Побег души

       Хлоя привыкла к тому, что когда что-то случается, она всегда решает как выбраться из этой ситуации. И сейчас тоже не было исключением. Она старалась смотреть на всё с трезвым разумом, но огонь, распространяющийся слишком быстро, затормаживал её мысли. Казалось даже, что такого просто не может быть, не с ними, не сейчас.        Люцифер выглядел тоже достаточно спокойным. Выйти из комнаты у них не было возможности, но добраться до окна можно было бы, если постараться. Он рассчитывал расстояние и примерное время, когда им надо будет выбраться и из раздумий его вырвал громкий кашель Хлои. Запах дыма стал ещё более едким и он тоже начинал им уже задыхаться. — У меня есть идея, — произнёс мужчина, стаскивая со стула свой пиджак и выливая на него кружку с водой, которую поставил на тумбочку со стороны Деккер на ночь. Это не сильно намочило ткань, но другого варианта у них не было. Люцифер подошёл к ней ближе и накинул ей его на голову, — Доверься мне, — сказал он, когда она начала что-то бормотать, по типу «Что ты делаешь?! , и подхватил её на руки. Времени было не так много, как хотелось бы, но всё же достаточно, чтобы провернуть то, что он задумал.        Какое-то время он слышал её кашель под пиджаком, да и сам пытался не задохнуться, но потом она затихла и его это напрягало, но времени на решение, всё ли в порядке, совсем не было. Он выбил деревянное окно лишь одним ударом ноги и мгновенно, насколько позволяли силы и умения, запрыгнул на подоконник, пробегая сквозь огонь и только на улице стягивая горящий пиджак с головы Деккер, которая теперь свисала с его плеча, а её глаза были плотно закрыты. — Хлоя! — он встряхнул её и попытался поставить на ноги, но её тело обмякло в его руках, говоря о том, что она уже достаточное время без сознания. Поэтому он не слышал её кашля, поэтому ему показалось её молчание слишком странным.        Он добежал до машины, которую оставил возле ворот, что находились на достаточном расстоянии от дома, и уложил её прямо на капот, разрывая на ней футболку и оголяя грудь. — Ну же, малыш, давай, ты не можешь просто так сдаться! — он слегка побил ладонями её по щекам, но это было бесполезно. Оставалось лишь одно… Мужчина наклонился над ней и начал давить на грудную клетку, бормоча под нос, чтобы она не сдавалась так просто. На каждые тридцать нажатий он тут же зажимал ей нос и выдыхал весь воздух из своих лёгкий ей в рот.        По щекам уже текли слёзы, когда у него ничего не получалось со второго раза и всё пошло по третьему кругу. Он снова наклоняется к её губам, вдыхает воздух и только потом слышит и чувствует, как громко она вздыхает.        Хлоя глубоко и протяжно дышит, кашляет и кладёт ладонь на грудь. Её потряхивает от адреналина, который зашкаливает и от холода, пробирающего до костей, пока Люцифер выпрямляется в спине, проводит рукой по лбу и под глазами, стирая пот и слёзы. Она жива. Он смог вернуть ей дыхание. Она будет в порядке. Но, чёрт возьми, как он испугался, когда не почувствовал, как она дышит.        Время шло на секунды, когда он начал действовать, даже не проверив, есть ли пульс, как его учили в университете. Было как-то всё равно, когда любимый человек умирал у него на руках и нужно было действовать как можно скорее. — Господи, — он хватает одной рукой её за спину, а другой под коленями и прижимает к своей груди, раскачиваясь в разные стороны, — Ты в порядке.        Деккер цепляется за его плечи пальчиками и пытается одновременно спокойно дышать, когда он вертится с ней в разные стороны и расцеловывает её, покрывшиеся копотью, лицо. — Я в порядке, — хрипит она, — Ты в порядке?        Он горько усмехается над её вопросом. Как же он её любит, так сильно любит, что её вопрос о том, в порядке ли он, причиняет ему боль. Она пытается отдышаться, когда ещё минуту назад у неё не было дыхания, но при этом беспокоится о его состоянии. — Я в порядке, — сообщается он ей, — Со мной всё в порядке, малыш. И с тобой теперь тоже.        Кажется, что эта ночь была самой эмоциональной и самой длинной, какие только бывали в их жизнях. Раньше, когда Люцифер ещё работал в больнице хирургом, он часто не спал по ночам и ходил по палатам своих пациентов, самостоятельно проверяя, всё ли с ними в порядке. И были случаи, когда ему экстренно приходилось проводить сердечно-легочную реанимацию, и ему казалось, что те часы были самыми страшными. Сегодня он убедился в обратном: он ни за кого так сильно не боялся, как за Хлою, когда понял, что может потерять её.        И, казалось бы, он справился, она в порядке, может самостоятельно дышать, но сам факт того, что она задохнулась дымом и всё это время он понимал, что с ней что-то не так, не дают ему покоя. С другой стороны, что он мог сделать, когда выбирался с ней через окно?        Всё это знатно потрепало его нервы и психику до такой степени, что он уже сам начал трястись от переизбытка эмоций.

