Побег души

       Мальчик подошёл к матери, лежавшей на полу и сел рядом, протягивая к ней окровавленные дрожащие руки. Она боялась представить, что будет дальше, когда видела, как из тела мужа торчит огромный топор, которым мальчик его убил. Маркус был мёртв. Он действительно умер. В этом не было никакого сомнения. — Что теперь делать? — ребёнок провёл чистой тыльной стороной руки под глазами, стирая слёзы, и Деккер задохнулась, не зная, что ему ответить. Она действительно не знала. Ей нужно время. Немного времени, чтобы понять.        В голове крутилось много разных мыслей. В них входили и побег, и то, чтобы оставить всё это в секрете — спрятать тело в подвале и сказать, что он уехал куда-то по-делам, ведь он часто так делал. Но сколько это даст им времени? Неделю? Месяц? А потом что? Что делать потом, когда все поймут, что в отпуске человек так долго быть не может? Что сказать его коллегам?        Это всё сводило с ума, и единственное, что она смогла за это время сделать — это подняться. — Ты должна знать, что я не сожалею о том, что сделал, — Фредди поднял голову и сложил губы в тонкую полоску, как всегда делал, когда хотел показать, что он прав. Только сейчас прав не был никто. Ни она, пытавшаяся что-то придумать, ни он, убивший своего отца из-за неё.        Хлоя дрожащими руками достала телефон из кармана своих джинс и посмотрела на экран. Она чётко видела в глазах своего сына тот же огонёк, который видела у Пирса, когда он её бил и насиловал. Он наслаждался тем, что сделал, и она понимала, что сын пошёл по его же стопам. — Это было весело, — продолжает мальчик, сделав шаг навстречу матери, отчего она тут же попятилась назад, — Ты что, боишься меня?        Она молчала, нажимая на вызов полиции. Что она делает? Что она собирается сделать сейчас? Она ведь должна защитить своего ребёнка и спасти его от сурового наказания. Ему ведь всего двенадцать.        Она не помнит, сколько прошло времени с того момента, как взгляд мальчика изменился и смотрел на неё с преданностью, когда в дом ворвался наряд полиции. Он смотрел на неё так, как обычно это делал, и она больше не видела того опасного огонька.        Хлоя осмотрелась по сторонам, и в какой-то момент в её руке оказалось что-то слишком тяжёлое. В мгновение картинка поменялась, и теперь она стояла над телом своего мужа с окровавленным топором в руках.        Только это ничего не изменило, потому что её ребёнка до сих пор скручивали полицейские, пытаясь нацепить ему наручники. Он вырывался и кричал о помощи, умолял мать остановить это всё, но она не могла ни о чём больше думать, кроме как о убийстве Маркуса. — Постойте, это же я его убила, — кричит она. — Миссис Пирс, за ложные показания также есть статья. Мы знаем, что это он убил мистера Пирса, — отвечает ей полицейский и тащит мальчика к выходу. — Мамочка! Мамочка, пожалуйста! — кричит Фредди, цепляясь пальчиками за дверной косяк и она видит его слёзы. Она видит слёзы на лице у ребёнка, который никогда не плакал. Она видит его глаза и не может пошевелиться, не может ничего сделать. Это она вызвала полицию, это она навлекла всё это на него. — Фредди! — кричит она ему в ответ и отрывается с места, падая на колени. — Фредди!        Хлоя распахивает глаза и резко садится, пытаясь как можно глубже дышать. Места слишком мало и здесь очень темно, отчего паника нарастает ещё быстрее. Она понимает, что всё было сном, и она проснулась, но от этого менее страшно не стало.        Они спрятали машину в лесу, где их найти будет практически невозможно, а задние, разложенное в багажник, сидение стало для них сегодня кроватью. Деккер понимала ещё с вечера, что не сможет нормально спать, потому что её сон и так слишком чуток, а в машине тем более. Она была удивлена, что смогла уснуть, но это, скорей всего, были успокаивающие объятия Люцифера причиной, чем то, что она сама это сделала. Благо, ей не удалось разбудить его сейчас своими воплями.        