Побег души

       Хлоя вошла в комнату сына и улыбнулась, завидев ребёнка сладко спящим. Она прошла к окну, раскрыла занавески и распахнула настежь. На улице стояла жуткая жара, и вместо того, чтобы работать или учиться, хотелось провести весь день на пляже вместе с ребёнком, но девушка знала, что это будет очередной скандал с мужем, когда он придёт домой с работы и не увидит должного ужина на столе.        Когда Деккер выходила за лейтенанта Маркуса Пирса, ей было двадцать пять и она была беременна Фредди от него. Всё было прекрасно: шикарная свадьба, невероятное отношение к ней как к женщине, завтраки в постель и другие приятности, о которых она мечтала ещё с детства.        Однако Пирс изменился, когда сыну исполнилось два года. Его словно подменили. Сначала он допоздна задерживался на работе, а потом и вовсе сошёл с ума, требуя от жены всего, что только возможно и невозможно. С маленьким ребёнком на руках, она должна была успеть вылизать весь дом, приготовить ужин, сходить в магазин, приготовить ему ванную и при этом позаботиться и погулять с Фредди, который в этом возрасте был слишком капризным.        Хлоя с ног валилась, когда заканчивался день, но и на этом всё не заканчивалось. Муж требовал от неё любви и ласки, а позже начал применять более жёсткие меры, когда она хотя бы пыталась отказаться. Она была для него игрушкой, домохозяйкой, няней и горничной в одном флаконе. Его не волновал сын, он с ним даже не занимался, его не волновала она, потому что он знал, что, если она и станет чуточку гордой и решит сбежать — бежать ей некуда. Мать — алкоголичка, живущая вместе с бомжами в каких-то специальных заведениях для бомжей, а отец умер ещё лет пятнадцать назад. Он, в буквальном смысле, подобрал её с улице, когда она жила в полицейской академии, в которой училась. Она мечтала стать детективом, но так им и не стала. То ли из-за того, что Маркус не горел желанием помогать ей и всячески отговаривал, то ли из-за того, что всё-таки не хватило времени.        Фредди она родила в двадцать шесть и вся её жизнь перевернулась. Она любила своего ребёнка всем сердцем, и мальчик тоже разделял с ней эту любовь, постоянно находясь рядом в свободное время, но она часто задумывалась, какова бы была её жизнь, если бы они с Пирсом предохранялись? Он бы стал таким тираном? Она, наверное, сбежала бы от него ещё раньше, если бы не ребёнок. Бежать с маленьким сыном было абсурдом. К тому же — куда они побегут, если она не работает и денег у неё нет. Они живут лишь за счёт её мужа, и зарплата лейтенанта не должна быть такой высокой, но он приносит гораздо больше, чем, если бы они жили одни. — Фредвард, пора вставать, — Хлоя садится на корточки возле кровати сына, заправляя распущенные пряди волос за ухо. Когда мужа нет дома, она может позволить себе быть немного в беспорядке, потому что Пирс требует от неё собранности, как физической, так и в одежде и причёсках. — Мамуль, ну ещё пять минуток, — стонет мальчик, переворачиваясь спиной к женщине. Она усмехается и кладёт холодную ладошку на бок ребёнка. — Давай, милый, ты мне уже десять минут так говоришь, — продолжает она. Фредди переворачивается на спину, раскрывает глаза и смотрит на мать с доброй улыбкой. — Доброе утро, мам, — говорит он ей. — Доброе утро, — отвечает она, — Давай, малыш, поднимайся и тебя ждут твои любимые бутерброды с яйцом.        Хлоя никогда не рассказывала своему сыну, почему так сильно любит готовить эти бутерброды. Обычно их завтрак проходит с Маркусом, но сегодня он ушёл на работу раньше, из-за этого она всегда молчит. Её отец — Джон Деккер, полицейский и невероятный детектив, погиб при исполнении много лет назад, и эти бутерброды были его фирменным блюдом. Он любил их готовить, заворачивал ей с собой в школу и после его смерти они стали единственным, что никогда не изменится, что всегда будет ей напоминать о нём. Но ребёнку рассказать она не могла — Пирс запрещал даже имя её отца произносить вслух. И это было ещё одно потрясение для неё после долгой совместной жизни.        Фредди в синей пижаме с мишками направился в ванную, и Деккер проводила его взглядом. Он стал таким взрослым, и так сильно похож на неё, хоть муж и не перестаёт упоминать ей, что это его сын, Хлоя видит это сходство. У него голубые глаза, как и у неё, такие же привычки, её нос и губы… Он мужская версия её, как бы странно это не звучало, и ей всегда нравилось это. Он был её сыном, кто бы что не говорил.        