Будь моим смыслом

      На дворе начало сентября, а идущие по дороге школьники и студенты уже похожи на пролежавших в саркофагах тысячу лет мумий. Даже студенты-первокурсники не блещут радостью и оптимизмом от новой ступени в своей жизни. Каждый второй светит огромными синяками под глазами и видом убийцы. Режим за лето был безбожно сбит, вот и страдают до сих пор. А у кого-то и часовые пояса сменились.       — Это только начало, а я уже отчислиться хочу, — хнычет Спрингер, закрывая лицо руками.       — Так не поступал бы, кто тебя тянул то? — в момент вспыхивает Жан, у которого в 9 утра уже закончился и энергетик, и термос с кофе.       — Родители, чувак, родители, они у меня немцы, идеалисты. Вот и засунули в один из самых престижных университетов мира, — Конни морщится, вспоминая давление со стороны родителей. — Я вообще музыкантом стать хотел, а не это всё.       Кирштайн его понимает. Ой, как понимает. Не было его мечтой учиться в Гарвардском университете, уж тем более в институте юридических наук. Он мечтал о карьере гитариста или певца. Парень вырос на сцене. Его отец был известным во Франции композитором.       Каждый второй в этом университетском мирке оказался не американцем. Конни, его подруга Саша, Райнер Браун были родом из Германии, хотя, Райнер прекрасно знал французский, потому что родители сменили место жительства, когда парню было пять. Местный гений Армин Арлерт был вообще на половину русским, наполовину американцем. Вот только родители тоже жили в Германии. Вообще, здесь даже училось несколько друзей.       Тот самый умничка Арлерт поступил сюда вместе со своим другом Эреном Йегером. Умом последний не отличался, несколько пар уже успел прогулять, а иногда даже умудрялся отрубиться на парах профессора Смита. Занятия мужчина вёл настолько интересно, что Кирштайн слушал его с открытым ртом. Даже пофигист Конни делал заметки в конспектах, а неугомонная Саша переставала строчить сообщения своему жениху. Саша и Конни тоже были друзьями с детского сада, и часто говорили о том, что они уже чувствуют себя, как родные брат и сестра.       За первую неделю обучения Жан успел познакомиться с половиной своей группы. Даже с некоторыми ребятами из медицинского отделения, а также отделения искусства. На последнем, как раз, училась его сводная сестра Имир Фриц, которая, к слову, уже успела найти себе девушку. Миловидная Хистория смотрелась рядом с сестрой еще более милой и солнечной, чем была на самом деле. Пугающе-холодными были девушки с хирургического отделения: Микаса Аккерман и Энни Леонхард. Особой любовью к общению они не располагали, потому Кирштайн отметил только красоту волос брюнетки, на этом и всё общение.       Первый месяц прошёл, как один день. Многим стало настолько скучно, что даже бесполезные ночные прогулки и пьянки начали раздражать. Потому, коллективным умом Райнера, Жана и Конни, молодые люди решили создать свою музыкальную группу. Пусть она будет для души, но хоть какая-то польза от этого студенческого времяпровождения. Самым сложным оказался поиск места для репетиций. Все были приезжими, потому обитали исключительно в студенческом общежитии.       — Вот же блять, даже гараж на съем не найти, цены какие-то запредельные, — жаловался Кирштайн, обедая вместе с сестрой и её девушкой.       — А вам может подойти гараж? — голубые глаза Рейс святились какой-то радостью.       — Всё, что угодно. Главное, чтобы было свободное пространство и крыша не текла, — смеется парень, откусывая свой сендвич.       — Может быть, тогда гараж моего дома подойдёт? Скажи же, Имир, — девчушка толкает в бок Фриц, пытаясь найти поддержку.       — Лучшего предложения не будет, братец. К тому же, Хистория живёт без родителей, и ваша адовая музыка не будет пугать всю семью, — девушка делает большой глоток кофе и смотрит на блондинку. Та одобрительно кивает.

***

      — Ты лучший, Жанни, — на распев тянет Спрингер, повисая на шее друга.       — Фу, отлипни. И не называй ты меня так, бесит же, — Райнер только смеётся, думая о том, что нашёл себе хороших друзей.       На Craigslist* Конни откопал неплохую ударную установку за приемлемые деньги, гитары Райнера и Жана приехали вместе с ними в США, поэтому искать ничего не пришлось. Обустроить новое помещение помогали Хистория, Имир и Саша, а так же новый знакомый Райнера — Бертольд. Парень очень хотел посмотреть, как «трио» будет подбирать правильный подход к друг другу и в музыке, кто будет негласным лидером. Гувер учился на психологическом факультете, и любой опыт ему был полезен. После первой репетиции парни чувствовали внутреннее удовлетворение и необычайный выброс адреналина.       — А вы быстро «спелись», — смеётся Бертольд. — Мне кажется, что вашим негласным лидером является Жан. Кажется, что он задавал вам весь тон, — почёсывая подбородок, изрекает парень.       — Оно и логично, он, вроде как, вокалист, — посмеивается Конни, утирая со лба капли пота.       — Мне кажется, нам нужен ещё один гитарист, без ритма как-то тухло, — басит Райнер, стягивая с себя мокрую майку. — Чего тут так душно?       — Это гараж, чел. Можем сделать вентиляцию, иначе сдохнем здесь в один прекрасный день, — опять ржёт Конни, глядя на задумчивого Кирштайна. — Эй, чего завис? Земля вызывает Жанни, Земля вызывает Жанни, приём, — хорошие рефлексы помогают Спрингеру увернуться от летящей бутылки с водой.       — Я думаю, вообще то, чего привязался, — почти рычит Жан.       — Редкое зрелище, наслаждайтесь, пока можете, — в дверях гаража стоит Имир, показывая часы. — Вас в общежитие не пустят после одиннадцати, полчаса осталось, — все испаряются буквально в момент. В спину Имир летят колкие комментарии о её недалёкости от Жана.