"Anomaly" | "Аномалия"

После возвращения своих «эмоций» из Чистилища, Мелиодас заметил, что довольно-таки часто выпадает из реальности, а его мысли посещают образы, которые он, казалось, давно позабыл. Стёр из памяти. Но сейчас давно утерянное после очередной смерти чувство потери вновь вернулось, беспощадно выжигая все семь его сердец. Все семь его сердец не могли вместить все сто шесть Элизабет, которых он держал на руках, оплакивал, хоронил… Каждую, которую любил. Поэтому, когда его сердце наконец освободилось, Мелиодас всецело посвятил себя любви. Но и это чувство постепенно гасло, пока Король демонов, по не многу, крал каждую кроху его любви. Смерть за смертью, раз за разом… А теперь эти чувства бурлили в нём, вернувшись в первозданном виде. Свежие, яркие, беспощадные… Оставшись наедине с собой, Мелиодас задыхался от переполняющей его любви, и погибал от разрывающей боли. Казалось, вот-вот его рёбра треснут, сердце лопнет, а лёгкие разорвутся. Как же раньше он жил с этой болью? Хотелось вернуться назад во времени и отдать отцу половину. Пусть подавится, раз так хотел. Если бы Король демонов мог чувствовать эмоции, не нужно было бы начинать Священную войну – возможно, он бы просто сгинул в тоске, да так и не выполз бы в мир людей. Если бы они могли чувствовать, то проклятия, наложенные ими, были бы более человечнее. Даже близость любимой богини, как бы это не было странно, не могла полностью развеять тьму в душе демона. Было ли это потому, что он до сих пор боялся её потерять? Или потому, что в глубине души, досадовал, что выжить смогла только она? Или именно она? Позже он ненавидел себя за эти мысли. Ночью они спали в обнимку. Мелиодас прижимал голову своей пары к груди, задумчиво смотря в потолок, слыша, как девушка мирно посапывает. И эти звуки успокаивали его сердце. Однако, закрывая глаза и проваливаясь в объятия Морфея, демон вновь и вновь видел множество лиц. И каждое из этих лиц, как не странно, он мог отличить. Каждую Элизабет он узнавал. В каждом сне он представлял, что было бы, сними он это проклятье в тот, очередной, раз. Сто шесть могил. Он устал считать. Сто шесть раз он рыл землю, порой руками, чтобы в очередной раз погрести девушку, в которую влюбился вновь. Каждая новая встреча была семенем, что пускало в его сердце новый корень. Цветок вял, а корни оставались, и, если бы Мелиодас мог, он бы уже давно харкался цветами, раздирая своё горло о шипы. Чувства душили. Если бы он мог, он бы выхаркал их вместе с кровью. Мелиодасу иногда просто хотелось вытащить их, отложить в шкатулку, и забыть, как страшный сон. Запереть на тысячу замков и сбросить в море. Будто этих трёх тысяч лет никогда не было. Война закончилась, проклятья больше нет. Его Элизабет мирно посапывает у него на плече, её животик слегка округлился, - намекая, что один никудышный капитан скоро станет отцом. Наступила новая, мирная эпоха, и демон, наконец, может отдохнуть. Но сны его всё равно не отпускают. И каждая Элизабет в этих снах смотрит на него разочарованно, будто каждой из них он предпочёл другую, более совершенную... Все смотрят одинаково, но, пожалуй, кроме одной. Той, на дне глаз которой всегда клубилась Стужа. Той, что поклялась, и до самого последнего дня так его и не полюбила. Той, чью тень он искал в каждой Элизабет, но так и не находил. Холодная, властная, беспощадная… Его Королева была словно зимний цветок, выросший против воли этого мира, и пустивший ядовитые шипы, жалящие каждого неугодного ей странника. Её лепестки казались невесомыми, но только тронь – и ты найдешь свою погибель. Погибель ведь продолжение прекрасного. А вы не знали? Но она была той, кто заставляла его сердце замирать. Пусть иногда и в слишком буквальном смысле, на час-другой, пока тело не восстановится. В то время, пожалуй, у него слишком часто выпадал родительский день. Не то, чтобы Короля демонов это не устраивало. Казалось, даже в Чистилище малость посветлело, - отец явно наслаждался. И всё же… Глаза демона неотрывно преследовали Королеву Уэльса в перерывах между казнями, с жадностью запоминая каждую деталь. Его Елизавета не любила его, но она никого вообще не любила. Она была всего лишь монархом, женщиной, что правила этой страной, следуя букве её закона и разговаривая со своими людьми на их родном языке – языке силы, языке жестокости. - Почему Королева не выйдет замуж? – поинтересовался как-то демон на кухне, где его тайком подкармливала кухарка, ставшая его неплохим компаньоном тихими вечерами. Миссис Блэгмори, Роберта, готовила очень аппетитного ягнёнка. Не то, чтобы Мелиодас хотел застать свою возлюбленную с другим мужчиной. Но, всё же, в этом регионе девочек выдавали замуж очень рано. Миссис Блэгмори нахмурилась, смотря на демона с неодобрением. - Она вдова. – впервые коротко отрезала всегда приятная в беседе женщина. Видимо, она решила, что демон решил посягнуть на вдовью честь. На севере с порядками всё было крайне строго. Не то, чтобы кухарка была не права в своих подозрениях. У демона ком встал в горле. На судьбу мужчины ему было всё равно, но то, что этот муж был в каком-то эфемерном прошлом, заставило его ощутить раздражение. - Она убила своего мужа? – с надеждой спросил Мелиодас. Наверное, впервые демон был действительно рад, что Елизавета без всякого сочувствия могла казнить любого человека. А ещё, он предполагал, что вряд