Хлоя перевернулась на спину, потянувшись немного вверх, насколько это позволяло место, и её спина издала громкий хруст. Складывалось впечатление, что с такими хрустами в позвоночнике, она скоро совсем развалиться, а ко всему прочему добавится ещё и боль в животе от недавней операции.        Она ненавидела своего мужа за всё это. Она ненавидела его за себя, за Фредди, за всё, что он с ними сделал. Ей всегда казалось, что её жизнь никогда не будет похожа на жизнь тех девушек из фильмов, которые стали жертвами домашнего насилия. Она всегда думала, что этого невозможно, потому что нормальная женщина никогда не позволит с собой так обращаться, что она сбежит от такого мужа и подаст на развод. И вот сейчас, сидя в машине, находясь где-то в лесу и оставив сына на, казалось бы, незнакомых людей, она прекрасно понимает, что такое действительно реально. Понимает, как никогда раньше, и от этого становится ещё хуже.        Паршиво ещё и из-за того, что сон, который она видела, мог бы оказаться реальностью. Фредди уже однажды чуть не убил Маркуса из-за неё, и она так сильно боялась за него, когда мальчик был достаточно спокойным в этот момент. Хлоя сильно боялась того, что сын мог стать таким же, как и его отец, потому что эти двенадцать лет, которые она терпела насилие на себе, она позволила своему сыну увидеть это. Своими желаниями обеспечить ему хорошую жизнь, она совершенно забыла о том, что ребёнок впитывает всё, как губка, и будет неудивительным, если Фредди когда-нибудь кого-нибудь ударит.        Но в следующую секунду она вспоминает чистые и светлые глаза мальчика, то, с какой нежностью он к ней относится, как он любит её и всегда старается помогать своим одноклассникам. У него много друзей, которые ценят его за такие положительные качества, у него есть подружка, которая ему нравится, и вряд ли он когда-то поднимал на неё руку. Она знает, что это она воспитывала его, и что он стал таким добрым и отзывчивым из-за неё, но он также бывал и слишком упрямым, упёртым и грубым иногда, и это могло быть от Маркуса.        Этот сон, будто бы, был подсказкой для неё, что ей следует выбрать правильный путь, и этот путь должен быть точно не с Пирсом. — Как давно ты не спишь? — спрашивает Люцифер, вырывая её из своих мыслей и сильно напугав, из-за чего она резко вздрагивает и делает громкий и глубокий вздох. — Ты чего? — беспокоится он, пододвигаясь ближе и притягивая к себе. На улице становится уже светлее, поэтому он может видеть её глаза. — Что случилось? — Ничего, всё в порядке, — отмахивается она, — Это пустяки. Я снова забиваю голову не тем, что нужно. — Снова кошмары? — мужчина проводит рукой по её волосам и откидывает их назад, чтобы лучше видеть её лицо. Он всегда знал, что она красивая, но сейчас она казалась ему ещё прекраснее, и с каждым днём, казалось бы, он любил её всё больше и больше. Наверное, так и проявляется эта любовь.        Любовь. Такое короткое, но такое значимое слово. Люди могут признаваться в ней сотни раз, а могут никогда не сказать этих слов своей второй половинке, но при этом всё равно любить. Люциферу всегда казалось, что это полный абсурд и нельзя любить человека настолько сильно, чтобы отдать ему что-нибудь от себя, отдать себя, принести себя в жертву… Но глядя в глаза Хлои, видя её нос, губы, её саму, он без сомнений отдаст ей всё. Он сделает всё, чтобы она продолжала смеяться, радоваться жизни и быть счастливой. Она всё, что у него сейчас есть, не считая отца. Ему кажется, что он мог бы пожертвовать даже им, чтобы спасти её, но всегда очень надеется, что до такого не дойдёт. Но он всегда будет выбирать только её. — В тот день, когда я попала к тебе в