Honey love

Космос есть внутри нас, мы сделаны из звёздного вещества, мы — это способ, которым космос познаёт себя. Карл Саган

Тэхён рассматривал измазаные в акриле пальцы и запястья. Он находит в этом нечто особенно необычное, будто мазки краски – остатки космической пыли, растворенной в Земной воде. Красиво. Сегодня омега наконец закончил свою итоговую работу, которую выполнял напротяжении трёх месяцев. Тэ отходит от холста на несколько шагов и смотрит. На картине изображён молодой человек, лежащий среди поля, вокруг такая свободная пустота граничащая с замкнутостью и напряжением. А он спокоен, расслаблен, на лице расплывается по детски невинная кроличья улыбка. Неплохо. Вся работа выполнена в светлых пастельных тонах. Серо-голубое небо, которого видно лишь небольшой кусочек, на котором расплываются перистые белые облака. А герой картины распластался на светло-зеленой, слегка желтоватой траве так, что его темные кудри образовывали гриву. – Эх... Вот и закончил я тебя, надо бы назвать... – выдыхает омега, – будешь «Кроличья любовь», звучит романтично. Закончив со всем, парень вздыхает и открывает окна, чтобы впустить в комнату свежий воздух, который вмиг наполняет лёгкие прохладой и приятным чувством нового дыхания. Тэхен часто после окончания работ наводил порядок у себя в квартире, избавляясь от ненужных мыслей, появившихся за время её выполнения. Таким способом он очищал не только пространство, но и душу.

***

– Чонгук, ты понимаешь, что пора бы найти омегу и подарить нам внуков, – серьезным голосом начал отец, –взрослый альфа, уже 28 лет, а о создании семьи даже не думаешь. У Пак Джиена есть сын, хороший омега, прилежный. Идёшь на свидание завтра, познакомитесь. – Я, конечно, ценю то, что ты появился в моей жизни спустя почти 10 лет, но не думай, что буду тебя слушать из-за столь великого поступка, – язвит младший, – у меня уже есть омега, котого я люблю, с другими ходить на свидания не намерен. Чонгук злится, но старается всеми силами скрыть это за натянутой маской и насмешками в сторону отца. – Чон Чонгук, не смей дерзить, я не позволю тебе водиться с какими-то безродными омегами, что бросаются на каждого второго, - перешёл на повышенный тон взрослый альфа, - ты пойдешь завтра к нему и познакомишься, это выгодная сделка. Если вы поженитесь, то бизнес будет процветать, все в плюсе. – Да... Старик, я уж думал, ты про сына вспомнил, а все ради сделки. У того бедняжки спросили хоть или его папаша такой же? – сделав небольшую паузу, молодой человек помотал головой, прикрыв глаза, – я ухожу. Гук встал из-за стола и направился к двери с каменным безэмоциональным лицом, внутри вскипая от эгоистичного поступка родителя. – Чон Чонгук! Если сейчас уйдешь, можешь навсегда забыть о том, что ты мой сын, я тебе ничего не оставлю. – С радостью, у тебя есть любимые сынок и дочка от твоей новой женщины, считай, что я никогда не был твоей родней, забудь также, как и моего папу. Внутри сердце сжимается до размера абрикосовой косточки. Невозможная обида и боль разливается черной смолью внутри, отчего Чонгук резким движением разбивает костяшки в кровь о бетонную стену. – Пошло оно к черту! Я никогда, никогда не вернусь сюда, –выкрикивает мужчина и переходит на шепот. Как только умер его папа все пошло по наклонной, если это подходящие слова для данного расклада дел. Отец мало того, что не горевал, так ещё и привел какую-то женщину спустя неделю после смерти супруга. Чон пытался понять и принять, но не получалось. Это слишком неправильно, слишком отвратительно, ведь Гук скучает до сих пор, любит папу, не смотря на то, что прошло уже 11 лет со дня его смерти. Безумно тоскует по мягким рукам, что гладили его по голове в детстве. По нежным губам, которыми папа целовал его. Скучает по лясковым и добрым словам поддержки, которые помогали лучше любого лекарства. Поэтому, как только он стал совершеннолетним, ушел из дома, лишь бы не пересекаться с новоиспечённой матерью. Тонкая дорожка солёной жидкости непроизвольно скатывается по щеке и быстро высыхает на горячей коже. Не в силах находиться здесь, альфа быстро садится в машину, направляясь в непонятном направление. Будь, что будет. В мыслях одно – лучше бы не возвращался, не приходил в этот дом.