Она ненавидела себя за то, что их ребёнок растёт и слышит ссоры своих родителей. Он слышит, она знает это, потому что они ругаются слишком громко, но она ничего не может с этим поделать. Фредди никогда не упоминает ей об этом, и она очень надеется, что мальчик не знает, чем обычно заканчиваются эти ссоры. Видеть мать по утрам накрашенную и одетую лучше, чем знать, что скрывается за тонной макияжа и одеждой. — Сегодня контрольная по алгебре, малыш, постарайся не нервничать и решать всё спокойно, — говорит женщина, когда ребёнок усаживается за стол. Он странно смотрит на неё, разглядывая её лицо и глаза. Кажется, как будто он пытается проникнуть ей в душу. — Тебе было очень больно? — спрашивает он и она замирает с тарелкой в руках. — О чём ты? — ошеломлённо она задаёт вопрос ему. — Ты не можешь всю жизнь скрывать от меня тот факт, что папа тебя бьёт, — мальчик опускает взгляд на стол и теребит пальчики, — Я слышал, как вы ругались вчера вечером, а потом то, как ты упала. Это было очень больно?        У Хлои кружится голова от этих слов и перехватывает дыхание. Она с грохотом ставит тарелку на стол и упирается руками о столешницу. То, чего она боялась. Боялась, что когда-нибудь он узнает об этом.        Она делает глубокий вдох и выдох, на что глаза ребёнка расширяются от страха. — Мама, — он вскакивает с места и подбегает к ней, чтобы взять за руку, — Тебе плохо?        Деккер по-доброму ему улыбается и мотает головой в разные стороны. На глаза проступают слёзы и ей приходится сесть. — Хорошо, — соглашается она с сыном, — Отрицать всё будет слишком глупо, конечно же. Не могу поверить, что ты стал уже таким взрослым, — она усмехается, потеребив его по волосам. Обычно это действие вызывало у него недовольствие, но сейчас он выглядел слишком серьёзным, — Твой папа — хороший человек, чтобы ты о нём от кого-то не слышал… — Мой папа — урод, — прерывает её сын, — И ты прекрасно знаешь об этом. Не нужно говорить мне о нём что-то хорошее, просто потому, что он мой отец. Биологический отец, которому нет до меня дела, точно также как и до тебя.        Хлоя склоняет голову на бок и улыбается ему. Маленькая слезинка скатывается по её щеке и Фредди тянется к ней, чтобы обнять её. — Так это было очень больно? — продолжает мальчик. — Это было и вправду больно, — соглашается с ним мать, поглаживая его по голове, — Но если это означает, что ты вырастешь в достойных условиях, то это не настолько больно, как то, что у тебя не будет счастливого детства. — Так всё это из-за меня? Ты терпишь все его издевательства из-за меня? Давай уйдём. Неважно куда. Мне неважно, где мы будем жить, мам. Я хочу, чтобы ты была счастлива, — он отстраняется от неё и заглядывает в глаза своими огромными. Интересно, она также действовала на своего отца, как сейчас её собственный сын на неё? — Малыш, — смеётся она, — Всё не так просто, как ты думаешь… — А что просто? Ждать, когда он убьёт тебя? Мама, пожалуйста. Я люблю тебя, и я не хочу потерять тебя. — Если мы сбежим, он нас найдёт. У него больше возможностей, у него есть связи и он сделает всё, чтобы отобрать тебя от меня, а я не хочу этого, — она опускает руку ему на спину и легонько поглаживает, — Давай, кушай, и тебе пора в школу. Не думай обо мне, со мной всё будет хорошо.        Мальчик перехватывает её ладонь, когда она собирается её убрать и прикладывает к своей щеке. Он чувствует холод её пальцев и хочет обнять ещё сильнее, ему хочется сделать всё, чтобы его мать больше не страдала. Он никогда раньше не думал, что отец способен поднять руку на женщину, и вчера было первый раз, когда он это услышал. Но, судя по реакции мамы, это происходило не впервые. И больше всего расстраивало, что она ничего не делает, чтобы избавиться от постоянной боли, только лишь из-за него — из-за своего ребёнка, который живёт лучше, чем многие его одноклассники. Его мама, самая хрупкая женщина, которую он когда-либо знал, терпит насилие над собой, чтобы обеспечить будущее своего ребёнка. После таких признаний, он стал любить её ещё больше. — Я люблю тебя, мам, — говорит он ей, как будто никогда раньше об этом не говорил. — Я тоже люблю тебя, малыш, — отвечает она. Ему бы разозлиться, что она постоянно его так называет, потому что он давно уже не малыш, но он не может. Не раньше, когда ничего не знал, не сейчас, когда правда открылась для него. Он придумает что-нибудь, он обязательно это сделает, потому что его мать больше не должна страдать из-за него.

