Последнее прощай
2 июля 2024 г., 15:43
"Congratulations! The game is over. You've won." (с)
В конце июня город и его окрестности накрыл непроходящий тропический ливень. Дождь, обрушившийся на мегаполис, не стихал в течение трех долгих дней и стал едва слабее к концу четвертого. Метро, дороги и посадочные площадки магнитопланов оказались залитыми водой; транспортная сеть затормозила и встала, парализованная разыгравшейся непогодой. Колизей временно прекратил свои поединки; Давлат взял временный отпуск и улетел на юг, туда, где небо выглядело привычно голубым, а не затянутым тяжелыми свинцовыми тучами. Братья Мироновы уединились в своем особняке. В такую погоду меньше всего хотелось выходить на улицу. Теплый влажный ветер играл занавесками в холле второго этажа. Арен с Кириллом сидели в уютной гостиной первого. Арен заварил им обоим кофе, растопил камин, принес плед. Говорить с братом вот так, как нормальные люди, после эпического разноса Кирилла, было странно. Тот сидел в своём кресле, прижимал к разбитому носу пакет со льдом, и кидал на брата злобные взгляды. — И ты ещё смеешь смотреть на меня так, — произнес Арен, устраиваясь напротив него в роскошном индийском диване. Обстановка комнаты поражала изысканной роскошью и эстетической законченностью. Было видно, что у того, кто занимался ее отделкой, имелся отличный вкус и огромное состояние. Золотисто-кремовые тона фурнитуры мягко переходили в бежевые оттенки потолка, обоев и пола, которые благодаря специальным хитростям мастеров как бы сливались в единое целое и образовывали все вместе единую большую капсулу. Кресла, диван, туалетный столик, изящные книжные шкафы и каминная полка удивляли своей нетронутой красотой и вместе с тем ощущением уютного домашнего комфорта. Это больше походило на фотографию дорогого номера отеля из журнала категории люкс, чем на жилое помещение. После приезда брата Арен два часа убирал гостиную от последствий их насыщенного разговора. Он долго матерился, оттирая залитые кровью Кирилла диванные подушки. Сильно бить не стал — хватило и того, что брат чуть не погиб из-за идиотского решения ехать на стрелку с Вадимом один на один. — Я тебе, конечно, очень благодарен, — сквозь зубы процедил Кирилл, — но мне кажется, у меня перелом. — Нет там перелома, — бросил Арен. Имея богатый опыт выступлений в смешанных единоборствах, он умел рассчитывать силу. — Да тебя что бей, что нет — без толку. Кирилл в голове обозвал его самыми плохими словами, которые знал сам. Он, конечно, понимал, что старшему едва не стало плохо с сердцем, когда тот увидел огромную дыру в бронежилете и пулю, которой не хватило совсем чуть-чуть. Но это не значило, что нужно было заканчивать начатое Вадимом! Арен перевёл на него взгляд. Кирилл, помедлив, с досадой отвёл свой. Просто не смог бы выдержать. Да и никто бы не смог. Если даже у их отца не всегда получалось. — Теперь его нужно полностью обезвредить. Иначе он не успокоится, пока не убьёт кого-нибудь из нашей семьи. Кирилл с содроганием предположил, что в понятиях Арена значило «обезвредить». — Жаль, — тихо ответил он. — Чего жалеть? Он увел у тебя партнёра. — Не делай вид, что не рад этому, Арен, — насмешливо возразил Кирилл. — Я рад этому, — отмахнулся от него тот. — Вадим — нормальный мужик. С ним было бы лучше дружить, чем враждовать, — он еще раз недобрым словом помянул Андрея, который втянул брата во все это. — Но теперь он опасен для нас и нашего отца. Я уважаю Вадима, но если он еще раз попытается кого-нибудь грохнуть — я сам его пристрелю. Арен вытащил из портсигара дорогую турецкую сигару, неторопливо поднес к ней зажигалку и со вкусом, растягивая удовольствие, закурил. По комнате поплыли клубы дыма вместе с густым благородным ароматом редкой турецкой коллекции. — Сомневаюсь, что он захочет это сделать своими руками, — покачал головой Кирилл. — Он наймёт киллера. И сделает это не сейчас, а к следующему лету, чтобы отвести от себя подозрения. — Откуда у него деньги на киллера? — удивился Арен. — Живет в маленькой однушке, вкалывает на турнирах за копейки и ездит на