Часть 2
19 февраля 2022 г., 16:10
Репетиции разбавляют нелегкую студенческую жизнь. Конни перестал ныть о том, что хочет отчислиться, Райнер перестал разграничивать личность «музыканта» и будущего юриста. Имир с Хисторией всё чаще посещали собрание сего музыкального трио, а Жан думал о том, как найти бас-гитариста и о том, как его бесит Йегер. Человек, который, действительно, особо не парился о своей жизни — Саша. Всё у неё было прекрасно, учёба ещё не обременяла заучиванием и полным пониманием происходящего, дома ждал Николо, готовый ужин и парочка пушистых хомячков. Что же ещё нужно для счастья.
Ничего не выводило из себя всех студентов, кроме существования пар профессора Аккермана. Мало того, что он спускал три шкуры, если ты опоздал хоть на минуту, ещё и палил любую возможность даже залипнуть в телефон. Саша, конечно, даже тут оставалась незамеченной, но не Жан с Эреном, которые получали каждую пару. Ещё частенько огребал Райнер, но ему как-то мало за это доставалось, максимум, выговор.
— Блять, можно хоть раз не заваливать нас дополнительными заданиями? Я выучил уже все возможные кодексы, даже у тебя таких познаний нет, — с тяжелым вздохом выдаёт Кирштайн.
— Видимо, Аккерман очень сильно вас любит, — Армин поправляет сползшие на кончик носа очки. — Эрен вон тоже учит, ну, если это можно назвать учёбой.
— Каждый раз, когда мы сдаём, то он просто кивает головой, иногда добавляя парочку слов. Удивительно, как Аккерман его ещё не прибил за такое, — сегодня Йегер опять уснул на его паре.
— Прячусь за твоей широкой и мужественной спиной, — открывает один глаз Эрен и закидывает ноги на парту.
— Нахрен иди и спи дальше. Как ты его вообще терпишь, Армин? — Кирштайн переводит разговор на Арлерта.
Блондин смеется, рассматривая расслабленное положение Йегера. Тот откинул голову назад, распущенные волосы спадали почти до пола, а из-под широкой футболки выглядывают острые ключицы. А ещё всегда говорит, что вообще не заботится о внешнем виде.
— Я с ним знаком с детства. Всё было намного хуже, сейчас, считай, остепенился, — улыбается Арлерт, поглядывая на друга.
— Да, Жанчик. Встреться мы на годиков 5 раньше, то твоё милое личико украшала бы пара ссадин.
— Чьё ещё лицо, Йегер. Ты явно был слабым хлюпиком, — подначивает Жан.
В ответ Эрен только цыкает, шумно выдыхает и снова закрывает глаза. Перемена ещё только началась, и драгоценное время можно пустить на сон. Кирштайн побесится и пойдёт к своим друзьям-музыкантам. Смотря на них, есть только предположение, что учёбой интересуется один Жан, и то из-за грозного вида Аккермана. На социологии и Кирштайн рвением к учёбе не проникается, слушая занудные речи Зика Йегера, по совместительству, сводного брата Эрена.
В столовой Саша грела еду, заботливо приготовленную Николо. Райнер допивал второй протеиновый напиток за день, Конни тянул лапшу быстрого приготовления. Пришедшему Жану кусок в горло не лез после парочки колких взглядов и комментариев от этого коротышки Леви. Сегодня студенту повезло, и он влетел ровно на 30 секунд позже преподавателя, что законом Аккермана ещё не совсем каралось. Удивительно было, что опаздывающий Йегер сегодня уже послушно сидел рядом с Армином и черкал линии на тетради. Особого оптимизма в глазах не горело, да и выглядел он потрепанным. Основное внимание Аккермана Жан привлёк постоянными гляделками на Эрена, который был будто в другом измерении.
— Кирштайн, рассматривай Йегера и все его прелести после моих занятий, а сейчас, будь добр, записывай конспект, — кажется, если бы Леви мог, то давно начал бы бить своих студентов.
Вся аудитория посмеялась, Йегер даже не пошевелился, а Жан пожелал, чтобы у Аккермана лет 5 не было везения.
Из воспоминаний отвлекают друзья, что-то бурно обсуждающие.
— Эй, чел, сколько можно зависать, бесит уже, — Спрингер отправляет в себя ещё одну порцию лапши.
— Я просто иногда пользуюсь извилинами, в отличие от тебя, Конни, — Саша от смеха чуть не давится.
— Хватит уже. Жан, о чём думал, — грубый грудной голос Райнера привлекает даже сидящего за 4 стола от них Бертольда.
Кирштайн сразу выдавать все свои мысли не собирается, а вот поесть, с радостью. Предусмотрительно, Жан протягивает одну булочку для Браус, а та радостно кивает.
— У нас нет знакомого басиста. Я даже предлагал свою старенькую бас-гитару на выступления, всем учиться в лом, — пожимаем плечами Кирштайн, выливая в себя половину кружки кофе.
— Может, кто-то из твоих друзей, Райнер? — у Конни не так много друзей, почти все сидят сейчас за этим столом.
— Порко музыкой никогда не увлекался, для него творчество — лишняя трата времени, Бертольд только за скрипку, а Энни это не интересно, — Райнер тоже не из общительных.
Следующую пару ведёт профессор Закариас. Очень высока вероятность, что уйдут все пораньше и без особо сложных заданий на дом.
— Сегодня выбирайте, на какие дополнительные курсы вы идёте, а потом можете быть свободны, мне вас еще потом распределять, — хоть профессор и кажется серьезным большую часть времени, он, действительно, беспокоился о группе. — Не берите слишком много курсов, слышишь, Арлерт.
— Конечно, профессор, — улыбается студент. Практически все уже знают о тяге Армина к наукам.
По счастливой, или не очень, случайности, Жан и Эрен записываются на одни и те же курсы. Что узнаётся в первый день, когда оба парня приходят на журналистику.
— Тебя тут каким ветром занесло? — Кирштайн немного удивлен такому повороту событий.
— Тот же вопрос, — в классе людей почти нет. Только какой-то рыжий парнишка за 3 ряда от них.
В класс заходит невысокая девушка в очках. По её образу заметна легкая эксцентричность.
— Доброе утро, студенты. Рико Брженская, ваш преподаватель журналистики. Через 5 минут начинается занятие, мы ждём кого-то? — у девушки громкий голос, разносящийся легким эхом по почти пустому помещению.
— Извините, я, кажется, не опоздала, — в дверях стоит запыхавшаяся Хитч Дрейс, видимо, проспавшая на автобус.
— Вы вовремя. Выбирайте себе пары, начнём с практики и разбора ваших стереотипов по поводу роли журналистов в интервью.
— Жан, ты не против работать со мной в паре? — с долей подколки говорит Эрен.
— Что ты, я всю жизнь мечтал поработать с тобой, — в ответ тону, отвечает Кирштайн.
Рико уже чувствует, что её работа будет весёлой.