***

       Калеб хватает Пенелопу за руку и затаскивает в дом, как только она рассказывает ему о том, что уже сама знает. Он в замешательстве проводит рукой по лбу, зачесывая волосы назад и протяжно стонет, не понимая, чем может помочь, но при этом и отказаться не может, потому что речь идёт, как выяснилось, о его дочери.        Женщина молчит, но по ней видно, что она также на грани срыва. Она все эти четырнадцать лет думала, что её дочь счастлива и живёт с любимым мужем, а на деле оказалось, что это совершенно не так. Более того, ей пришлось сбежать с ребёнком и с каким-то хирургом, которого она едва ли знала. — Так, спокойно, — говорит себе мужчина, выставляя руки вперёд, — Всё хорошо. Мы что-нибудь придумаем.        Какое-то время он стоит молча, смотря в одну точку, а потом спешит к столу в гостиной и берёт свой телефон. — В какой, ты сказала, больнице работал этот хирург? — В первой областной, — бормочет Пенелопа, переминаясь с одной ноги на другую.        Мужчина звонит кому-то и очень долго разговаривает о том, что будет безгранично кому-то что-то должен, когда просит выяснить фамилию и имя хирурга, который сейчас находится бегах. Также все адреса его домов, домов его друзей и знакомых, и самые вероятные адреса, куда он мог спрятаться. Это занимает не больше получаса, но всё же оба находятся на нервяках.        Калеб расхаживает из стороны в сторону, ожидая звонка, но так ничего и не происходит. Никто не знает никаких домов Морнингстара поблизости, у него нет друзей и знакомых, и единственный вариант узнать, нет ли у него какого-нибудь тайного друга — съездить в детский дом и расспросить там, но ему, конечно же, никто такой информации не даст без его друга.        Пенелопа не любила подслушивать чужие разговоры, но сейчас она делала это осознанно и, казалось бы, ради своей дочери, потому что по-другому она бы не смогла ничего узнать. Мужчина снова звонит своему другу и договаривается о встречи, предупреждая, что будет не один. — Ты ведь заварила всю эту кашу, теперь вместе и будем расхлёбываться, — говорит он ей, хватая ключи от машины и идя к выходу, — Но сначала нужно тебя переодеть и привести в порядок, а то распугаешь всех детей.        Женщина молча кивает, но не даёт понять, что его слова задели её. Она сама виновата в том, как сейчас выглядит и живёт, но этот мужчина когда-то любил её, клялся ей в вечной любви и у них есть общая дочь, наверное, она имеет право обижаться на него за такие слова? Или всё же нет?        Она выбегает за ним и садится на пассажирское сидение, когда Калеб уже за рулём. Они выезжают на дорогу и какое-то время молчат, но потом мужчина всё же прерывает тишину на одном из светофоров. — Когда ты видела её в последний раз? — спрашивает он, смотря куда-то вдаль. — Четырнадцать лет назад, — спокойно отвечает женщина, складывая руки на груди, — Она училась в полицейской академии и познакомилась там с этим мальчиком — Маркусом. Он был такой милый, когда они пришли и заявили, что теперь будут жить вместе. Я не могла быть против её желания уйти от меня, она заслуживала лучшую жизнь… — Да, уж, лучшая жизнь, — пробурчал Калеб, — Лучшая жизнь — убегать с ребёнком от своего мужа? Прекрасная жизнь! — на повышенных тонах продолжает он. — Как ты могла отпустить её с этим парнем, даже толком не узнав его? Как ты могла жить с ребёнком на улице, когда знала, что я всегда готов был принять вас в любой момент? Ты не сказала мне о смерти лучшего друга! Все эти годы я думал, что моя дочь живёт спокойно и просто не хочет меня видеть из-за того, какой я! — Вот ты и ответил на свой вопрос, — также отвечает Пенелопа, — Когда родилась Хлоя, ты ни разу не пришёл навестить нас. Ты проклинал меня за то, что я не сделала аборт и только через пять лет, когда в нашей жизни появился Джон, который полюбил твоего ребёнка больше, чем ты, тогда ты только зашевелился. Я никогда не скрывала от неё, что Джон не её настоящий отец, она знала, что это был ты, только действовала всегда по-своему. Я не скрывала также и того факта, что ты не хотел её, — продолжает женщина, — И сейчас, когда сложилась такая ситуация, ты не в праве обвинять только меня в этом. Может быть, если бы у вас с ней были отношения лучше, всё сложилось бы куда лучше. Я не отрицаю того, что облажалась и позволила своему ребёнку страдать, но и ты тоже ничего для этого не сделал.        