этом шедевре архейской эры, — он имел в виду любимый внедорожник Раевского, который тот купил с первого крупного гонорара. Арен сделал еще одну затяжку и отпил из большой кружки любимый кофе без сахара. Жестом предложил Кириллу. Тот отказался — разбитый нос все еще сильно болел. — Вадим имеет крупные контракты с продавцами фармы, — пожал плечами Кирилл. Какие-то деньги у Раевского все же были. Он был наследником исполнительного директора небольшого регионального банка. Арен отмахнулся. — Не имеет значения, как он захочет отомстить. Убивать его просто так я не хочу, но и подставлять нас с отцом под удар — тоже. Нужно предупредить его, что если пострадает кто-то из нашей семьи — потом будет плохо кому-то из его. Кирилл согласно кивнул. Ему тоже совсем не хотелось убивать Вадима. Это было странно — ведь тот почти сделал это с ним. Такое с младшим Мироновым было впервые — чудом уклониться от смерти и не захотеть вернуть ее отправителю. — Надо как-то связаться с ним, — предложил Арен. — Через Андрея, — ляпнул не подумав Кирилл. Брат удивлённо выгнул бровь. — Вот точно не через него. Они помолчали. Оба думали о том, что натворил Дорофеев. Один вспоминал о нем с ностальгическим разочарованием, второй — со злым раздражением. Андрей откровенно смешил Арена. Воспитанный по суровым принципам своего отца, тот с трудом скрывал презрение, которое к нему испытывал. Андрей старательно делал вид, что ему было не плевать на Вадима, а сам трахался в душевой кабинке с Кириллом. Он предал Раевского после первого же поражения в Колизее — резко понял, что Миронова всё-таки любил больше. Андрей легко очаровывал людей своей сносящей харизмой и с такой же легкостью их предавал. Он мастерски изображал любовь и сострадание к Вадиму, проклинал Кирилла, называл его чудовищем, но в эту прекрасную актерскую игру поверил бы кто угодно, только не Арен. Старший Миронов видел его насквозь. От него невозможно было утаить ничего. Он читал Дорофеева как открытую книгу, и за это тот его ненавидел. Он понимал Андрея лучше, чем сам Кирилл, так и не сумевший разгадать бывшего любовника. Арен с раздражением наблюдал за метаниями возлюбленного брата; ему были очевидны попытки Дорофеева усидеть на двух стульях, выйти сухим из воды. Возможно, и Арен это признавал, он судил того слишком строго. Андрей разрывался между голосом совести и собственным сердцем; он хотел думать, что любит Вадима, а сам все это время по правде любил только Кирилла, а если быть точнее — самого себя. К чести Андрея, играл он хорошо. Арен знал, что у Дорофеева были определённые проблемы в отношениях с его братом, и подозревал, что тот хотел решить их с помощью Вадима. Ему было непонятно, хотел ли Андрей обезопасить себя от неадекватной ревности Кирилла, начав встречаться с сильнейшим средневесом региона, или всего лишь пытался вызвать ревность, убедиться в том, что Кирилл все еще любит его… Арену было плевать. Из-за этих игр Вадим пополнил собой число жертв Кирилла. У их семьи появился ещё один враг. «Да, мне же только этого не хватало», — подумал про себя он. Арен очень хотел поговорить с ним с глазу на глаз во время второго боя Вадима и Кирилла. Потом решил, что оно того не стоит — брат и без него понял, с кем был все это время. Из мрачных мыслей его вырвал голос младшего. — Жаль, что Вадиму не хватило ума сдаться сразу. Я бы не стал его избивать и насиловать. Арен кивнул. Он знал это. Если бы тот сдался сразу, Кирилл никогда бы не пошел дальше. Они с братом были далеко не святыми, но у них имелись свои принципы. Если Вадим подписывался на открытый махач, он должен был быть готов ко всему. Старший Миронов ощущал смутную вину. С одной стороны, они с Кириллом не были обязаны играть по правилам соперника. Братья всегда шли до конца, и не их вина, что для остальных это было слишком жестоко. С другой… Он помнил взгляд Вадима после их последней встречи в Колизее. Они всегда побеждали как умели. Если бы Арен с отцом десять лет назад не подписались на итальянскую кампанию, сейчас бы никого из них не было в живых. Они убили троих. Враги не пощадили