Часть 1
8 февраля 2022 г., 22:00
Примечания:
Суть данной работы заключается в описании жизни одной из воплощений Элизабет, не встречающихся в каноне, т.е. её жизнь, место жизни, статус, окружение и характер полностью выдуманы мной. Елизавета - её имя.
-Клан богинь – настоящие лицемеры. Я ненавижу их всей душой. - как-то равнодушно бросила Елизавета, стоя под проливным дождём, таким тоном, будто начала повседневную беседу. – Мне не нужно вспоминать, я и так знаю, кем была и как умерла первая Элизабет. Но я не она. И я думала, ты уже это понял, Мелиодас.
Холодный взгляд нашёл демона в тени колонны. Девушка будто изначально знала, кто именно преследует её по пятам, ловя каждое движение, каждый вздох.
Демон судорожно вздохнул. Кажется, она так же совершенно не удивилась, увидев его, целого и невредимого, перед собой. Спустя сутки после того, как прислуга наконец оттёрла пол церемониальной залы от крови, в которой та, не колеблясь, отсекла ему голову одним взмахом меча.
Демон смотрел и не мог увидеть той грани, за которой начинается его такая родная и нежная возлюбленная. Сердце тянуло его вперед, как магнит, но в холодном мерцании глаз Королевы Уэльса не отражалось и тени его дорогой богини. Он смотрел на Елизавету – у неё было такое знакомое лицо, прямые серебристые волосы, голубые глаза. Парадокс, но та была как-раз одной из немногих её воплощений, как один в один похожих на оригинал. Но при этом, смотря на Елизавету, Мелиодас не мог найти в ней Элизабет.
Но также эта Элизабет совершенно точно знала, кто он и кем является она.
Демон гадал, что же в этой жизни так исказило её?
Елизавета же снова отвела взгляд, вновь подставляя прекрасное лицо холодным каплям. Ей казалось, она догадывалась, с какими мыслями на неё смотрел этот надоедливый мужчина.
- Ты ищешь во мне того, кого здесь никогда не было.
Демон поддался вперед, выступив из тени, возражая:
- Я знаю, что на самом деле это не так.
Елизавета устало закрыла глаза, промолчав. Ей не хотелось ничего на это отвечать. Была ли она раньше той Элизабет, что искал в ней Мелиодас? Возможно. Но разве сейчас это уже имеет смысл?
Та Элизабет умерла в ней слишком давно, чтобы наложить отпечаток на её личности. В детстве она действительно любила щенков и котят, таскала их в дом и нянчила на руках, - пока однажды отец не свернул их шеи, посчитав их досадной помехой.
До 13-ти лет Элизабет тайком читала сказки, о том, как рыцарь вызволяет свою принцессу из лап дракона, или как поцелуем принц спасает свою возлюбленную от проклятия злой мачехи. В 13-ть Элизабет выдали замуж в политический брак, а через декаду повесили голову её мужа на ближайших воротах, радостно распивая вино и высмеивая того и всю его семью. Почему? Да потому, что его отец, генерал их армии, принёс стране поражение на поле брани, а её муж «был бесхребетным рохлей», не тронувшим молодую девочку в брачную ночь.
Сказок не бывает, любовь не способна спасти от реальности. А реальность жестока – здесь девочек используют как разменную монету, выдают замуж после первой «крови» и отдают дочерей на растление взрослым мужикам; здесь людей казнят на право и налево, от плоти их счищают подошву, а гордость твою втаптывают в грязь - потому что могут. Здесь царит жестокость, сила и власть. И лишь имея все эти три вещи, ты можешь исключить себя из списка жертв и возвыситься над всем остальным.
Она ведь не мифическая богиня, всеми любимая принцесса небес, большая часть которых никогда не видела в глаза греха. Нет, она королева людей, не тех, что творят и созерцают – тех, кто уничтожают даже то немногое, что сами создали.
Холод лучится из её глаз. Мелиодас отмечает, что пусть они с Элизабет и похожи, но скорее больше, как близнецы. Черты лица Елизаветы не кажутся такими мягкими, скорее изящными, а глаза, широко распахнутые и лучащиеся верой, на её лице казались более резкими, как будто заостренными к краям, и очень, очень холодными. Будто внутри себя она хранила Стужу.
Мелиодаса, несомненно, волнует её прошлое. Но Елизавета никогда не расскажет ничего, что могло бы сократить между ними дистанцию.
Через день после того, как голову её мужа сняли с ворот, отец позвал Элизабет к себе.
«Я позволю тебе выбирать. Если ты хочешь смиренно принять свою судьбу – завтра я снова выдам тебя замуж за одного из моих приближенных, пока он не окажется бесполезным. А когда окажется, я повешу его голову на ту же пику, что и голову твоего первого супруга. Если не хочешь этого – иди на перекор судьбе. Уэльс не жалует слабых. Слабые здесь вянут, дохнут, гибнут, на радость остальным. Но ты – Бастория, и если ты не бесхребетная рохля, готовая позволить вытирать о твою гордость ноги всему Уэльсу, то гордо встанешь и заставишь всех склониться перед тобой. И если ты решишь гордо нести это имя, я дам тебе в руки и кнут, пряник, и даже трогательно похлопаю на твоей первой казни».