отделение, — она запинается в словах, словно чего-то боясь, как будто кто-то может осудить её за то, что она сейчас говорит, — Маркус сказал, что это сосед на нас напал и избил, но всё было по-другому, — Люцифер садится поудобнее, облокачиваясь на заднюю дверь и потянув её на себя. Она лежит на его груди, пока он переплетает их пальцы рук и тихонько сжимает в ободряющем знаке, — Это Фредди ударил его вазой по голове, когда он душил меня, — она глотает неприятный ком в горле настолько осторожно, как если бы её душили совсем недавно и его спина напрягает от её слов. Он всегда говорит ей, чтобы она рассказывала ему всё, что её волнует, но, как только это касается того, как Маркус с ней обращался, у него сносит крышу. Он боится, что когда-нибудь сорвётся и до смерти её расцелует или слишком крепко обнимет, желая забрать всю боль, которую она вытерпела, причиняя ей новую своими тисками, — И он упал, упал на пол и там было слишком много крови. Я думала, что Фредди испугается или будет нервничать, но он был слишком спокойным, он даже не хотел проверить, жив ли его отец. Ему как будто было всё равно, что с ним будет дальше… И я боюсь… Боюсь, что он может стать таким же, как и его отец. — Фредди спас тебя от мужа-тирана. Он любит тебя, и видит то, как к тебе относится Маркус, — начинает Морнингстар, прижимаясь губами к её виску, из-за чего ей приходится положить голову ему на плечо, — Он не любит своего отца, это даже мне было видно, когда он сидел под дверью твоей палаты и не хотел уходить без тебя. При этом, Маркус лежал в отделение ниже этажом. Фредди никогда не будет таким же, как он, хотя бы из-за тебя, малыш, — он прикрывает глаза и вдыхает запах её волос, когда его сердце стучит слишком быстро, отдавая фантомной болью за неё. Эта боль не покинет его до тех пор, пока не заживут все её синяки, пока рана на её животе не затянется и пока она не перестанет переживать за своего ребёнка и бегать с ним по стране от своего мужа. — В том-то и дело, Люцифер, — продолжает женщина, — Это я должна защищать и спасать своего ребёнка, а не он меня. — Твой ребёнок уже достаточно взрослый, хоть и маленький по возрасту, — Люцифер раскрывает плед, под которым лежал и накидывает на них сверху, чувствуя, как она начинает дрожать от холода, — Ты защищала его всё это время от горькой и травмирующей правды и он узнал её уже будучи взрослым мальчиком. Ты невероятная мама, Хлоя, он должен быть благодарен тебе за своё беззаботное детство, благодаря тебе. И теперь он помог тебе, когда ты нуждалась в помощи. Он всегда будет рядом с тобой.        Какое-то время они лежат молча в тишине и он думает, что она уже уснула после слов, которые он ей сказал. — А ты? — спрашивает Хлоя, отчего он вздрагивает, не ожидая больше ничего в ответ. — А что я? — удивляется он. Её волосы такие мягкие и шелковистые, что он не может не зарыться в них носом. Ему так нравится, когда она распускает их. — Ты будешь рядом со мной? — смущённо говорит она и Люцифер замирает на вздохе. Он каждый день задумывался о том, что будет потом, когда всё закончится. Безусловно, они будут видеться, она никогда не прогонит его, но нужен ли он ей будет? Она не знает, что чувствует к нему, отсюда и его сомнения. — Если ты захочешь этого — я никогда тебя не оставлю, — сообщает он ей и чувствует, как её губы расплываются в улыбке. — Я не сказала тебе того, что сказал мне ты, — соглашается Хлоя, будто чувствуя, о чём он думает, — Я знаю, что у тебя есть сомнения по поводу нас. Честно говоря, у меня они тоже есть, но когда ты рядом со мной, я чувствую себя в безопасности, — она кивает, подтверждая свои слова, — Я чувствую себя собой, какой была до встречи с Маркусом. И я просто хочу сказать, что я хотела бы, чтобы ты остался в моей жизни, чтобы ты был рядом, потому что я… — она отстраняется от него, садясь на колени и смотря в его удивлённые, но одновременно такие понимающие, глаза. Деккер облизывает губы, опускает взгляд вниз, но потом резко вздирает подбородок и выпаливает всё, что накопилось, — Потому что я люблю тебя! — достаточно громко, но не настолько, чтобы их мог кто-то услышать.        