Вспышка

— Лобелия, ты там живая? — послышался знакомый голос. Ричи подняла голову с руки, и сонно посмотрела на говорившего, что потревожил её. Тео Магат стоял и выжидающе смотрел на неё. — Вылезать из машины собираешься или как? — Пожалейте молодое поколение, товарищ командир, я же подстреленная. Ах, умираю! — Лобелия, театрально приложив руку ко лбу, изобразила страдание, после слабо улыбнулась и открыла дверь. — Слушай, не поможешь? Высоковато. — Эх, бедовая, как тебя ещё земля держит? — спросил он и помог вылезти. — Ну, не знаю. Ауч! — вскрикнула Ричи и присела, бросая злобный взгляд на командира и потирая ушибленный лоб. — Неудивительно, что тебя все солдаты боятся. — Тебя одну это колышет. Вставай уже, — Магат поднял её за подмышки. — Топай давай к медикам, или так и будешь с пулей ходить? — Уже иду. А кстати, где малые? — Лобелия огляделась по сторонам. — В палатке сидят, иди давай, — приказным тоном сказал командир, еле сдерживая злость.       Лобелия, прихрамывая, доковыляла до небольшого навеса и остановилась. Медсанчасть в тылу располагала лишь палаткой три на три метра, где зашивали раненных и, если удавалось, вытаскивали с того света. — Доктор Айзек, можно к вам? — спросила она. — Проходи, — ответил мужской голос внутри.       Ричи зашла и осмотрелась. По середине два стола, по разные стороны ещё два шкафа. В одном бумажная документация, а в другом медицинские инструменты и различные лекарства. Рядом небольшая койка, скорее всего, для осмотра военных. За одним из столов сидел Айзек, что оторвался от записей и взглянул на пришедшую. — Ну, признавайся, что на этот раз? — спросил он. — Подстрелили немного, — виновато улыбнувшись, тихо ответила лейтенант. — И почему я не удивлён? — Айзек потёр переносицу. — Потому что не первый раз? — чуть громче спросила Лобелия. — Боже мой, садись, — вздохнул доктор и поднялся с места. — Пойду за медсестрой, сиди тут. И самолечением не занимайся! — указал он, направившись к выходу — Я?! Да никогда, честно слово! — Ричи невинно подняла руки. — А кто в прошлый раз сам себе вывернутую руку обратно вставлял?! — Айзек остановился, бросая недовольный взгляд на военную. — Это не критично, — она отмахнулась. — Да?! А кто на себе распоротый бок зашивал?! — поднял бровь военврач, уперевшись руками в бока. — Ты долго топал, — надулась Лобелия. — Бедовая… — вздохнул Айзек и вышел. — Тео тоже так сказал! — крикнула она вслед и села на койку с вытянутой ногой.       «Действительно, почему я всегда в таких ситуациях?» — спрашивала себя Ричи, пока сидела одна. Через несколько минут доктор вернулся с медсестрой и Жасмин. — Здравствуй, Градия, — поздоровалась Лобелия. — Опять, Ричи? Я не удивлена, — зашла Жасмин и посмотрела на ранение. — Фу, блин, сколько крови. — Лейтенант Градия, если вы пришли просто так, то забирайте её поболтать, когда мы закончим. На выход! — рявкнул Айзек, прогоняя незваную гостью. — Ладно уж. Я вернусь, — сказала Градия и поспешила выйти.        Доктор на пару с медсестрой приступил к осмотру. Пуля задела мягкие ткани, её нужно было извлечь. Сестра достала из шкафчика местное обезболивающие и шприц, иглой набрала необходимое количество. Выпустив лишний воздух и протерев место укола пропитанной в спирте ватой, медсестра вколола лекарство. Через какое-то время Айзек глянул на часы и приступил к самой операции. Пуля звонко упала в железную миску рядом. Вскоре обезболивающие уже начало отпускать, на ноге остался только аккуратный шов. Медсестра убирала грязные бинты, а доктор вытирал руки. — Спасибо, Айзек. Я пойду, — кивнула Лобелия и обратилась к Жасмин, — Градия, ты ещё там?! — Тут я. Давай живее, — она мельком заглянула в палатку и вновь высунулась. — Лобелия, — обратился доктор, когда Ричи начала вставать. — Слушаю вас, — на момент лейтенант остановилась. — В третьей палатке парень из твоего отряда. Зайди к нему, — виновато сообщил Айзек и уже тише добавил, — прости. — Понятно. Спасибо, — Лобелия догадывалась, за что доктор извиняется.       