Гринч

Субботний обед с семейством Роллинзов прошел на ура. Девчонки в полнейшем восторге от оленей и железной дороги возбужденно бегали из комнаты в комнату, оглашая дом радостными криками. Джек и Морин поначалу еще как-то пытались унять их, но Стив махнул рукой, мол, даже если что сломают — не страшно. Сидя за столом со своей семьей и друзьями, Брок поймал себя на том, что давно уже не ощущал такого спокойствия и умиротворения. Когда никуда не нужно было рваться, никого не надо было спасать. Мир не стоял на пороге гибели, а если бы и стоял, Брок предпочел бы встретить свою смерть не с оружием в руках, а с бокалом вкусного вина, острым стейком гриль и в компании тех, кого любил больше всего на свете. Джек, вместе с которым они прошли огонь, воду и медные трубы. Тот иногда шутил, что за годы службы они стали почти родственниками, и мало кто знал, что это, по сути, было правдой. В них текла одна кровь. Кровь, которую Брок отдал раненому другу и тем спас ему жизнь. Морин, которую Брок знал почти с пеленок. Девчонкой та жила по соседству с семьей Рамлоу, а сам Брок учил ее, мелкую, кататься на двухколесном велосипеде. Его родители мечтали об их свадьбе, но не сложилось. Для Брока она навсегда осталась младшей сестрой, которой у него никогда не было. Жизнь развела их, когда, похоронив в один год отца и мать, Брок, помаявшись, ушел служить. Они встретились много лет спустя в Нью-Йорке. Счастливый случай — столкнуться в огромном мегаполисе с кем-то из своего детства в очереди за кофе. Чуть позже Брок познакомил Морин со с своим лучшим другом Джеком, а уже месяц спустя гулял на их свадьбе. Судьба. Баки-Зимний, появившийся в его жизни гораздо раньше кэпа. Агент ГИДРЫ, в которую Брок и Джек вляпались вместе, как в огромную кучу собачьего дерьма. Брок помнил, как впервые увидел его сразу после разморозки. Техники едва успели привести того в порядок: смыли слизь криогенного раствора, нацепили форму и усадили в кресло. Молодой еще Пирс вдохновенно распинался о всеобщем благе, а Брок только и мог, что смотреть в бездонные серые глаза лучшего убийцы в мире. Зимнего отдали ему, как пса дрессировщику. Тот был растерян и поначалу не знал, что делать с рукой, дававшей ему пищу: рвать в кровь или преданно лизать. Брок научил, приучил к себе, но нужда в Агенте миновала, и того снова отправили в камеру. За десять лет работы Брока в ГИДРЕ короткие периоды активности Зимнего сменялись долгими месяцами сна. Его будили и выдавали Броку чистым, словно лист бумаги. Иногда он помнил куратора, чаще — нет, и все приходилось начинать заново. После одного безумного месяца, когда Агента будили трижды, Брок пошел на поклон к Пирсу и выложил тому все, что думал об обнулениях. Тот, надо отдать ему должное, прислушался. Брок тоже был по своему ценным экземпляром: при нем расход кураторов Агента сократился до нуля, а результативность миссий достигла заветных ста процентов. Агента тогда перестали ебашить током почем зря, и в нем стало проявляться все больше человеческого. Брок не удивился, когда на пересменке между миссиями, когда команда куковала в задрипанном отеле в жопе мира, Зимний сам пришел к нему. Это могло стать началом конца: риск, что Пирс обо всем узнает, был велик. Но волею судеб стало просто началом. Стива разморозили в две тысячи одиннадцатом. Конечно, Брок, как и все мальчишки Америки, хоть что-то да слышал о доблестном капитане, но призрачная война, закончившаяся задолго до его рождения, мало его интересовала. В школе он терпеть не мог уроки истории, считая их тоской смертной. Да и в музей капитана Америка Брок попал уже после его разморозки, исключительно чтобы узнать побольше о том, с кем вскоре придется работать. Там ему и попалась на глаза фотография «лучшего друга капитана Джеймса «Баки» Барнса», трагически погибшего в сорок пятом и чудесным образом воскресшего в ГИДРЕ. Вот только общего у смешливого лейтенанта Барнса, улыбавшегося с кадров военной хроники, и агента ГИДРЫ под кодовым именем «Зимний солдат» только и было, что лицо. Чтобы убедиться, что он не сошел с ума, Брок и Джека притащил в тот музей. «Мы в полной жопе, брат!» — вот, что тогда сказал ему Роллинз, и Брок вынужден был с ним согласиться. Кэп оказался неплохим малым. Он судорожно пытался барахтаться в том болоте, в которое его без минимальной подготовки швырнул Фьюри, тонул, но не просил о помощи, пытаясь выгрести самостоятельно. Он допоздна просиживал в своем тесном кабинете, пытаясь разобраться с современным миром. И если, проходя мимо его двери, Брок видел из-под нее полоску света, он брал в коридоре два стаканчика мерзкого кофе и стучался. Фотографию Зимнего на столе кэпа Брок заметил сразу, но не знал, как вывести разговор в нужное русло. А потом простая рамка темного дерева вдруг пропала. — Разбил? — поинтересовался Брок, потягивая некрепкую бурду из своего стаканчика. — Нет, просто… Думаю, мне стоит двигаться дальше, — пожал плечами кэп. И Брок понял для себя три вещи: во-первых, Стив Роджерс точно был геем; во-вторых, он явно ему симпатизировал, а в-третьих, Брок и сам… сам… — Кем он был для тебя? — Брок не ждал честного ответа, но кэп был не из тех, кто юлит и выкручивается. — Я его любил, — просто сказал тот. — Он умер. — А если я скажу тебе, что нет? — Брок не отрываясь посмотрел ему прямо в глаза. Тот фарс, в который превратилась после этих слов его жизнь, Брок поклялся не забывать до конца своих дней. Двойной двойной агент — такое вообще знала история мирового шпионажа? Разрываясь между ЩИТОМ и ГИДРОЙ, Брок сливал кэпу инфу на обе конторы в обмен на гарантии для себя и своих людей. И если бы не гребаный Пирс с его хеликерриерами, все могло пройти куда более безболезненно. Когда падающее здание погребло его под собой, последняя мысль, промелькнувшая в сознании Брока, была не о себе — на себя ему было плевать. Лишь бы Зимний не прикончил кэпа. Лишь бы сам кэп справился. Лишь бы они… В больнице его сперва навещал только Стив, часами просиживая у его кровати. Когда Брок смог, наконец, говорить, первое, что он прохрипел обожженной глоткой, было «Где?». Стив понял и несколько дней спустя привел с собой Баки. Потом были долгие месяцы реабилитации, о которых Брок вспоминать не особо любил. Из больницы кэп забрал его к себе, но всем вскоре стало очевидно, что маленькая квартирка в Бруклине с одной спальней с трудом вмещала двух суперсолдат и одного не-предателя, которому, вдобавок, требовался медицинский уход. Зимнему тоже нужно было личное пространство, обеспечить которое в таких условиях было просто невозможно. Кэп был человеком действия и без долгих размышлений купил дом, о чем и сообщил им за ужином. Конечно, это не был тот дом, в котором они жили сейчас, но он стал первым их совместным жильем, в котором каждый начинал с нуля. Именно там все и пришло в движение, сдвинулось с мертвой точки… — О чем задумался? — Брок невольно вздрогнул, когда его ладонь накрыла металлическая рука. — Да так, вспомнил кое-что, — он посмотрел на Баки и улыбнулся. — Что-то хорошее? — Другого не держу, малыш.