его мать и убили бы его отца, если бы Азамат с Ареном проявили хоть каплю милосердия. Либо ты, либо тебя. Правил нет и никогда не было. В просторной, неярко освещенной комнате царило молчание. Арен докурил сигару и выбросил ее в специальную глиняную вазу. Дождь за окном усилился, сквозь толщу стекла было слышно, как ручьем стекали потоки воды с крыши дома. Кирилл оторвался от растопки дров в камине и вытер кровь из носа. Ему было больно осознавать, что человек, ради которого он пошел бы на другой конец света, спустился бы в преисподнюю и разорвал живущих там чудовищ голыми руками, оказался таким лицемером. Сейчас он не испытывал к нему ненависти. Только усталое разочарование, смешанное с беспокойством. Андрей не раз говорил ему, что хочет вернуться в Колизей. Кирилл знал, что Дорофеева сломало бы публичное изнасилование на глазах у восторженной ликующей толпы. Его оно не сломало, и Арен тоже перенес бы это с открытыми глазами и застывшей усмешкой на губах. А потом нашел бы соперника и убивал бы его очень долго и мучительно. А вот за Андрея ему было страшно. Впрочем, теперь он не нес ответственности за судьбу бывшего любовника. Мысли Кирилла занимал другой человек. И его кровоточащий нос, по которому от души вмазал брат, узнав, что случилось с ним в Хайд Парке. Арен отставил на столик чашку с кофе и мягко улыбнулся. — Не делай такое лицо, Кирилл. Я уже извинился. И отцу, пожалуйста, не говори. С меня уборка вечером.***
Вадим подписал документы об уходе из сборной вечером двадцать восьмого июня. Он дождался того момента, когда сходивший с ума от отчаяния и беспокойства Роман Андреевич последним ушёл с тренировки своих ребят. Поздним вечером Вадим незаметной тенью проскользнул в кабинет директора федерации и положил ему на стол подписанные документы об уходе из региональной сборной. Спасибо Нагорному и Тимофееву, которые постарались достать для него ключ и теперь были готовы к финальной части короткого плана Вадима. Из федерации он планировал сразу же вернуться домой, но сделать этого ему не дали. Спустившись на пустынную подземную парковку, Вадим лицом к лицу неожиданно столкнулся со своим главным ночным кошмаром. Кирилл. Откуда он, мать его, здесь. Видимо, все эмоции, испытанные Раевским в этот момент, отразились у него на лице. В одиннадцать вечера на парковке спортивного центра не было никого. Охрана обходила этот пост в двенадцать, а ночные уборщицы и задержавшиеся на тренировке ребята уже ушли. — Какая удача. Я как раз искал тебя, — улыбнулся Миронов. Сердце Вадима пропустило удар. Он чувствовал, как стремительно отнимаются мышцы, немеет все тело, неспособное нанести удар или постоять за себя, как ледяными тисками страха сжимает горло. Почему именно в этот день, когда Нагорный экстренно готовил билеты для переезда, а Тимофеев лежал в больнице после драки с друзьями Кирилла, он решил в одиночку прийти сюда и отнести эти проклятые документы?.. После всего, что с ним произошло, Вадиму было тяжело видеть возле себя людей. Даже родного отца и брата, не говоря уже о тренере и остальных. Он все еще не мог посмотреть им в глаза и не вспомнить, как стонал с толстым членом Миронова в своей заднице, а его близкие люди видели это. Он пришел сюда один… и теперь поплатился за свою глупость, встретившись с тем, кого уже не ненавидел, а просто боялся как самого страшного демона в своей жизни. — Зачем? — непослушными губами прошептал Вадим. От внимания Кирилла не укрылось то, как вздрогнул всем телом и напрягся при виде него Раевский. Он усмехнулся. Это, конечно, льстило его самолюбию, но сейчас Вадиму не стоило быть такой пугливой ночной бабочкой. Он просто хотел поговорить и, возможно, заняться приятным продолжением их разговора прямо здесь. — У меня к тебе небольшое предложение, — произнёс Кирилл. — Ты не трогаешь меня, мою семью и моих близких, и мы с братом не трогаем твоих. Я выплачиваю тебе компенсацию за моральный ущерб — сумму назовешь сам, и мы перестаем грызться, — он мило улыбнулся. Вадим смотрел перед собой, мечтая, чтобы этот ужас побыстрее закончился. Он не хотел