Будь моим смыслом

      Эрен действительно пережил потерю отца очень тяжело. Он был человеком, который всегда давал нужные и своевременные советы, оставлял выбор в любой ситуации на юного Йегера. А вина за гибель родного человека осталась у него глубоко на подкорке мозга.       На самом деле Эрен был совершенно не причем, просто позвонил Грише, чтобы тот забрал его с вокзала, где младший провожал Армина. Во время разворота недалеко от территории платформы какой-то бухой придурок врезался в машину Йегеров. Гриша умер от кровотечения. Эрен корил себя, что не смог остановить кровь, он ведь сын врача. Иногда ему снятся кошмары с участием отца, и снова приходится записываться к психотерапевту.       Музыкой Эрен начал заниматься в 7. Отец тогда взял его в гости к Крюгеру, у которого на шкафу лежала старая акустика. Ребенка так заинтересовал инструмент, что тезка просто вручил ее в дар малышу. Аккорды маленький Йегер освоил легко и просто, пальчики быстро научились цеплять лады, а через годик и баррэ оказалось не таким уж и сложным поворотом.       — Ты настоящий музыкант, сынок, — вороша тёмные волосы, хвалил отец, — большое будущее впереди, — за что получал тычок в рёбра от Карлы.       В 15 Эрену подарили бас-гитару. Гриша долго искал именно эту. Чёрная, с белым абстрактным рисунком, напоминающим позвоночник, и выбитом слове «FREEDOM» на грифе. Радости младшего Йегера тогда не было границ. Он осваивал новый инструмент днями и ночами, совершенно отрываясь от реальности, погружаясь в такты музыки. После случившийся трагедии Эрен разбил гитару, выкинув с окна. Его истерика тогда граничила с сумасшествием, он был готов навредить сам себе.       Из воспоминаний парня вытаскивают руки на собственных плечах. Они кажутся горячими даже через плотную ткань худи, длинные пальцы мягко касаются основания капюшона.       — Эрен, ты не передумал? — Жан откидывает светлую челку и смотрит в изумрудные глаза напротив.       — Нет, идём, — Йегер закидывает на плечо рюкзак, бережно поднимая гитару Жана.       — Чего руки то так трясутся, не бойся, все нормально будет, — бодро говорит Кирштейн, не зная, что Эрену сейчас тяжело от воспоминаний.

***

      — Блин, чувак, у тебя же есть потенциал, чего нормально то не играешь, — после недолгой игры Йегера выдает Спрингер.       — Видимо, просто давно инструмент в руках не держал, вот и плаваю, — нервно усмехается парень, и Жан готов поклясться, что сейчас в этих зелёных омутах он видел боль.       Конни что-то продолжает тараторить, доказывая Йегеру, что тот тут по доброте Кирштейна, а если играть будет так же, то они его выгонят.       — Хватит уже, Конни. Отстань от человека, если не умеет, то научится, а если просто отвык, то вспомнит. Мы прямо-таки звезды мирового масштаба, — Райнер из угла их небольшого гаража смотрит за разворачивающимися событиями и думает, что здесь нужен поп-корн.       Эрен цепенеет на несколько секунд. Его только что защищали? Зачем, думает он. А главное — это был Кирштейн?       — Хватит орать, идиоты, — в дверях появляется Имир с огромными пакетами. Они с Хисторией только что приехали из магазина, закупившись всем необходимым на неделю вперед.       — Кто-нибудь, пакеты может отнесете? — на самом деле, девушка и сама справится, но обстановку среди парней замечает и пытается разрядить.       Конни что-то бубнит под нос и забирает 2 пакета из рук Фритц. Остальные 3 перехватывает Райнер, с удивлением смотря на Имир, которая все это держала и не выглядела напряженной.       — Братец, чего это ты тут устраиваешь? — девушка разглядывает Жана, а потом резко притягивает за ухо. — Кадри Йегера другим путём, — еле слышно тянет девушка.       — Чего? — тут же вспыхивает Жан.       — Ничего, проводи Эрена до дома, говорю, а то у него с собой вещей много, неудобно это, — на прощание Имир машет рукой и гаденько улыбается.       Кирштейн переводит взгляд на Йегера. Тот смотрит на гитару неотрывно, будто гипнотизируя, а руки бьет в мелкой дрожи. Для Жана кажется ясным, что у кое-кого проблемы, но вот какие именно и что с ними делать — неизвестно.       — Давай я тебя провожу. У тебя действительно много вещей, еще и гитара теперь, — огромные зеленые глаза смотрят на Жана так, будто это глаза испуганного маленького олененка.       — Ты ее мне доверяешь? — как-то тихо для себя выдает Эрен.       — Вспомнишь, как играть, — Кирштейн цепляет эреновский рюкзак с ноутбуком и пакет с кроссовками.       На столе для Райнера и Конни оставляет записку «Дайте ему время».