В груди всё щемило. Ричи пообещала себе, что зайдёт к подчинённому сразу, как переоденется. Над вершинами деревьев розовело небо. Солнце, просвечивающее сквозь лес, медленно тянулось к горизонту. Скоро стемнеет. Тихо вздохнув, Лобелия и Жасмин отправились в палатку, что стояла на самому краю лесного поста. Тёмная ткань натянута кольями, посреди столб под навесом, на нём висит лампа — единственный источник освещения палатки. В палатке помещалось только два лежака. Возможность передвижения заканчивалась пометкой: «на четвереньках».       Лейтенанты полезли к своим спальным местам и залезли в рюкзаки. Обе достали чистую форму и переделись. Грязную запихнули на самое дно, чтобы выбросить или сжечь по прибытии. Пыльная, местами в крови, пропахшая жженой землёй и плотью форма. Такую уже не отстираешь. Жасмин достала деревянную расческу и зеркальце, стала приводить в порядок волосы. Лобелия не стала расплетать косичку, легла на спину и прикрыла глаза. — Хей, Ло, — начала Градия. — Что? — Ричи откликнулась, открыв один глаз. — Тебе уже сообщили о парне из твоего отряда? — спросила Жасмин с сожалением в голосе. — Да, сейчас пойду к нему, — Лобелия присела и облокотилась на согнутую в колене ногу. — Ло, мне жаль. Но ты же знаешь… Они даже не пытаются помочь элдийским раненым, — Градия взглянула на подругу. — Не переживай, Жас. Я пойду, встретимся на ужине, — грустно улыбнувшись, Ричи вылезла из палатки.       Солнце уже спряталось. Небо окрасилось в фиолетовый, кое-где тёмно-синий, оттенок. Пройдя почти через весь лагерь, Лобелия зашла в белую палатку с красным крестом и цифрой три. Общие «палаты» для раненных солдатов. Внутри пахло медикаментами, кровью и потом. Внутри много коек и всё равно недостаточно. На каждой, и даже на земле, лежали раненные, судя по обращению с ними, элдийцы. Они стонали от боли, просили о помощи, бредили и мычали. По пути к нужной койке, Ричи заметила, что двое уже не дышат. Кругом люди в тяжёлом состоянии. Она подошла к койке, на которой лежал совсем юный парень. Пол головы вместе с глазами, как и туловище, были перемотаны, бинты впитали кровь. — Итан… Ты меня слышишь? — тихо прошептала Лобелия. — Лейтенант? — так же тихо спросил он. — Да… Да это я, — Ричи чувствовала, как на глаза наворачивались слёзы. — Простите, я подвёл вас… — виновато сказал Итан. — Нет! Нет-нет, что ты… ты умница, просто… В-все так получилось, но скоро ты поправишься, — её голос предательски дрожал, как и руки. — Мам, мне больно… Поранился… — шептал он.       Мальчик, такой молодой, лежал на койке и медленно умирал. Смерть забирает всех без разбору, лишь людей волнуют такие слова, как нация, пол и возраст. — Сейчас… Сейчас, я быстро, — Лобелия быстро подскочила к мимо проходившей медсестре. — У вас есть морфий? — Мы не тратим его на элдийцев, — холодно ответила работница. — Но им больно! — Они эл… — Я, лейтенант Лобелия Ричи, элементарно попросила вас дать мне морфий, — уже грубо сказала Ричи.       