Элизабет выбрала второе. Ей показалось, что лишь таким образом она сможет обрести власть над своей жизнью. А значит – выйти касты жертв, став надзирателем в этом аду. И больше никогда не увидит, как хорошо отнёсшегося к ней совестливого человека казнят на потеху толпе.
Через месяц отец познакомил её с Морганой – колдуньей, что полностью изменила её жизнь. Через год она сама впервые казнила человека – мужчину, что замучил до смерти её служанку незадолго до этого.
В 15-ть Моргана нарекла её Елизаветой, и Уэльс обрёл наследницу, настоящую властительницу, перед которой, дрожа, склонился весь двор.
В 21 год Елизавета взошла на престол, проведя долгую церемонию панихиды над отцом. Никто не плакал, но она заставила плакать многих за неё, навсегда отпечатав в воспоминаниях народа, что даже Королевы бывают жестокими.
Елизавета знала, что по этому миру бродит погибель, которая когда-то пожалует к её двору – мужчина, накрепко связанный с её проклятием. Демон, что стоял сейчас в семи шагах от неё. Тот, которого не выкорчевать из этого места ни одной казнью, ведь смерть не брала его, а сам он пустил корни так глубоко в почву рядом с ней, что не избавиться.
И в каждое мгновение рядом с ним, ещё сильнее и безжалостнее колдунья ненавидела его. Ведь он был тем, кто пробудит воспоминания Элизабет, запуская древний механизм проклятия. И больше чем смерти Елизавета боялась кануть в неизвестности, исчезнув будто не существовало, будто не было маленьких трупиков домашних питомцев, которым та рыла могилу руками, повреждая нежную кожу; будто не было той реки крови, в которых она умыла руки уже очень давно, и тысячи лиц, которые уж точно не назвали бы её Святой Элизабет. Нет, эти лица кричали, извивались, проклинали её.
Но если Мелиодас пробудит воспоминания прошлых жизней, её место займёт настоящая Богиня, та, что своим присутствием сотрёт любую тень даже в самой потаённом уголке своей души.
Больше всего она боялась кануть в неизвестности. Бесследно пропасть, будто её никогда и не существовало. Не открыть больше глаза, не вдохнуть морозного воздуха. Даже не уйти по неизвестной дороге, которая бы когда-то её куда-нибудь привела, позволяя обрести своё истинное «Я».
Знал ли Мелиодас, что таким образом «казнил» уже не одну Элизабет? Осознавали ли многие её бесчисленные копии в последний момент, что их более не будет существовать? Бесполезные безликие копии оригинала, существующие лишь для того, чтобы когда-то уступить место истинному воплощению, а до тех пор хранить это вместилище, которым им любезно разрешили поиграть.
Елизавета смотрела вдаль. За воротами небольшой крепости виднелась кромка тёмного леса, передний ряд деревьев был срублен, и части брёвен тихо гнили под слякотью, распадаясь в трухлю. Крепость Кардифф пока не такая большая, как правящие крепости других королевств, расположенных по соседству. Всё, что есть – сама крепость в виде крепостного-замка, с двумя дозорными башнями и башней-донжон, основным зданием, соединенным между тремя башнями и сходящимся в углу без башни, образующими прямоугольник; крепость да внешние сооружения, такие как конюшня на 50 голов, колодец на внутреннем двору и, наконец, крепостная стена – сплошная, усеянная башенками дозора с возможностью передвижения прямо по ней и бойницами, через которые дозорные могли вести обстрел луками.
Сейчас она находилась на вершине одного из зданий, соединенного между дозорными башнями. Часть площадки выступала из-за ряда колон, поддерживающих искусно высеченный каменный навес, образующий эдакий полуоткрытый коридор от одной башке к другой. То было её личное творение – место, где она могла обитать наедине с собой. Совершенно не вписывающееся в грубый и небрежный мотив старого замка.
Но, впрочем, здесь ей было достаточно спокойно, чтобы отложить казнь демона до лучших времён. Всё же, может он и бессмертный, но и она не зря называется ученицей колдуньи, преступившей закон мироздания.
А пока… Она просто позволяла ледяным каплям стекать по её лицу, потихоньку омывая голову, и затекать, минуя ворот плаща, прямо под одежду. Холод щекотал сложенные едва заметные за плащом крылышки, прозрачные и блеклые, будто не крылья феи, а какого-то непримечательного мотылька. А демон тем временем смотрел на неё, распахнув свои изумрудные глаза, будто действительно пытаясь запомнить каждый миг её существования.
Будто он действительно ценил и желал помнить каждую Элизабет, даже если та была настоящей аномалией.