Когда запал пропадает и она видит, что он «сломался» после её фразы, ей, вдруг, кажется, что она поспешила с этим. Ей кажется, что все чувства, которые они испытывали друг к другу, лишь стечение обстоятельств, которые свели их вместе. Но, в тоже время, она понимает, что то, что она сказала — чистая правда. Она действительно любит его и должна доказать это. — Это не из-за того, что ты мне помогаешь, хотя, в частности, и из-за этого, — продолжает она, — Я знаю, что ты сказал мне это уже давно, и я знаю, что, возможно, моё отвратительное поведение к тебе, могло изменить твоё мнение обо мне… — О чём ты, Хлоя?! — возмущается он. — Ты ничего плохого не сделала, чтобы я поменял своё мнение. Я тоже люблю тебя, это никогда не изменится, радость моя, — на его губах расцветает улыбка, когда он тянется к её губам и она отвечает на его поцелуй, крепко обнимая его за шею. Он притягивает её к себе, наклоняясь вперёд так, что она висит под ним и выпрямляет ноги, обхватывая ими его бёдра, — Люблю тебя, — шепчет он. — Пообещай мне, — также шёпотом просит она, отстраняя лицо от его. — Всё, что угодно, — соглашается он. — Не оставляй меня, — в её глазах надежда и мольба, — Не оставляй меня также, как сделал это Маркус. Я хочу знать, если, вдруг, ты поймёшь, что я не та, кто тебе нужен… — Такого никогда не произойдёт, — заверяет её мужчина. Вообще, эти слова больно бьют его в душу, но он не собирается обижаться на неё за это, прекрасно понимая, что эту психологическую травму просто так не перешагнуть. Он просто будет рядом, позволяя ей видеть его любовь. Он будет давать ей всё, они пройдёт через это вместе и он уверен, что в скором времени, она никогда не будет сомневаться в том, что кто-то может её полюбить. Ведь именно в этом её проблема. Проблема в том, что она больше не видит себя такой же привлекательной, такой нежной и любимой, как видела до появления Пирса, — Я обещаю тебе, что никогда не оставлю тебя, как бы сложно нам не было, мы всё это пройдём вместе. Поняла меня? Не смей даже сомневаться в этом. Не смей сомневаться в себе, — он заправляет её волосы ей за ушко и она склоняет голову к его руке.        Потом она ложится рядом с ним, обнимая его настолько крепко, насколько можно. Люцифер не отличается от неё, когда закрывает её своим телом, застыв в поцелуе на её лбу. Он чувствует, насколько она маленькая в его руках, насколько хрупкая и уязвимая сейчас рядом с ним. Она сказала ему, что чувствует себя в безопасности рядом с ним… И он никогда не позволит этому измениться. Он защитит её, укроет собой, когда это понадобится. Она никогда не усомнится в том, что сказала. Не с ним.

***

       Женщина невысокого роста и в разорванной одежде сидела на скамейке в парке. Она не особо понимала, зачем здесь находится, и по её лицу можно было понять, что ей просто нужны деньги. Никто бы и не понял, проходя мимо, что эта та самая Пенелопа Деккер, которую все так раньше любили.        Маркус не собирался с ней любезничать и её вид отталкивал его, когда он подходил к ней, он открыто поморщился, не пытаясь этого скрыть. — Понимаю, — усмехнулась женщина, обнимая себя руками, — Сама виновата в том, как сейчас живу, но уже ничего не изменить. — Зато вы можете изменить будущее вашей дочери, — мужчина садится на достаточном расстоянии от неё и наигранно улыбается. Пенелопа знает такие улыбки, она помнит ещё своё актёрское прошлое, но не собирается выдавать этого, когда речь идёт о её дочери. — Хлоя? Вы её знаете? Как она? — первые вопросы, которые она всегда хотела задать про неё. Она сожалела о том, что произошло, о том, что её ребёнку приходилось жить с ней на улице, и уже никогда не надеялась увидеть её вновь. — Сейчас даже я не знаю, как она, — не скрывая своей злобы, шипит он, — Она сбежала вместе с нашим общим сыном и каким-то квалифицированным хирургом. Её ищет вся полиция Лос-Анджелеса, и я понятия не имею, о чём она, вообще думает.        