***

       Около школы собралось куча народу. Родители приводят своих детей, прощаются с ними и счастливые уходят домой. Хлоя также привела своего ребёнка в учебное заведение и слегка наклонилась вперёд, чтобы разговаривать с ним на одном уровне. Мальчик был чуть выше её плеча и она даже не успела заметить, когда из маленького комочка он превратился в такого взрослого и умного парня. Не успеет оглянуться, как придёт домой и скажет, что женится. — Удачи тебе на контрольной, — говорит она ему, поправляя воротник рубашки от школьной формы. Никогда не понимала рвение Маркуса отправлять сына в лицей. Обычные школы также неплохо справляются с воспитанием и обучением детей, к тому же Фредди часто говорил, что ему здесь не нравится. — И тебе тоже удачи, мамуль, — отвечает он, чмокая её в щёку, — До вечера.        Мальчик весело машет ей рукой и исчезает в дверном проёме, смешиваясь с толпой учеников. Хлоя оттягивает полы своего пиджака, посильнее закутываясь в него, хоть и понимает, что на улице сегодня тепло. В последнее время, а если быть точнее, то почти сразу же, как только Маркус охладел к ней, она стала чувствовать себя невероятно замёрзшей. Даже её ребёнок неоднократно упоминал ей о холодных руках. Но что она может сделать, если только таким образом, он сможет получить хорошее образование?        Деккер возвращается домой в двенадцатом часу утра, с огромными пакетами, которые едва ли может поднять. Она вытаскивает их из машины, опуская на землю, чтобы закрыть багажник, когда мимо проходит их сосед. Мужчина сорока лет, всегда прилично одетый и вкусно пахнущий. Он уже давно общается с ней, когда её муж на работе. — Миссис Деккер, — улыбается он, и она выпрямляется, проводя рукой по волосам, зачёсывая их назад, — Давайте я вам помогу. И вы знаете, что отказов не принимается.        Он наклоняется к пакетам и умещает их в обе руки, разрешая ей только открывать ему двери. Она спешит за ним, усмехаясь над его добротой, но чувствуя невероятный прилив тепла от таких действий. Незнакомый мужчина заботится о ней больше, чем собственный муж.        Он ставит пакеты прямо в кухне, понимая, что именно туда их нужно отнести, делая это уже не в первый раз. Они знакомы уже с самого начала, когда только переехали в этот дом, и она помнит, как он смотрел на неё впервые. — Ваш муж снова на работе, не правда ли? — он поправляет свою куртку и зачёсывает свисающие волосы на лоб назад. — На работе, — подтверждает Хлоя, — Может чаю или кофе, за то, что вы мне помогли? — Я бы с удовольствием, но моя жена снова подумает, что я с вами флиртую, — усмехается он и Деккер расплывается в улыбке. Стоит ли ей говорить ему, что он действительно, невольно, каждый раз флиртует с ней?        Он уходит как раз вовремя, потому что через полчаса после его ухода возвращается Маркус.        Хлоя успела только разобрать пакеты и поставить кастрюлю с водой на газ для супа, когда он злющий вошёл на кухню. Мужчина открыл холодильник под её удивлённый взгляд и достал оттуда бутылку пива, открывая её зубами. Женщина мгновенно вжалась в столешницу спиной, уже инстинктивно, понимая, что может произойти, когда он в таком состоянии. Лучше молчать, чем спрашивать, что случилось.        