Её волосы, нежно причёсанные служанками, были частично собраны в «корону» из кос на голове. Причёска, увенчанная аккуратным венцом из черного драгоценного металла, подаренного ей на день рожденья наставницей из далёкого Королевства Колдунов, и платье – темно-синие блио, на бедрах черный пояс с серебряной вышивкой, - такая же вьется по кромке рукавов, только чёрная. Платье немного простовато для такого тождества, но всё же Мелиодас не может не поймать себя на мысли, что сегодня Его Королева напоминает настоящую нимфу, тёмную фею, спустившуюся в мир людей, дарящую своим подданым на память прекрасные, но кровавые терновые венки.
Как сейчас, когда она восседает на своём престоле, уперевшись щекой в кулак, задумчиво изучая очередного представленного ко двору бедолагу. Глашатай зачитывает повинную, а она смотрит своими холодными глазами прямо на подсудимого, да так, что тот обмерзает изнутри от ужаса.
Впрочем, Мелиодасу грех жаловаться – он сидит следующим, в ожидании своей очереди. Грех – вылакал всю выпивку из дворцового погреба. Он даже предполагает наверняка, что сегодня умрёт от на виселице.
«Зная, что ты воскреснешь, куда интереснее наблюдать как ты корчишься от удушения, мучительно сопротивляясь, а не мгновенно отсекая голову» - поделилась своими мыслями сегодня утром Королева, навещая его в камере. Мелиодасу казалось, что перед ним предстала лесная фея – настолько нарядной она сегодня была.
«Сегодня праздник?» - поинтересовался он, с интересом поддавшись вперед. Увы, наручники, вкреплённые в пол цепью, не позволили подойти прямо к решётке. Елизавета холодно улыбнулась, ничего не ответив, оставив демона гадать.
- Сегодня день рождения Королевы, - доверительно поделился с ним палач, стоящий чуть поодаль. Оба они были расположены чуть ли не у стены. Наверное потому, что для них данная церемония была скорее просто шоу, ведь оба знали, что через неделю окажутся ровно на этом же месте.
Мелиодас постарался запомнить этот холодный январский вечер, когда три раза удавился из-за того, что Королева забыла приказать снять его с виселицы, не таким удручающим. Всё же, кажется, сколько не пройдёт веков, трудно будет выжечь из памяти этот прекрасный облик. Элизабет, которых он видел ранее, были тёплые, манящие, уютные, но никогда не были подобны настоящей снежной фее.
Сердце билось набатом.
Может быть, дело было в проклятии? Из-за проклятия он был способен полюбить даже такую Элизабет. Нет, Елизавету.
Мелиодас опускается на колени, произнося клятву. Его золотые вихры сейчас слегка торчат из-под шлема, а изумрудные глаза жадно смотрят на девушку.
В грехе, в радости, в горе… Он клянется в своей душе быть с ней вечно, идти рука об руку, защищать её от всех опасностей… Он клянется быть верным ей рыцарем, её щитом, её соратником.
Мелиодас клянется в верности Елизавете, а не Элизабет. Но Королева, не веря не единому его слову, одёргивает руку от поцелуя.
- Ты полезен. – Холодно сообщает она. – Но не надейся, что получится заполучить моё сердце.
Демон смиренно прикрывает глаза. Он может получить ещё тысячу сердец Элизабет, но сейчас он готов посвятить себя Елизавете. Пусть. Пусть она не полюбит его, он согласен. Никогда не полюбит. никогда не вспомнит, никогда не исчезнет бесследно. Проклятие не настигнет Елизавету. Но взамен, пусть до самого конца, он сможет провести её через эту жизнь.
Да, Мелиодас больше не видит в ней Элизабет. Но всё же, иногда, он замечает, что перед ним стоит не абсолютно ледяная и жестокая Королева. Мелиодас многого не знает, Елизавета не отвечает на его вопросы, храня молчание. Но в этом молчании, как не странно, тот ощущает её печаль.
Беспощадные убийцы не грустят, а потому, демон знает, что в глубине души его Елизаветы теплится небольшой тёплый огонёк. Такой же, как у его Элизабет.
А ещё, кажется, его Королеве больше не приносят радости его казни.
- Эй, дружище, ты что-то затих! – громко ударила по столу деревянная кружка с железкой оковой. Это Бан отставил эль, откидываясь назад, упираясь спиной прямо в стену Шляпы-кабана. Они сидели на террасе, отмечая победу над Королём Демонов.
- Господин Мелиодас? – обеспокоенно спрашивает нежный голосок.
Мелиодас поднимает немного замутнённый взгляд, ещё не окончательно придя в себя. Он фокусируется на его богине, это немного помогает собрать мысли в кучу. И почему он сейчас вспомнил?..
- О чём мы говорили? – спросил он, потирая глаза. Надо же, что на него сегодня нашло.
Бан и Элизабет непонимающе переглянулись. Девушка неловко улыбнулась, отвечая:
- Сегодня холодный январский вечер. Такой холодный, что прямо изнутри пробирает. Пойдём согреемся?
Примечания:
Это лишь краткий отрывок, в дальнейшем я хочу более подробно раскрыть историю о Елизавете и Мелиодасе. А также как с Елизаветой связана Моргана, какой она человек… В чём фишка её существования. В общем, эта история жила в моей голове достаточно долго, но я решила что такое вступление будет неплохим.