Женщина удивлённо уставилась на него и он усмехнулся. Он ожидал чего-то подобного. — Чему вы удивляетесь? Чему вы все всегда удивляетесь?! — воскликнул он. — Когда я подобрал её с улицы, она, видимо, надеялась на вечную любовь, но на самом деле, всё спас только Фредди. И я хочу предупредить, если вы в курсе, где ваша дочь, передайте ей, что я никогда не остановлю поиски. Она будет на коленях меня ещё просить прощения, когда я заберу своего ребёнка и убью её! — Я не знаю, где она, — выдавливает Пенелопа, а в голове так и звучит «убью её».        Когда она запивала горе потери мужа, она никогда не думала, что это сможет как-то повлиять на жизнь её дочери. Ей казалось, что ей просто нужно пережить этот период, и всё наладится, она сможет жить дальше, но с каждым днём становилось только хуже.        Хлоя пошла по стопам своего отца, и Пенелопа ненавидела Джона за это. Он привил её любовь к спасению людей, он показал ей на себе хороший пример, когда даже после смерти, о нём говорили, как о герое. И она должна была понять это раньше, должна была подумать о том, что будет с её дочерью, если она сопьётся. Но она не подумала.        Мысль о том, что с её ребёнком что-то происходит, что у неё есть внук и он тоже в опасности, заставляет задуматься над ситуацией и, кажется, что у неё даже есть какие-то идеи по этому поводу. Потому что, как только Маркус уходит, похабно улыбнувшись ей, она поднимается с места и направляется в противоположную сторону того места, откуда она пришла.        Дом, к которому она приходит, выглядит достаточно богатым, и осматривая себя со стороны, женщина понимает, что никогда бы не пришла в это место в таком виде, в каком она сейчас находится, но, к сожалению, у неё не было особого выбора, когда она звонилась в ворота. — Ну, здравствуй, Пенелопа, — с сочувствием ответил ей мужчина в микрофон, она даже передёрнулась, не ожидая, что особняк её бывшего будет оснащён такими технологиями, — Проходи, — ворота издали щелчок и она толкнула калитку, которая тут же растворилась, а на пороге показался высокий мужчина, лет шестидесяти, с ещё своими волосами и яркой голливудской улыбкой. — Привет, Калеб, — она смущённо опускает голову и её сальные волосы спадают ей вперёд на грудь, — Ты знаешь, что я бы никогда не пришла к тебе просто так. — Выглядишь, честно говоря, не очень, — подмечает он, — Что у тебя случилось? Как Хлоя?        При упоминании имени дочери, у неё по спине бегут неприятные мурашки, а воспоминания из прошлого всё больше не дают покоя. — Я не знаю, — честно признаётся она, — Не думаю, что с ней всё хорошо.        Калеб мгновенно напрягается, слишком резко вздыхая и кашляя от этого. Пенелопу должно было удивить его такое поведение, но нет. — Я знаю, что должна была раньше придти к тебе или отдать тебе Хлою… — продолжает она, — Но я была слишком гордой, чтобы это сделать. Джон погиб при исполнении девятнадцать лет назад… — Джон что?! — глаза мужчины, казалось бы, вылетели из орбит и он схватился за перила возле дома, чтобы не упасть. — Но как? Почему ты мне ничего не сказала? — Ты знаешь мой ответ, — говорит женщина. — Хорошо. Ты сказала, что с Хлоей что-то не так, — он активно жестикулирует руками, но по нему явно видно, что он очень волнуется. И, когда Пенелопа молчит, его это выводит из себя, — Скажи мне, чёрт возьми, что с моей дочерью?! — Я не знаю, — признаётся она.