***

Тэхён заканчивает уборку на кухне, после чего решает передохнуть и пойти прогуляться, а также докупить продукты. Собравшись, парень направляется в парк, находившийся поблизости. Тэ часто сидел на кованных скамейках и наблюдал за происходящим, когда не мог собраться с мыслями или же, хотел отдохнуть. Это помогало отвлечься. В этом парке среди высоких деревьев по алее часто гуляли влюбленные парочки, что смотрели друг на друга этим особенным, знакомым каждому, взглядом, предназначенным только друг для друга. Такие моменты наводили на мысль, что все не так и плохо, ведь у каждого человека должен быть свой, который будет смотреть на тебя так. С трепетом, любовью, заботой и непередаваемым теплом. Тэхён проходится вдоль деревьев, кроны который уже наполовину покрыты молодыми листьями с наушниками в ушах, слушая любимую ненапрягающую музыку. Омега слишком спокоен, расслаблен, настолько, что даже не замечает, как сзади его за плечо останавливает альфа, пытающийся привлечь внимание к себе. Ощутив на себе тяжёлую чужую руку, парень рефлекторно ударяет локтем назад и разворачивается, схватив незнакомца за запястье. – Чонгук? – удивляется Ким и взволнованно бегает глазами, – я не сильно тебя? Чон перед ним по-актерски скорчился, схватившись за бок. Удар был, конечно, совершен, но не был таким уж сильным, чтобы нанести вред взрослому мужчине-альфе. – Убил... А я лишь хотел поздороваться, Ким Тэхён, напиши на моем надгробии "умер от своего дружелюбия". – Дурак, – хихикает Тэ и хлопает по другому плечу, – что ты тут делаешь вообще? Чонгук осматривает омегу и прикусывает губу, уходит от ответа явно, даже не скрывая. – От тебя так вкусно пахнет, – зрачок резко увеличивается и мысленно старший даёт себе пощечину, – то есть... я имел ввиду, что твой запах мне нравится. – Это типо такой подкат? - озадаченно спрашивает Тэ. – Если бы я хотел подкатить, – расстояние резко уменьшается между ними и, нагнувшись, Чонгук почти на ухо шепчет, - я бы просто сделал так, а после поцеловал бы. Целовал бы так, чтобы крышу срывало, пупс. Тэхён замирает. Дыхание срывается, а сердце на мгновение пропускает удар. Что-то внутри бушует, тянется вперёд, будто навстречу. Но, напротив, физически он пытается оттолкнуть знакомого, неожиданно для себя ощутив крепкие накаченные мышцы груди. – Что не так? - ухмыляется Чон, вглядываясь в смущенное лицо напротив, - тебе не нравится «пупс», тогда может ты предпочитаешь котенок? детка? малыш? Гук отстраняется. А у Тэ все снизу сводит от подобного обращения. Он чувствует этот запах, терпкий и крепкий. Словно дым, он оседает в лёгких, вьедаясь в рецепторы. Что это такое, черт возьми? – Идиот, - кратко выбрасывает младший парень, - не делай так больше. – Как? Ты имеешь ввиду «так»? – и снова, наклоняется непозволительно близко, давая ощутить свое дыхание на губах, – так? я могу сделать кое-что лучше, зна... Последняя капля. Тэхёну крышу сносит от этого хриплого голоса, естественного запаха и оттеняющихся тяжёлыми духами, от этих черно-карих глаз, что смотрят в душу с вызовом. Омега впивается в губы, что находились буквально в миллиметре от его, увлажняя их собственной слюной, тем же вызывает сильное удивление у Чона, настолько, что тот открывает свои глаза сильнее, будто оленёнок Бемби. Почти сразу же он отвечает делая это грубо, кусая чужие мягкие губы с привкусом вишневого бальзама, а рукой придерживает за шею сзади, не позволяя отстраниться. Лишь когда дыхания уже не хватает, отпускает. – Хорошо целуешься, так что это? – Считай, что первым подкатил я. – Мне кажется, или тебе неловко, – улыбается Чонгук заметив бегающий взгляд стоящего напротив шатена, – я же тебя не съем и не изнасилую, чего ты. Ещё чего не хватало.