Калеб молчит всю оставшуюся дорогу, не зная, куда себя деть от той правды, которую вылила на него его бывшая жена. Он знал, что не святой человек, но раньше никогда не задумывался о том, что Хлоя могла знать, что это он её настоящий отец. Отсюда теперь понятны всё её дерзкое поведение рядом с ним, и почему она никогда не хотела оставаться с ним вместе, когда была маленькой и Джону приходилось оставлять её в участке. Она всегда знала, кто он есть на самом деле.        Их встречает высокий мужчина, среднего телосложения в круглых очках, он пожимает руку другу и радостно улыбается от новой встречи. — В общем, этот хирург жил в этом детском доме до своего совершеннолетия. Его сюда сдали родители в пятилетнем возрасте, пообещали, что заберут, когда настанут лучшие времена, но так и не забрали. Потом он пошёл учиться в медицинском университете и сейчас работал в хирургическом отделении. Я узнал, что за неделю до побега с Хлоей, он делал ей операцию по остановке внутреннего кровотечения в брюшной полости, после чего выписал её спустя двое суток, что очень странно. И вот, спустя неделю, они вместе сбегают из дома с мальчиком и Маркуса находят избитого у себя в гостиной. Это очень интересный случай, на самом деле, я бы хотел им заниматься, — сообщает ему приятель. — Внутреннее кровотечение? Но ведь оно просто так… — Да. По словам и записям в журналах персонала, в тот день на дом Пирсов было нападение их соседом, и как утверждает Маркус, именно этот человек избил его, а потом и его жену, то есть твою дочь, — продолжает мужчина, — У мужчины было сотрясение средней тяжести. Его ударили по голове, предположительно вазой. По этому случаю не заводилось уголовного дела, потому что Маркус отказался писать заявление на своего соседа, что тоже наводит на некие сомнения. — То есть сосед проник в их дом, избил его жену и его самого, и он не стал писать заявление? — Калеб явно ничего не понимает в этом деле. Картинка никак не хочет складываться. — Да, не захотел, — подтверждает друг, — Потому что в таком случае есть только один вариант того, что произошло. Сам Маркус избил свою жену, а ударил его вазой по голове их двенадцатилетний сын в попытках защитить свою мать. Отсюда его сотрясения и её внутреннее кровотечение. А хирург понял это, или, может быть, мальчишка рассказал ему, и решил действовать. Только вот непонятно, зачем он выписал её так рано домой… В любом случае, если всё действительно так, то мы имеем дело с домашним насилием. Учитывая то, что Маркус Пирс — лейтенант полиции, Хлоя и её напарник сбежали, зная, что делать. По крайней мере, так тщательно скрываться они могут только уехав куда-то слишком далеко.        Пенелопа чувствует себя здесь лишней, когда слушает весь этот разговор. У неё разрывается сердце на части, понимая, что всё сказанное больше похоже на правду, чем на ложь. А это означает, что она сама отдала свою дочь тирану и позволила ему над ней издеваться.        Их прерывает пожилая женщина в очках, представившаяся, как директор этого детского дома. Из-за ситуации с пандемией, в здание никого не впускают, поэтому они ждали её снаружи. — Здравствуйте, — здоровается она, — Да, был у нас такой Люцифер Морнингстар, и у него была только одна подруга — Мейзикин Смит. Сейчас она живёт по этому адресу, — женщина протягивает листок с написанным адресом и мило улыбается. — Спасибо вам огромное, — говорит ей друг Калеба, — Но, если к вам нагрянет полиция, ни в коем случае не говорите им эту информацию. Скажите, что не помните этого мальчика или что у него не было друзей. Это вопрос жизни и смерти. Вы понимаете? — Да, конечно, — кивает директриса, — Удачи вам. — Спасибо, — кричат ей уже на полпути к машине мужчины, а Пенелопа только и поспевает за ними.        В машине, мужчина уже представляется ей, как Рик, и она радостно ему улыбается, пожимая руку. Судя по тому, как хорошо они общаются с её бывшим, он надёжный человек, поэтому они сейчас и направляются благодаря ему по нужному адресу.

