Юра - гном

      Возвращаться по только что пройденному пути было не особо приятно. Поиски все более казались тщетными.       Несмотря на то, что заворачивать во дворы в каждом квартале теперь не приходилось, обратная дорога к перекрестку, на котором, по новой догадке Юры, нужно было перейти на левую сторону улицы, заняла минут пятнадцать.       Нести гнома было не столько тяжело, сколько неудобно. Лямки рюкзака, возмущённые использованием не по инструкции, категорически отказывались держаться на лопатках и постоянно норовили соскользнуть со спины. Приходилось что есть мочи выворачивать назад плечи, придерживая спереди одной рукой (во второй был зонт) саму суму с постоянно шевелящейся тушкой.       Чувствовалась явная нехватка ещё одной пары верхних конечностей.       Нижние конечности не чувствовались вовсе.       За «пузом» рюкзака своих ног Никита не видел. Вдруг пришла мысль, что абсолютно не удивительно было бы обнаружить вместо них холодные лягушачьи лапки. Даже по-своему радостно. Во-первых, в условиях «окружающей среды» — удобно. Во-вторых, чем абсурднее — тем меньше вероятность реальности всего происходящего.       История с поисками «на другой стороне» отличалась только числом кварталов (их было больше).       Ливень усиливался.       Юра нервно переминался в портфеле, с проступившей, несмотря на холод, испариной терзал лоб и виски, ерошил тут же взметаемые ветром волосы и возлагал надежду на следующую улицу.       С каждой улицей кварталов становилось всё больше, а гномьей надежды всё меньше.       Спустя еще час скитаний (а может и больше, часов поблизости не наблюдалось) Юрины «предположения» кончились.       Никита сидел на скамейке крытой остановки и разминал чуть потянутую лодыжку. Мимо шли редкие прохожие. По пластику крыши оглушающе барабанили капли. Гном, молча, сидел в рюкзаке.       Быть может, разумнее было бы пойти домой, зарядить телефон и дозвониться до друзей, бывших злосчастным вечером вместе с Юрой. Но, как это часто бывает, признавать бессмысленность всего, что было уже сделано за последние несколько часов, обоим ужасно не хотелось. Вообще ситуация (даже если не брать во внимание теперешнюю Юрину расовую принадлежность) была странной. Странной, потому что гном дорогу определённо знал. Несмотря на всю скептичность на словах, Никита на деле в доводах Юры не сомневался. Как не сомневался и в способностях друга «трезво» оценивать степень собственного опьянения («благо» или не «благо», но практики «общения» с алкоголем у того было достаточно). Если Юра сказал, что был сравнительно трезв, значит так оно и было и значит дорогу в родном городе, хотя бы приблизительно, запомнить он был вполне в состоянии. Но в таком случае, что ему помешало? Ответа на этот вопрос Никита не знал. Юра, по-видимому, не знал тоже. Быть может гном просто неправильно построил маршрут от Никитиного дома, и они изначально пришли не в тот район?       Так или иначе, возвращение домой казалось обоим равносильно принятию поражения.       Юра высунулся из портфеля, явно собираясь что-то сказать, но, видимо, не умея подобрать слова.       — Предлагаю пойти к (…) — озвучил предложение Никита.       — Уф… — гном задумчиво чихнул с явным облегчением прервав попытки — было бы неплохо… Только… — он немного замялся — Ты можешь меня не показывать? Честно сказать я пока не готов к своему «сказочному» каминг-ауту в… широких кругах. Да и (…) не хочется психику портить — карие глаза глянули с «наивной» надеждой.       — Отлично! — Никита хмыкнул. — То есть я прихожу к нему и говорю — парень сделал зловеще-завывающий голос — «чую жопой, вчера вы с Юрой бухали, говори, где бухали, окаянный!» Гном нервно хыхыкнул:       — Ну… типа того?       — «Мне в том месте цыганку найти надо, не пособишь часом?»       — Нет, вот этого уже не надо.       — Ну и как объяснять не объясняя? Мою психику, кстати, ты почему-то не пожалел…       — Ты мою тоже редко жалеешь — справедливо заметил Юра. — Ну не знаю, скажи что-нибудь… — продолжил он размышлять — Может во! Ты меня сегодня ждал, но я не пришёл и на звонки не отвечаю. А о вписке у (…) на хате я тебе до этого рассказывал.       Никита скептически вздернул бровь.       — И я теперь бегаю под дождём и ищу тебя?       — Не, ну а что? Может, ты переживаешь!       — @ля, — парень поднялся — типичные будни жены алкоголика.       — Я не алкоголик — буркнул гном.       — Так и я не жена. &у@ня твой план. — вынес вердикт собеседник и, в который раз за день закидывая лямки на плечи пояснил — Неправдоподобный.       — И чем же он такой неправдоподобный? — возмутился гном, крякнув от резкого подъёма.       — Думаешь, я, ради тебя, — Никита акцентировал каждое слово, доказывая внушительность аргументов — в воскресенье, стал бы бежать через весь город? Под дождём?       — …       Гном насупился, потом что-то сообразил       — Чувак. Ты как бы делаешь это прямо сейчас.       — Ты гном! Это не счи-та-е-тся.       — Аргумент! — Юра первый раз за день искренне, не нервно прыснул со смеху.       — @бать смешно конечно! — ворчал Никита       — Ауч! — гном издал странный хрип.       — Подавился?       — Не, спину что-то прихватило.       — Смотри не помри только, старче, куда я тебя дену?       — Уже отпустило, спасибо.       — Пожалуйста.