ли это был счастливый брак. На какой-то момент Мелиодасу также показалось, что он возвращается к прежнему себе. Интересно, если бы тогда он встретил Елизавету, а не Элизабет, остался бы он Наследником престола демонов и командиром Десяти заповедей? Или бы снова покинул свой дом, чтобы последовать за возлюбленной? А может быть, он украл бы её, чтобы сделать своей Королевой в тёмном и жестоком мире демонов? Такую Элизабет было бы легче принять беспощадному командиру Десяти заповедей и принцу Преисподней. Хотя в богине он и полюбил её добрую натуру, способность сострадать даже такому беспощадному демону, как он сам. Элизабет была лучиком света, что рассеивал тьму сердец других. Елизавета же была ослепляющим январским солнцем, сопровождающим лютые морозы, прекрасным, но слепящим, и совсем, ничуть не согревающим. Рядом с ней люди, казалось, вот-вот обратятся в ледяные статуи. Но Мелиодасу, казалось, даже нравилось соскребать иней со своей кожи. Подробности брака Королевы Мелиодасу удалось выведать у миссис Блэгмори лишь спустя пол месяца, когда наступила ночь Йоля. Пока миссис Блэгмори кушеварила на праздничный стол, а Мелиодас методично подчищал дворцовые запасы копчёностей, на кухню заглянул внук миссис Блэгмори, Оливер, который работал в замке конюхом. - Бабуль, слышал, завтра Королева казнит Йозека. - Ах, невозможно! – всплеснула руками миссис Блэгмори. – Завтра же Йоль, как можно? Ты напутал. - Нет, - важно покачал головой Оливер, уплетая за обе щеки луковую похлёбку, совершенно магическим образом материализовавшуюся перед ним в момент, когда его задница коснулась лавки. – Королева объявила, что он – особое жертвоприношение. Завтра его выпотрошат на алтаре, а голову поставят на золотом подносе прямо на стол. - Я чего-то не знаю? – поддался вперед Мелиодас, заинтересованный, кто же мог разозлить Королеву сильнее него самого, раз Елизавета не поскупилась на свою фантазию ради этого человека. Кухарка и конюх обеспокоенно переглянулись. Миссис Блэгмори тяжело вздохнула. - Мистер Йозек раньше был вторым полководцем Короля Фрица. – С намёком сказала она. - И что? – не понял намёка Мелиодас, весьма не плавающий в пикантных темах Кардиффского двора. - А то! – всплеснул руками Оливер. – Мужем Королевы был господин Байран, сын первого полководца Короля, Хардела. Когда Хардел принёс Королю величественную победу нам давним врагом, заняв главную крепость, он обвенчал свою тринадцатилетнюю дочь с двадцатипятилетним сыном полководца, наградив его. Но когда Харделу пришлось уступить крепость из-за вмешательства альянса, Йозек первый настоял на том, что слуг нужно не только поощрять, но и наказывать. Через декаду голову Байрона повесили на стене, и она встречала войска, возвращающиеся в крепость во главе с Харделом. Йозек лично её отрезал и повесил, да так, чтобы принцессе было видно из окон как гниёт труп её супруга. - Получается, Элизабет выдали замуж в тринадцать?? - Тсс! – шикнула кухарка. – Её величество Елизавета! Не произноси это проклятое имя! - Его волнует, что Королева вышла замуж в тринадцать, а не то, что она через полмесяца стала вдовой. – Вздохнул Оливер, вгрызаясь в буханку чесночного хлеба. – Жалко, на самом деле. Байрон был бы хорошим королём. А Королева тогда ещё была обычной девочкой. Знаешь? Я рос буквально при дворе, в детстве помогал на свинопасе. Принцесса в детстве часто заглядывала посмотреть на маленьких поросят, особенно как они кормились. - Её подобное интересовало? – хмыкнул Мелиодас, вспоминая холодный равнодушный взгляд голубых глаз, обращённый вдаль. Нынешней Елизавете нравилось смотреть, как свиньи кормятся очередным заключенным. Он верил, что Елизавета раньше была больше похожа на Элизабет. Но тогда, получается, казнь супруга так изменила её, вытравив даже тень милосердия? Может, она любила его? - Да, ребёнок же. – Не понял его Оливер, продолжая болтать. – Но она – Бастория, и этим всё сказано. - О чём ты? – напрягся Мелиодас. Что не так было с этим родом? - Бастория очень гордый род. Таким был и Король Фриц Бастория, решивший, что единственная, кто достоин унаследовать трон – та, в ком течёт эта кровь. Хотя женщины у власти у нас испокон веков не водились. Он подтолкнул Королеву к тому, чтобы она стала наследницей. Говорят, даже свёл её с колдуньей, научившей Королеву пользоваться своей силой. С тех пор Елизавета держит в ежовых рукавицах весь Уэльс. И не скажу, что не права – при Короле Фрице в Королевстве процветал настоящий разбой, убивали на право и налево, лишь дворцовую прислугу старались не трогать, чтобы не беспокоить Короля. Насилие, грабёж, рабство… Чего только не видывал Уэльс, но как Королева внесла в распорядок дня казнь по расписанию, многие притихли. Казнь по расписанию это тебе, малец, не судебное предписание, это потребность обеспечения каждого приёма готовыми смертниками, и никогда не знаешь когда в закромах темницы закончатся сидельцы. Или, когда вместо смертников Королева решит казнить глашатаев. - Весьма уныло тут у вас, - рассмеялся Мелиодас, оценив иронию. - Уныло, но зато вполне спокойно. – Отбила миссис Блэгмори, приложив демона веником. – Ишь ты, это на праздничный стол! О боги! Кажется, миссис Блэгмори наконец заметила, как стремительно сокращаются запасы копчёностей. Оливер рассмеялся: - Чувствую, завтра на праздничный стол подадут копчённую рульку Мелиодаса.