драться с ним снова, влезать в разборки с семьёй и друзьями Миронова. Просто оказаться подальше от него и этого места и никогда больше не пересечься в радиусе пяти километров. Это было все, на что он надеялся. — Я был идиотом, когда ненавидел тебя из-за Андрея. Я не рассмотрел тебя сразу и влюбился, когда было слишком поздно. Если ты захочешь — я не появлюсь больше в твоей жизни. Просто дай мне загладить свою вину. Что скажешь? Раевский перевел на него взгляд. В его потухших карих глазах плескался затаенный ужас. — Никогда. Голос звучал так хрипло, как будто он неделю ни с кем не разговаривал. Вадим был рад, что вообще смог хоть что-то сказать. Кирилл закатил глаза. Ладно, он и не надеялся, что тот позволит ему хоть немного подтопить ледяную стену между ними. Миронов был готов к долгому пути к хрупкому перемирию. Этот парень, опрометчиво вставший у него на пути, вызывал уважение. И интерес. — Я оплатил Тимофееву операцию на головном мозге. Сложно, конечно, оперировать то, чего нет, но врачи дали хороший прогноз, — Кирилл лениво потянулся. На нем была черная ветровка с вышитой синими буквами фамилией и свободные серые штаны. В этом небрежном спортивном костюме знойный, мускулистый Кирилл выглядел, как всегда, охуенно. Вадим и не сомневался в том, что думала безмозглая охрана, пропуская эту тварь сюда. «Неужели правда приняли за одного из наших?» — Зачем это сделал? — отрешенно спросил Раевский. Он бы и сам оплатил операцию травмированному другу. Только не сейчас, а чуть позже. Кирилл иронично приподнял бровь. — Затем, что тебе пришлось бы влезать в долги, спаситель ты наш. И потом, Тимофееву этот самый мозг выбил я. Так что не строй тут из себя. Я виноват — я оплатил. Вадим неосознанно сделал шаг назад ближе к лестнице. Может, по ней получится от него убежать… — Выходы на стоянку блокируются в двадцать три ноль ноль, — елейным тоном оповестил его Кирилл. — Сбежать не получится. «Твою же…» — Прости меня, солнце, — Миронов шагнул к нему ближе и как бы невзначай опустил руку Вадиму на бедро. Тот сбросил ее с себя. — Хочу сделать это не из мести, а чтобы доставить нам обоим удовольствие… Он снова положил руку ему на талию, обхватил жестче и увереннее, притянул к себе. Вадим зажмурился в ужасе, попытался убрать его руки, разорвать контакт и исчезнуть отсюда. Кирилл сократил ту маленькую дистанцию между ними, которая еще оставалась; его бедра уперлись в бедра Вадима, животом он прочувствовал твердый пресс Раевского под тонкой летней футболкой. — Ты так легко оделся, — заметил Кирилл. — Не холодно? — он поднял голову и посмотрел ему в глаза. Тот был немного выше, но стройнее. У Вадима была прекрасная фигура, которой позавидовал бы любой парень. — Пойдем устроимся удобнее, — Миронов кивнул в сторону своего огромного джипа. — Давно мечтал трахнуть тебя на капоте. Он взял замершего как кролик перед удавом Вадима за запястье и решительно потянул за собой. На всей парковке стояли только две машины — их. В ближайший час сюда бы никто не пришел. — Умоляю, смени выражение лица, — обернувшись и посмотрев на Вадима, насмешливо попросил Кирилл. Он остановился и пристально посмотрел ему в глаза. — Я буду нежен. Обещаю, тебе понравится. Раевского била крупная дрожь. Он на автомате подошел к навороченному джипу своего врага и коснулся пальцами отполированного капота. После долгой езды металл был чуть теплым. Черный цвет внедорожника словно поглощал тот свет, который на него падал. Он был настолько огромным, что Вадима с комфортом можно было разложить на его передней части. Кирилл мягко толкнул его в грудь, заставил откинуться на локти. Просунул руку между ног, приподнял за бедра и уложил Вадима на теплый металл. Задрал его футболку, с наслаждением сжал крупные чувственные соски любовника. Тот скривился от боли. Миронов опомнился и отпустил его. Он уперся одной рукой в капот рядом с головой Вадима и заглянул ему в глаза. — Расслабься и получай удовольствие, — посоветовал Кирилл. Пальцы другой руки уже нашли шнуровку на штанах и справлялись со сложным узлом. — Ты отсюда не выйдешь, пока не кончишь. Такой послушный сегодня… — он усмехнулся. — Как жаль, что мы с тобой не встретились раньше…***