***

       Включить телевизор было плохой идеей, особенно на канале, на котором показывают новости, потому что первое, что увидела Мейз, когда только взглянула на экран — пожар в доме недалеко от Вашингтона, где должны были остановиться Люцифер с Хлоей. Она взглянула на часы, понимая, что прошли уже почти сутки после того, как это произошло и собиралась уже позвонить Морнингстару на телефон, который ему дала для связи, когда внизу послышался звонок в дверь.        Переглянувшись с Ричардом, они вместе зашли в комнату Фредди и попросили его спрятаться как можно лучше, и только потом ушли открывать. На пороге стояли двое мужчина и странная женщина, одетая в одежду, явно большую по размеру. — Меня зовут Калеб Джейсон, это мой друг Рик, а это Пенелопа Деккер, — мужчина представляет всех по-очереди, и назвав фамилию последней женщины, всё становится куда более спокойнее, — Мы не собираемся ничего делать, никого сдавать, мы хотим просто убедиться, что с нашей дочерью всё в порядке. С моей и Пенелопы. — Хлоя ваша дочь? — удивляется Ричард. — Она говорила, что её отец умер. — Я её биологический отец, — сообщает Калеб, — И хоть она не называет меня папой, я видел, как она росла, и я хочу знать, что с ней. — Что ж, — тянет Мейз, — Как раз собиралась им звонить и узнать, не сгорели ли они заживо в том проклятом доме. Проходите.        Глаза всех троих вылезают из орбит при упоминания пожара и кажется, что кто-нибудь сейчас явно упадёт в обморок. Пенелопа оттягивает воротник от кофты, пока они проходят в гостиную. — Фредди, игра окончена! — кричит ему девушка. — Спускайся, тут у нас необычные гости.        Какое-то время висит тишина, и только потом слышится топот босых ног по лестнице. Мальчик сбегает вниз и останавливается рядом с Ричардом, который стоит недалеко от спуска. — Ну, судя по всему — это твои бабушка и дедушка. Родители твоей мамы, — продолжает Смит, указывая на мужчину и женщину. Пенелопа прикрывает рот ладонью, пытаясь справиться с подступившими слезами к глазам. — Дедушка? — удивляется ребёнок. — Да, родной отец твоей мамы, — поясняет Ричард, — Тот дедушка, который погиб, был её неродным папой, но сильно любил её, так что, у тебя, получается, два дедушки.        Фредди внимательно смотрит на людей, появившихся в доме и улыбается. — А мама говорила мне, что, когда всё закончится, она обязательно познакомит меня с бабушкой, — говорит он, — Это означает, что всё закончилось? — он смотрит на всех с надеждой в глазах, вертя головой, чтобы взглянуть на каждого из них, и у всех замирает сердце от того, что им придётся сказать ему правду. — Нет, малыш, ещё ничего не закончилось, — с сожалением сообщает ему Мейзикин, она подходит к нему и берёт за руки, — Но мы сейчас хотим позвонить Люциферу и узнать, как у них там дела. Так что, возможно, что ты сможешь поговорить с мамой.        Мальчик кивает, но всё же обиженно опускает голову. У него было столько надежды, что он скоро сможет увидеться и обняться с мамой, а сейчас всё оказалось лишь стечением обстоятельств. Но он всё равно рад, что хоть услышит её.        Они все садятся на диване в гостиной и Смит набирает номер. Долгие гудки начинают нервировать, и недосмотренные новости всплывают в голове плохими стечениями. Она не знает, смогли ли эти двое выбраться из горящего дома или нет, но говорить сейчас об этом при ребёнке она тоже не может.        