Пирс проходит мимо неё в гостиную и плюхается на диван, исследуя тело жены уже оттуда. Его взгляд падает под стол, когда он видит там что-то блестящие, и, снова поднимаясь, он наклоняется, чтобы достать оттуда пуговицу от куртки их соседа. — Он снова здесь был?! — грубо спрашивает он, показывая ей то, что он нашёл. Женщина сглатывает. — Он помог донести пакеты до дома, — отвечает она. — Очень мило с его стороны, не правда ли? — он подходит ещё ближе и касается рукой её щеки. Он проводит ей по всему её лицу, и, когда ладонь оказывается посередине, перекрывая глаза нос и губы, он с силой отталкивает её назад. — Шлюха! — кричит он, снова надвигаясь. Хлоя оборачивается назад, понимая, что бежать некуда и она упирается в плиту, а муж наступает всё быстрее и быстрее.        Мужчина хватает её за горло и приподнимает над полом, когда она хватается руками за его и пытается вырваться из крепкой хватки. Она болтает ногами, кряхтит, извивается, но он не собирается отпускать. Кричать о помощи нет смысла из-за хорошей изоляции. Он откидывает её к стене и она ударяется об неё спиной, скатываясь на пол. Если бы только ей удалось закончить полицейскую академию, возможно, она бы знала, как себя защитить в подобных ситуациях. Маркус бьёт её ботинком в живот и она складывается пополам, хватаясь руками за больное место. — Потаскуха! Муж из дома, а она уже расставляет свои ноги перед первым попавшим! — Это неправда! — кричит она и новый удар заставляет её вскрикнуть уже от боли. Мужчина бьёт её ногами, не собираясь даже наклоняться. Он приколачивает её тело к стене и избивает в одно и то же место, пока, внезапно не перестаёт. Хлоя скукоживается в калачик ещё сильнее, обхватывая себя руками, когда слышит звук падающего тела. Фредди стоит с вазой в руках и злобно смотрит на своего отца. Она не может думать о том, как долго он был там и сколько всего смог увидеть. Мальчик бросает вазу на пол и с воплями «мамочка» бежит к ней. — Мамуль, — маленькие ручки тянутся к ней и он обнимает её, даже не представляя, какую боль она от этого испытывает. Она кашляет и потом пытается справиться с болью, чтобы подняться, — Давай вызовем скорую? Тебе больно, — теперь из его уст это звучит не как вопрос, а как утверждение, с которым Хлоя просто не может спорить. Она приподнимается в сидячие положение по стене, прикладывая руки к животу и смотря на то, как из-под головы мужа вытекает кровь. Больше всего на свете она не хотела, чтобы её родной сын кого-то убил, даже таким вот образом. — Проверь, есть ли у него пульс, — просит она и мальчик удивлённо складывает брови. — Чего? — спрашивает он у неё. — Приложи два пальчика к шее, — повторяет она, — Сонная артерия, — она с трудом может говорить, корчась от боли. — Я знаю, где находится сонная артерия, мам, — громче отвечает он ей, — Но почему ты беспокоишься о нём, когда он чуть не убил тебя? — Я не о нём забочусь, — кряхтит женщина, — Если он мёртв… — Это будет означать, что я убил его, — заканчивает за неё ребёнок, а потом разворачивается и ползёт на коленях к телу отца. Он осторожно касается его шеи и облегчённо выдыхает, — Как бык, ублюдок. — Фредди, язык, — более строже говорит Хлоя, прикрывая глаза. Мальчик бегает по дому в поисках телефона и Деккер уже в полубреду слышит, как он называет их адрес диспетчеру. Вот так денёк, конечно. А ей ещё предстоит спросить у сына, как он оказался дома так рано, и почему Маркус тоже явился раньше обеденного перерыва.

