоняясь к уху, и, подобно ядовитой змее, шепчет приговор, — А ты мне в этом поможешь. — Что это значит? — резко поворачивает голову к отстранившемуся альфе, что лишь в ответ загадочно улыбается.