Она собирается уже нажать кнопку сброса, когда Морнингстар всё же отвечает. — А ты настойчива, — смеётся он и девушка тут же включает громкую связь, — Мы пытались проехать через патруль ДПС-ников, — мужчина усмехается и в трубке слышно, как он нервно постукивает пальцами по рулю, значит должен быть тоже на громкой связи. — Вы в порядке? — спрашивает Мейз и её голос звучит слишком взволнованным. — Так значит новости уже распространились? — он выдыхает. — Мы в порядке, да. Сейчас в порядке, — поправляется он. — Но в какой-то момент уже думали, что это конец, — от воспоминаний у Люцифера бегут мурашки по спине и он рефлекторно сжимает колено Хлои, на котором покоится его свободная рука. — Что значит сейчас? — вмешивается Ричард. — Ну, у нас случился небольшой казус, но мы справились с этим. Да? — он явно обращается к Деккер и та угукает ему в ответ. — Ну напугала она меня знатно. Я думал, что у меня сейчас сердце остановится. — Да ладно, ты с таким часто встречаешься на работе, — усмехается Хлоя, хотя самой явно не до смеха. Она знает, что напугала его, и сама испугалась не меньше, но старается это как-то держать в себе и успокаивается тем, что всё обошлось. — Мамочка, а я занимаюсь математикой, как ты и просила, — выкрикивает Фредди, пододвигаясь ближе к Мейз. Он готов стоять, или сидеть, ему всё равно, лишь бы поговорить с мамой.        На мгновение повисает тишина, когда Хлоя пытается проглотить подступающий ком к горлу и остановить слёзы. — Я очень рада, малыш. Как у тебя дела, помимо математики? Ты хорошо себя ведёшь? — спрашивает она, облизывая губы. — Я прекрасно себя веду и даже ем кашу по утрам, — продолжает мальчик, заставляя всех присутствующих улыбнуться, — Я очень скучаю по тебе. — И я скучаю по тебе, малыш, — она шмыгает носом и проводит пальцами под глазами, стирая слёзы. Она думала, что будет легче, но это не так. — А у нас тут бабушка с дедушкой приехали, они тоже волнуются, — сообщает Фредди и наступает тишина, достаточно долгая и напряжённая. — Бабушка говоришь? — бормочет Хлоя. — И дедушка, — добавляет он. — И что они хотят? — Чтобы ты перестала страдать ерундой и сказала, что происходит, — слишком резко кричит Калеб, но это ничего не меняет, потому что она больше не хочет ничего говорить, отворачиваясь к окну и поджимая нижнюю губу. Люцифер наблюдает за ней некоторое время, а потом сам начинает разговор. — Не думаю, что с таким тоном вы чего-то от неё добьётесь, — говорит он, — Малыш, удачи с математикой, Мейз, нам пора ехать. До скорой.        И связь обрывается, после чего все смотрят лишь в одном направлении. — Молодец, — злится Пенелопа, — Просто молодец. Нашёл время, когда начать свои воспитательные действия. Тебе не кажется, что уже немного поздновато?! — Они так и не сказали, что происходит, — возмущается Калеб. — А тебе не достаточно того, что они в бегах?! — Кстати, о бегах, — встревает Мейз, — Вы как сюда доехали? Как узнали об этом месте и не было ли за вами хвоста? — Это очень интересная история, — усмехается Рик, — И нет, хвоста за нами не было. Мы сменили столько машин, что нас было невозможно выследить.