***

       Приходит в себя она только в больнице. Белая комната, куча коек и она голая под простынёй. Всё кажется таким нереальным, что на мгновение ей думается, что она умерла, и только противный писк аппаратов заставляет поверить, что это реальность.        Она помнит лишь то, как её привезли в больницу, и что ей стало настолько плохо… Врачи что-то кричали про внутренние кровотечение, а она могла думать лишь о сыне, который держал всю дорогу её за руку, пока его не оторвали от неё у операционной. Что с ним будет? Что с Маркусом? И с кем её ребёнок? Столько вопросов, на которые нет ответов.        Она хотела бы сглотнуть, но во рту всё пересохло, будто она неделю находилась в пустыне. С трудом, ей удалось заглянуть под простыню и в дневном свете увидеть огромный синяк, распространившейся по её животу. На её теле уже давно не было живого места. Старые раны не успевали заживать, когда появлялись новые. И сейчас, побывав на пороге смерти, она, вдруг, осознала, что, если с ней что-то случится, её сын останется с этим тираном, который вырастит из него такого же ублюдка, как и он сам.        Хлоя облизала пересохшие губы и зажмурилась, чтобы не заплакать. Когда её жизнь стала такой? Ей так хотелось любви и заботы от кого-то после смерти отца, когда мать спилась и бросила её, променяв на своих бомжей, и ей казалось, что Маркус именно тот, кто даст ей это. Она думала, что уже давно расплатилась за все свои грехи, которых даже не помнила, но оказалось, что смерть отца и жизнь с матерью-алкоголичкой были лишь цветочки. — Осторожно, главное никаких резких движений, понял? — дверь в палату открылась и Деккер повернула голову, чтобы встретиться с обеспокоенным лицом своего двенадцатилетнего сына. Медсестра держала его за плечи, когда подводила к её койке и она улыбнулась, как только ребёнок оказался рядом с ней. — Посмотри, кто очнулся, — женщина ободряюще сжимает плечи мальчика и отпускает его, — Помни о том, что я тебе говорила.        Фредди кивает и осторожно подходит к матери. Она протягивает к нему свободную дрожащую руку и он аккуратно перехватывает её в свои ладошки, поднося к губам. Действительно, такой уже взрослый. — Мамочка, — шепчет он, не выпуская её руку из своих и прикладывает к своему лицу, — Я так испугался, — признаётся он, — У тебя была кровь изо рта, а в школе говорили, что это плохо. Во всех фильмах, где у человека шла кровь изо рта, потом он всё равно умирал. Я испугался, что ты тоже умрёшь, — в его глазах стояли слёзы, но он пытался сдерживать их, протяжно моргая. Хлоя почувствовала, как её сердце разбилось на множество осколков, когда она услышала такие слова от своего сына. — Малыш, — прохрипела она, выдавливая из себя улыбку. Она была настолько слабой, накачанная обезболивающими и наркоз ещё не до конца отошёл, поэтому сейчас она чувствовала себя так хреново, что едва могла двигать языком, — Внутреннее кровотечение… лечится, — продолжает женщина, всё также улыбаясь, — Всё будет хорошо, — заканчивает она, прикрывая глаза. Мальчик продолжает держать её руку, будто это источник того, что она всё ещё жива, хоть её кожа по-прежнему слишком холодная. — Почему ты всегда называешь меня «малыш»? — вдруг спрашивает он. — Сегодня ты чуть не умерла, но всё равно называешь меня малышом, будто ничего не произошло. — Потому что ты мой малыш, — по-доброму отвечает она, — Мой сын, моя гордость.        Она ещё что-то мычит ему в ответ, а потом проваливается в сон, и Фредди может наблюдать только за тем, как слёзы скатываются по её щекам. Его мама столько всего сделала для него, вырастила, заботилась о нём, и сейчас он видел, как она плачет во сне. Ему кажется, что теперь это будет его кошмарным сном — видеть её такой.        Он вспоминает, что делала она, когда они вместе лежали с ним в больнице. Это было два года назад, когда у него была пневмония. Мама всегда была рядом, держала его на руках, укачивала его, когда ему было плохо, хоть он и был уже достаточно взрослым ребёнком. Она всегда была с ним. Теперь пришла очередь быть ему с ней. — Ты права, — шепчет он, — Всё и в правду будет хорошо.        За пару дней, в которые он узнал многое о своей семье, чего не знал ранее, ему пришлось мгновенно вырасти. Теперь он понимал, почему мама не хотела ему ничего рассказывать, чтобы он не слышал то, как они ссорятся. Она хотела продлить его беззаботное детство. Но он не хотел этого детства, если ценой всему была её жизнь. Сегодня отец избил её до внутреннего кровотечения, а завтра он убьёт её окончательно. И весь его мир рухнет без мамы, потому что всё держалось лишь на ней.        Он вышел в коридор, как просила медсестра, давая ему пять минут на общение с матерью, и сел возле её палаты на скамейку. Даже, если за ним явится отец, он отсюда не уйдёт. Никогда не уйдёт, пока она не будет в порядке.        Мальчик достал из кармана телефон и открыл сообщения со своим другом.