Их секс получился долгим, тягучим как патока, непривычно нежным и почти безболезненным. Когда оба отдышались от выносящих оргазмов, Кирилл наконец отпустил Вадима, и тот съехал вниз ему под ноги. Оттраханный, раздетый, с пылающими щеками и зацелованными губами — в таком состоянии Миронову жутко захотелось взять его еще раз, но времени у них оставалось совсем мало. Как и в прошлый раз, ему пришлось помогать Вадиму одеться. На самостоятельные действия тот в первые пятнадцать минут после секса был не способен. — Я отвезу тебя до дома, — поставил перед фактом Кирилл. — Тебя после оргазма опасно отпускать одного за рулем. — Там мой отец, — хрипло отозвался Вадим. Миронов усмехнулся. — И что?***
После скандального ухода из спорта Вадима Раевского его место в группе занял Роман Астахов. На следующих соревнованиях он противостоял бывшему бойцу Романа Андреевича Денису Калинину и проиграл ему с разгромным счетом. После ухода Вадима и отстранения Кирилла Денис обрел второе дыхание. Он тренировался как ненормальный по десять часов в сутки, стремился стать новым флагманом среднего веса. Его старания окупились — на очередном кубке региона он победил всех своих соперников и железно занял позицию первого номера среднего веса. Он шел к этому двенадцать долгих лет. В него никто не верил, его вспоминали, когда нужно было заменить травмированного Раевского на крупных стартах. А Денис это сделал. Кирилл, с интересом наблюдавший за новоявленным знакомым, — новый тренер Дениса был близким другом Азамата, — пытался сблизиться с ним, но после посещения Колизея тот словно перестал замечать Миронова. Денис всю карьеру ненавидел Вадима, но он никогда бы не пожелал ему того, что с ним произошло. Тимофееву провели сложную операцию в отделении нейрохирургии известной частной клиники. Прогноз оказался верен, и уже через три дня бывший спортсмен смог вернуться к нормальной жизни. Имя благодетеля, перечислившего на его счет нужную сумму, он так и не узнал. Алекс был уверен в том, что это кто-то из его богатых фанатов, пожелавший сохранить анонимность. Ландышев, Спиридонов, Сотников и Астахов остались в федерации и продолжили соперничество с набирающей обороты новой звездой Калининым. В клубе Давлата появился новый, пока неизвестный никому, элитный боец. Максиму Раевскому неизвестный доброжелатель оплатил обучение в престижном Александровском университете, куда мальчишка очень хотел поступить, но не прошел — пропустил вступительные из-за разборок брата. Его отец так и не смог выяснить настоящее имя итальянского богача-мецената. Роман Андреевич приостановил тренерскую карьеру. После того, что сделали с его фаворитом, Роман не нашел в себе силы тренировать новых звезд смешанных единоборств. Слишком силен был страх того, что случившееся с Вадимом произойдет еще с кем-то из его воспитанников. Примчавшийся к нему в кабинет поздней июльской ночью перед самым увольнением Кирилл так и не смог ничего добиться от сломленного горем тренера. Роман мало того, что знал не больше него о странном поступке Раевского, так еще и избил Миронова грязной мокрой тряпкой для мытья полов, облил водой из вазы и зашвырнул эту самую вазу ему в голову. Жаль, не попал — Кирилл в последний момент успел уйти с траектории полета, и ваза разбилась на тысячи осколков об дверной косяк. Роман знал только то, что с Вадимом, Иваном и Алексом, по их словам, все в порядке. Кирилла такой ответ не устроил. Арена, безрезультатно пытавшегося разобраться в ситуации вместе с братом, — тоже. В ночь на первое июля этого безумного лета федерация лишилась трех сильнейших бойцов средней весовой категории. Никому не были понятны хотя бы примерные мотивы Раевского, Нагорного и Тимофеева. Просто в один день они растворились в темноте жаркой июльской ночи. И Кирилл, не сумевший смириться с таким финалом, пообещал себе найти недавнего заклятого врага – просто увидеть его ещё раз. Попрощаться. В последний раз посмотреть ему в глаза. Вадим бесследно исчез.