***

       Люцифер злился. В первую очередь на этого мужика, возомнившего из себя отца Хлои. Где он, чёрт возьми, был, когда над его дочерью издевались, насиловали и избивали? Где он был, когда она нуждалась в нём? И сейчас, когда он её больше не нужен, он, вдруг, решил воспитывать её. Если бы они находились в тесном контакте, наверное, мужчина бы не выдержал и ударил его.        В последнее время он стал замечать, что кто бы не обидел Деккер, ему хочется этого человека ударить. Неважно, женщина это или мужчина. Никто не смеет обижать его девочку. — Ты не говорила, что у тебя есть ещё один отец, как бы странно это не звучало, — начинает Морнингстар. — Он мой биологический отец, — кивает она, — Мужчина, который помог мне зародиться в моей матери, а потом предлагал ей сделать аборт, — продолжает Хлоя, — До пяти лет я жила с матерью на её зарплату актрисы, неплохую, кстати, но было видно, как ей было тяжело совмещать работу и ребёнка. Потом появился папа, мой настоящий папа, который полюбил меня как родную и всегда проводил со мной время. Иногда мне казалось, как будто это он мой настоящий отец, в плане родства. А Калеб, который сегодня звонил, был его лучшим другом и пытался улыбаться мне, думая, что я не знаю о том, кто он на самом деле. Мама никогда от меня ничего не скрывала, и я ей за это безумно благодарна. — Забавно, как некоторые люди могут не любить своих родных детей, а другие чужих принимают за своих, — задумчиво говорит Люцифер, — Я рад, что в твоей жизни был Джон Деккер. Судя по тому, что ты рассказываешь о нём, он был для тебя хорошим отцом. — Лучшим, — поправляет его Хлоя, — Наверняка Калеб сейчас во всём обвиняет мою мать, когда папа не смог сидеть так просто, сложа руки, зная обо всей ситуации. Вряд ли я бы вышла за Маркуса, если бы он был жив, — она опускает взгляд вниз, продолжая облизывать губы. — Тогда мы бы с тобой могли не встретиться, — он сжимает её колено и улыбается, — Во всём есть свои плюсы. Признаться честно, я ненавижу Маркуса, я готов убить его за всё то, что он с тобой сделал, но, отчасти, я благодарен ему, что смог встретить тебя. — А я тебя, — улыбается ему девушка и кладёт свою маленькую ладошку поверх его.        На её лице всё ещё есть остатки копоти, которая напоминает ему, как близко они были к разлуке. Он чуть не потерял её сегодня, и теперь это сильной болью отдаёт ему в грудь. Он обещал ей, что всегда будет защищать и спасать, но сегодня было огромным чудом, когда она смогла сделать вдох, он уже и не надеялся на успех. — Теперь твоя очередь пообещать мне кое-что, — говорит он ей, когда впереди уже виднеется Вашингтон. Они почти приехали к месту назначения и осталось дело за малым. Всего-лишь поймать ещё одну удачу и надеяться на то, что президент его вспомнит. Ну, или хотя бы его жена, — Пообещай мне, что больше никогда не будешь меня так пугать, как сегодня ночью.        Её запрокинутая голова, слегка приоткрытый рот и бледное лицо до сих пор стояли перед глазами. Её грудь не вздымалась, как обычно, она не дышала, она просто была где-то между жизнью и смертью, в прямом смысле этого слова. Он так сильно боялся её потерять, что не задумывался о силе своего нажатия, рискуя переломать её все рёбра. — Я постараюсь, — честно отвечает она, — Я постараюсь это сделать.        Он смотрит на неё и на душе снова становится тепло. Как бы там ни было, сейчас она сидит рядом с ним живая и здоровая, периодически подшучивает и смеётся. Главное, чтобы больше не повторялось подобных ситуаций. Он должен более тщательно следить за ней, а теперь ещё и прислушиваться ко всем её предчувствиям, потому что, как оказалось, сегодня оно её не подвело.        Она запрокидывает голову на подголовник и глубоко вздыхает. В её груди всё ещё слышны небольшие хрипы, но уже не настолько критичные, как были до этого. Он тоже немало так надышался дымом, но всё же меньше, чем она, это даже рядом не стоит с тем, что было с ней. — И я постараюсь сделать всё возможное, чтобы с тобой подобного больше не происходило, — продолжает мужчина.        Дорога становится всё шире, появляются светофоры и оживлённое движение. Сейчас уже не так важно, засекут их или нет, они уже почти у цели. Они справятся с этим. Всё будет хорошо. — Мы — партнёры, — вдруг говорит Хлоя, поворачиваясь к нему и улыбаясь, когда он смотрит на неё и она может видеть его шоколадные глаза. Она так его любит, до невозможности, и это никак не сравнится с тем, что она чувствовала к Маркусу. Здесь всё совершенно по-другому, и сейчас её даже не волнует тот факт, что она всё ещё замужем. Подать на развод — малая часть того, что ей предстоит сделать, когда они вернутся. — Партнёры, верно, — соглашается Люцифер.

Партнёры до конца