Какой был у тебя план?

 — пишет он. План — побег, — отвечает ему Дэнни, которому он писал. Фредди опускает телефон к коленям и смотрит в одну точку, обдумывая своё решение. Если мама согласится, это будет их самым лучшим решением. — Поговорил с мамой? — медсестра останавливается возле него и мило ему улыбается. Ему хочется ответить ей, что не стоит притворяться с ним, но понимает, что мама бы не одобрила его подобное поведение. — Поговорил, — отвечает он. — Кто тебя может забрать, малыш? — спрашивает она. — Только мама может меня так называть, — грубо говорит он, — Никто меня не может забрать, потому что я не уйду от мамы.        Женщина удивлённо смотрит на него, не зная даже, что ей делать. Она слышала, что привезли оба его родителя, но даже не думала о том, что мальчика некому больше забрать. — Может друзья родителей, дальние родственники? — не унимается та. — Никого нет, — спокойно отвечает ребёнок, — Я просто хочу остаться с мамой, — он поднимает на неё взгляд опечаленных глаз, и она видит страх внутри них. Он боится. Боится того, что уйдёт домой с кем-нибудь из друзей или родных, и за это время мамы не станет. Как будто, если он останется сидеть здесь, с ней ничего не произойдёт. — В чём дело? Почему ребёнок в отделении? — слышится строгий мужской голос и мальчик поднимает на него взгляд. Мужчина в белом халате, с двухдневной щетиной, уложенными чёрными волосами и шоколадными глазами смотрит на него. На его бейдже написано «Люцифер Морнингстар. Хирург». По всей видимости, он и есть врач его матери. — Это сын нашей новой пациентки, — поясняет медсестра, — Его отец в другом отделение. Было нападение на их дом, мальчик вызвал скорую. Забрать его некому, вот он и сидит у палаты своей матери.        Мужчина с подозрением смотрит на ребёнка. — А у отца ты был? — спрашивает он. — Не хочу его видеть, — он отворачивается и складывает руки на груди, — Мама здесь из-за него. — Хорошо, — сдаётся мужчина и садится рядом с ним, глядя на медсестру. Он не особо любил детей, но оставлять их в подобной ситуации он тоже не мог, — Почему бы тебе не позвонить родственникам, или своим друзьям, чтобы тебя могли забрать на время, пока твоя мама в больнице? — Я не хочу оставлять её одну, — восклицает он, — Она лежала со мной в больнице и ухаживала за мной, я хочу тоже помочь ей.        Люцифер склоняет голову, смотря на него. Он впервые видел ребёнка, который так сильно переживал за своего родителя. Одного из. Он не может вмешиваться в личную жизнь своих пациентов, но ему теперь даже интересно, что же такого мог сделать отец этого мальчика, что он даже не хочет проведать его, сидя возле палаты своей матери. — Я сегодня на сутках, — продолжает мужчина, — Можешь переночевать на диване в моём кабинете, а завтра будем исходить из состояния твоей мамы, и решать, что делать с тобой дальше.        У Фредди как будто открывается второе дыхание и он радостный кидается в объятия врача, от которых он отшатывается, словно его ударили током. — Спасибо, — молвит мальчишка, — Спасибо.        Врач сдвигает брови к переносице и поднимает руки вверх. Разница в размерах координальная, он чуть ли не в два раза больше ребёнка, обхватившего его руками за талию. Интересно, свою мать он также крепко обнимает? — Пока что не за что, — отвечает он, чувствуя какое-то странное тепло внутри себя, хотя уже давно не чувствовал подобного. Он хлопает его по волосам, а потом перехватывает под локтем и тащит в свой кабинет. Они обмениваются своими именами, Фредди рассказывает про контрольную по алгебре, которую прогулял, и про то, как застал своего отца, который избивал мать. Он умалчивает про вазу и говорит о том, что это сосед ударил папу, а потом пытается справиться с чувствами вины за свою ложь. Хотя, кажется, что Люцифер понимает, что он лжёт, — Почему твоя мама тогда просто не могла уйти от такого мужа? — спрашивает мужчина. — Потому что ей некуда, — коротко