***

       Следующие пять часов за рулём провела Хлоя. Солнце пропало, казалось бы, мгновенно, и пошёл сильный дождь, из-за которого дворники еле поспевали расчищать лобовое стекло. Люцифер сидел на пассажирском, периодически подъезжая и отъезжая назад, что начинало уже немного нервировать. Однако, они всё же разрешили свой главный вопрос про отношения, потому что так дальше продолжаться не должно было.        Они всё же уснули в ту ночь, в частности для Хлои это было хорошо, и она, вдруг, поняла, что именно с ним, когда он так крепко, но одновременно нежно, обнимает её, ей не снятся кошмары. По большому счёту, ей вообще не снятся сны с ним, она просто крепко спит и просыпается отдохнувшей.        Следующая их остановка должна быть где-то неподалёку от Вашингтона. Это какой-то неприметный домик в лесу, где они проведут свою последнюю ночь перед тем, как всё разрешится. Никто не знает: в лучшую, или в худшую. Главное, что назад уже пути точно нет. Поздно что-то менять. Они либо смогут спокойно дальше жить, либо будут и дальше бегать от полиции, только уже с ребёнком. — Ты не устала? — спрашивает Морнингстар, когда они поворачивают на более оживлённую дорогу. Они не любят ездить по трассам, потому что есть вероятность остановки из-за тонировки окон, но без главных дорог тоже никуда не приедешь, поэтому здесь они стараются соблюдать абсолютно все правила дорожного движения, в том числе и скоростные ограничения. — Немного, но у меня есть ещё полчаса, а потом мы сменимся, — отвечает Хлоя, поёрзав на сиденье. Живот периодически побаливает и напоминает о прошлом, но каждый раз, когда она вспоминает о них с Люцифером, всё становится снова на свои места. Она — Хлоя Джейн Деккер. Она никогда не сдавалась, и никогда не сдастся. И сейчас у неё начинается совершенно другая жизнь. — Сверни вон там, — мужчина указывает пальцем вперёд на лесную дорожку и она удивлённо изгибает брови, — Там нет камер и я смогу пересесть за руль. — Люцифер, — тянет она, улыбаясь, — Со мной всё в порядке, я смогу доехать до нужного пункта назначения. — Я не сомневаюсь, малыш, но мне хочется, чтобы ты поскорее могла отдохнуть, — он кладёт тёплую ладонь на её колено и несильно сжимает, — Пожалуйста, Хлоя. — Хорошо, — соглашается она и выворачивает руль в нужном месте.        Они быстренько меняются местами, Хлоя подъезжает немного вперёд и поправляет спинку сидения, пока Морнингстар пристёгивает и строит более удобный маршрут, смотря на бумажную карту, которую им дала Мейз и отметила все места, где их вряд ли кто-то будет искать. — Двадцать первый век, — усмехается Люцифер, тыча пальцем в красную точку, — Это наш дом, осталось совсем немного.        Деккер кивает, откинувшись головой на подголовник. Кажется, как будто бы даже дышать стало легче, когда они поговорили обо всём, когда она, наконец-то, призналась ему в том, что так долго держала в себе. Ей следовало это сделать давно, но, как говорил когда-то её отец: Всё, что не делается — к лучшему», и она с ним, отчасти, согласна. Всё сложилось куда лучше, чем она себе представляла.        Они доезжают до дома слишком быстро, или, быть может, это она не замечает того, как пролетает время, но на улице уже значительно темно, учитывая то, что выезжали они рано утром, когда только начинало рассветать. Последние полторы недели их жизнь состоит из таких вот скачков времени, когда они, вроде бы, только что выехали, а уже сейчас оказались где-то в другом месте.        Дом выглядит достаточно приличным. Одноэтажный, и, скорей всего с одной комнатой, но им теперь больше и не нужно. К тому же они выяснили, что спать вместе куда лучше, чем по-раздельности. Особенно для Хлои. Даже Люцифер это заметил, хотя, особо, не присматривался. По крайней мере, после сегодняшнего ночного разговора, рядом с ним она ни разу не проснулась, и он не мог не отметить это, как улучшение. — У меня какое-то дурное предчувствие, — Хлоя обнимает себя руками за плечи, стоя напротив небольшого домика, и сгорбивается в спине. Люцифер лишь усмехается, подходя к ней и обнимая поверх её рук. — Дорогая, ты просто устала и хочешь спать, — говорит он ей, — И, вообще, я не верю в предчувствия. Они часто подводят.        Он подталкивает её вперёд, и, как только она делает один шаг, чувство невероятной паники накрывает её с головой. Она резко останавливает, как вкопанная и огромными умоляющими глазами смотрит на него. — Пожалуйста, Люцифер, — просит она его, — Давай останемся в машине. Мне страшно.        