***

      Показываться в нынешнем облике кому-либо из знакомых Юре явно не хотелось, но обращение в человека было важнее репутации, так что настаивать на своём плане гном больше не стал. Зато, когда на щебет кнопок домофона отозвалась лишь гробовая тишина, щедро плевался ядом в негодовании (и немножко с тайным облегчением).       Маршрут «а теперь вспомни как вы шли от этого подъезда» вновь привёл пилигримов к двору с битой колой.       Помните, что Никита «в доводах Юры не сомневался»?       Забудьте.       Снова вернулись к дому (…). Того всё ещё не было. Знакомый сосед, на удачу вовремя вынырнувший из подъезда на вопрос о недавно открывшемся поблизости баре назвал аж три места. На каждое название из портфеля тихонько вещало «О-о, я там был», «Нет, там я точно не был», «Ля… А вот там лучше не бывать». Попрощавшись с любезным энписи Никита мысленно пожелал ему не потопнуть на улице, вежливо придержал закрывающуюся дверь и юркнул в подъезд. После часов проведённых под дождём сухой и безветренный угол под лестницей, с забытым там недавно очистившими стены от наскальной живописи местных аборигенов малярами табуретом, казался очень уютным.       Парень расстегнул рюкзак и спросил:       — Вообще без шансов? Скрестивший на груди руки белый комок полотенца помотал головой.       — Вообще. Я уже знаю эти места, всё не то. Никита обречённо вздохнул.       — И когда ты только успел, дипломник? Гном пожал плечами.       — Да вывески видел просто, буклетики на улице давали, слышал…       — А почему я ничего не слышал?       — Так ты не с этого района!       — Так ты тоже!       — А я хожу много! Спорт…       — Практика Су Хуа Чи? — саркастически поинтересовался Никита — Ладно.       Парень твёрдо глянул Юре в глаза и серьёзно произнёс: — Сосредоточься. Подумай ещё раз. Где вы шли и где мы могли не туда свернуть?       Гном кивнул, зажмурился и затёр кулаками без того уже красные виски бормоча: «вдоль по улице… поворот, там мы встретили… через дорогу…» — в мысленных поисках ошибки. Казалось, будь у них карта — Юра начертил бы вчерашний путь. Нужно было только найти пробел, исправить одну допущенную в воображаемой карте неточность и шагающий пунктир воткнётся в искомый крестик. Окончание гном шептал почти беззвучно, наконец, не открывая глаз, замолчал вовсе.       — Ну как? — тихо поинтересовался не менее сосредоточенно ожидавший всё это время Никита — понял что-нибудь?       — Да — так же тихо ответил Юра.       И уже подняв на собеседника глаза, в полный голос, честно сказал:       — Есть хочется. Очень.       — @ля… — с этим выдохом Никиту, махнув на прощание платочком, покинула последняя надежда.       Однако с исчезновением надежды на лучшее боязнь худшего тоже стала бессмысленной. На их место пришло железное спокойствие, и парень признался:       — Мне тоже.

***

      Пантелей Прокофьич, так и не сумев докурить сигарету в создавшихся на улице условиях мини-апокалипсиса, решил ретироваться домой.       «О-о, и снова здравствуйте!» — мысленно воскликнул он увидев в подъезде недавно встреченного во дворе знакомого молодого человека.        — Поищи под задницей карту, зайдём в ма́кушку — ответил молодой человек.       — Что? — не понял Прокофьич.       — А? Извините, это я по телефону — подскочив, объяснил парень. И, одной рукой вновь придерживая, так неприятно, по мнению мужчины, хлопающую магнитом дверь, другой отводя в сторону от Пантелея Прокофьевича мокрый зонт, а третьей, как бы в доказательство, высовывая из портфеля край упомянутого телефона, выскользнул на улицу, предварительно сказав «До свидания».       «Как приятно иметь дело с вежливыми молодыми людьми» — думал Прокофьич, поднимаясь по лестнице. И только уже у своей квартиры сообразил, что что-то было не так…