отвечает мальчик и рассказывает про родителей своей матери. Он никогда не был особо болтлив, но сейчас, сидя за столом главного хирурга с чашкой горячего шоколада из автомата, ему кажется, что он поступает правильно, рассказывая ему про всю свою жизнь и жизнь своей матери. Люцифер слушает его, не перебивает и не спорит с ним. Он не пытается его переубедить в чём-то, как будто верит каждому его слову. И это внушает доверие к этому человеку. — Не хочу тебя расстраивать, ребёнок, — говорит он, — Но сегодня травмы твоей мамы были слишком серьёзны, — продолжает доктор, — Это не значит, что с ней что-то случится, потому что всё уже позади и она идёт на поправку, но это значит, что вам с ней действительно нужно уходить от твоего отца, потому что ещё один подобный случай может оказать роковым, если ты меня понимаешь. — Я смотрел множество детективных фильмов и сериалов, я знаю, о чём Вы говорите, — подтверждает Фредди, — Но мама не послушает меня, она думает лишь о том, как обеспечить мне хорошее будущие. Она заботится обо мне, но не о себе.        Доктор по-доброму улыбается, скашивая глаза к двери. Это необычный случай, когда он так хорошо общается с детьми, и, когда видит таких благородных детей. Его родители бросили его в детском доме и всю свою жизнь он провёл там. Были опекуны, были те люди, которые хотели забрать его, но все возвращали обратно, понимая, что не потянут такого, как он. И ему всегда казалось, что все родители такие — они рожают детей только лишь для своей выгоды. Но здесь… Здесь было что-то другое. Эта женщина, которая едва ли не погибла на операционном столе, готова вытерпеть ещё сотню таких побоев ради своего сына. И это что-то невероятное, заставляющее его думать о ней не как о пациентки. — Мама училась в полицейской академии, когда встретила папу, — продолжает мальчик, — Она всегда хотела быть детективом, но потом узнала обо мне и не закончила обучение. Мне так папа рассказал, хотя я уверен, что в её уходе замешан не только я один. — Кто твой отец? — Лейтенант полиции. Они вместе учились в той академии и там познакомились. Папа закончил, а мама нет, — поясняет он. — Теперь понятна твоя тяга к детективным фильмам. весь в свою мать, — смеётся мужчина. — Точно! — восклицает Фредди. — Все всегда говорят, что я похож на отца, но я знаю, что похож на маму. У нас даже глаза одинакового цвета.        Морнингстар заглядывает в его глаза, улыбаясь. Голубые. Нежно-голубые, такие же, как море, которое он так любит. Лос-Анджелес этим его и привлёк, когда он переезжал сюда — своими прекрасными видами. И кажется, что здесь он останется навсегда. — Мама тоже говорит, что я похож на неё, — продолжает он, — Она очень красивая. И я так хочу, чтобы она была счастлива, потому что она самая лучшая мама в мире. Если Вы с ней пообщаетесь, Вы сами это поймёте. Она очень добрая и у неё огромное сердце.        Люцифер улыбается. Всё же некоторые дети ему нравятся, и этот мальчик один из них. Ему уже не терпится поговорить с его матерью, потому что человек, воспитавший такого сына, должен быть действительно лучезарным и очень добродушным. — Не сомневаюсь в этом, малыш, — усмехается он и Фредди склоняет голову набок, поджимая нижнюю губу, — Что-то не так? Чем ты расстроен? — Мама всегда называет меня «малыш», — отвечает ребёнок, — Я разговаривал с ней полчаса назад, а уже скучаю по ней. Она ведь поправится? — Конечно, поправится, — заверяет его мужчина, — Потому что это я оперировал её, а все мои пациенты бегают уже через пару дней и говорят, какой я хороший врач, — он не любил рассказывать о себе подобные вещи, но он не мог не сказать мальчику, что с его мамой всё будет хорошо. Его мама — боец, она смогла продержаться до больницы, а тут уже он позаботился о ней. — Спасибо, — Фредди сбрасывает с себя кроссовки и забирается на диван, на котором сидел, с ногами. И когда хирург высшей категории стал таким добрым и милосердным?