Он ставит сумки, которые всё это время держал в одной руке, на землю и подходит к ней, обхватывая её лицо ладонями так, чтобы она смотрел на него. — Любимая, — он произносит это с таким трепетом и нежностью, что она готова растечься под ним лужицей. Никто никогда ещё не называл её так. Он единственный, — Послушай меня, малыш. Тебе нечего бояться. Это обычный дом, здесь больше, кроме нас, никого нет. В округе тоже никого. Этот домик никому не принадлежит и в нём, скорей всего, останавливаются какие-нибудь туристы или ещё кто-то. Мы запрём все двери, закроем окна. И ты ведь знаешь, что я всегда рядом, и никому не позволю тебя обидеть. Так?        Она нервно сглатывает и кивает, но почему-то странные ощущения не покидают её, когда они подходят к крыльцу и Люцифер открывает дверь.        Внутри и вправду выглядит всё достаточно хорошо. В отличие от того дома, где им пришлось остановиться в первый раз, этот выглядит куда лучше и цивилизованнее. Здесь они точно не смогут простудиться, потому что окна плотно закрыты.        Морнингстар проходит внутрь первый и включает свет, улыбаясь и оборачиваясь к ней. — Ну вот, и чего ты так боялась? — спрашивает он, и она на мгновение может расслабиться. Может и вправду, что у неё уже паранойя началась. Сколько всего на них свалилось за последние время, не удивлено, что их теперь будет пугать каждое дурное предчувствие, которое не обязательно, что верное.        Они разбирают свои вещи, принимают душ, удивляясь, что здесь есть водопровод, и напоследок садятся выпить чаю перед сном. Хлоя в пижаме и домашних тапочках, с собранными влажными волосами в пучок, перекидывает ногу на ногу и морщится от лишних движений, действующие на её раненый живот. — Я должен буду посмотреть, что там у тебя, сегодня, — мужчина делает глоток горячей жидкости и закидывает в рот маленькую шоколадную конфетку, которые им насыпал с собой Ричард. Он должен быть ему благодарен, потому что сейчас как никогда кстати, пригодилось сладкое, — Почему ты не говоришь о том, что тебе больно? — Потому что в этом нет ничего серьёзного, — пожимает плечами Деккер, — Ты сказал, что живот может болеть, поэтому я не говорю. — В любом случае, я хочу взглянуть. — Хорошо, — соглашается она, также отпивая из кружки чай.        Какое-то время они сидят в тишине друг напротив друга и просто наблюдают. Он смотрит на неё, отмечает в ней все родинки и морщинки, склоняет голову набок, чтобы лучше рассмотреть, и она делает с ним тоже самое. Ей кажется, что она даже Маркуса так сильно не любила, когда они начали только встречаться, как Люцифера. Она видит его таким идеальным, потрясающим и невероятно добрым человеком, и часто ей кажется, что она просто не достойна его любви. Не такой, какую он ей даёт.        Хлоя ложится спиной на кровать и задирает футболку так, чтобы он мог видеть полностью весь шов. Прежде чем дотронуться до неё, он дезинфицирует руки антисептиком и только потом проводит пальцем вокруг раны, из-за чего она вздрагивает и ей кожа покрывается мелкими мурашками.        Он глубоко вздыхает, и пытается справиться с очередным приступом гнева, когда снова понимает, сколько всего ей пришлось вынести. Он смачивает ватный диск хлоргексидином и обрабатывает место операции, замечая, как она жмурится от боли, которая ещё какое-то время будет преследовать её. — Всё хорошо, — шепчет он, склоняясь над ней и целуя её в живот, — Всё будет хорошо. — Я знаю, — кивает она, — Ты так сказал. — Я и вправду сказал, — он накладывает новую повязку и снова целует её, пока она внимательно смотрит на него. Для неё это что-то новое, когда мужчина так трепетно относится к её травме. Наверное, это ещё один повод, почему она так сильно его любит.        Она поднимается на локтях к подушке и падает на неё головой, чувствуя, как слипаются глаза. Люцифер ложится рядом с ней и она поворачивается на бок, чтобы обнять его. Он обнимает её в ответ, утыкаясь носом в пушистые волосы. — Спи спокойно, любовь моя. Я рядом, — шепчет он ей на ухо, когда она уже проваливается в глубокий сон.

***

       Они просыпаются из-за странного треска и ужасного запаха горелого. Люцифер вскакивает на кровати, осматриваясь по сторонам, и понимает, что дом горит. Он буквально горит повсюду и выхода нигде нет. Хлоя просыпается чуть позже, но от этого лучше не становится, потому что она также, как и он, не знает, что делать. Всё кажется провальным. — Кажется, что твоё предчувствие было не напрасным, малыш, — бормочет он куда-то в пустоту и оглядывается на неё. Это конец.