Медсестра едва заметно задрожала. Это была уже не просьба, а приказ. Она протянула шприц и, кивнув, поспешила к другому пострадавшему. Лобелия присела рядом с подчинённым. — Итан, послушай. Я уколю лекарство. Тебе станет полегче, хорошо? — Ричи вколола в его руку морфий и отложила шприц. — Мам, а ты скучала по мне? Когда я был на войне? — едва шептал Итан, не различающий совсем ничего. — Конечно, милый, конечно… — отвечала лейтенант. — Ты гордишься мной? Теперь нам будет лучше, правда? — Да, дорогой, горжусь. Ты большой молодец, — Лобелия наплевала и на ранг, и на то, что марлийка и что зовут её мамой. Она просто отвечала, молясь, чтобы ему больше не было больно. — Мам… Я там с многими познакомился… И с девочкой одной, Камиллой… Она такая милая… — с улыбкой бредил Итан. — А, правда?.. Я рада, что ты не был одинок… — сквозь слёзы улыбалась Ричи, представляя, как придётся говорить Камилле, что её друг погиб. — Я вас познакомлю. Только поправлюсь и познакомлю… — Конечно, сынок. Конечно… — И с лейтенантом Лобелией. Она разрешает так её называть… Это она заботились о нас. Она как ты, мама… Её все очень любят… — Правда?.. — Да… — едва слышно ответил Итан, — мам, а спой колыбельную… Пожалуйста… Мне спать хочется… — Х-хорошо… Волки воют на луну, стаи птиц стремятся вда-аль. В лунном свете утону, заберу с собой печа-аль… — её голос звучал всё тише, Ричи чувствовала, как ладонь в руках обмякает.       Итан больше не дышит. Лейтенант наклонилась и поцеловала его лоб. На тумбочке рядом с кроватью лежала порванная форма. Лобелия взяла повязку и бандану и, сунув все под форменную куртку, вышла на улицу. На входе в палатку стоял Айзек и молчал, виновато опустив взгляд. — Он совсем ребёнок… Он не должен был умирать… — Лобелия, мне жаль, — только и сказал доктор, сожалея о случившемся. — Он ребёнок! Он не должен здесь быть! Он не должен умирать! — кричала на него девушка, обхватив руками голову.       По щекам текли слезы. Оттолкнув от себя доктора, она быстрым шагом направилась к лесу. К Айзеку подошёл Галлиард и позвал: — Доктор Айзек… — А, Галлиард. Добрый вечер, — он повернулся и кивнул. — Кто эта девушка? Что-то произошло? — спросил Порко, провожая взглядом незнакомку. — Это лейтенант. Паренёк, её солдат, умер, — ответил Айзек. — Он ведь элдиец? — Галлиард заметил цифру три на палатке — Да. — А она… — задумчиво протянул Порко. — Чистокровная марлийка, — перебил доктор, — в её отряде все из Элдии. В основном подростки лет пятнадцати-двадцати. — Как-то это… Не правильно… Она же… — Её это не волнует. Ричи и Градия отличаются от остальных. Если хочешь знать больше, можешь поговорить с кем-то из седьмого отряда или лейтенантом Градией. — Спасибо. Простите за беспокойство. — Ничего. Иди, через пол часа объявят ужин.       Порко улыбнулся и ушёл. Парень направился к костру, где сейчас сидели солдаты. И если судить по повязкам — элдийцы. Он подошёл и сел у сосны, недалеко от компании. Если Айзек сказал правду, то эти ребята наверно из седьмого отряда. В этой компании были две девушки. Одной, предположительно 15. Другой можно дать не больше 13. И четыре парня. Двое выглядели на 18, другие на 14, не больше. К ним подошла девушка, лет 18 и хмуро что-то сообщила. От лица седьмого отряда. Камилла, 15 летняя кареглазая брюнетка, сидела с друзьями. 13 летней блондинкой Кирой, 14 летними Динисом и Майклом. И конечно же с 18 летними друзьями Лоу и Мицуру. Настроение у всех было не очень. Ребята очень переживали за товарища. И ждали новостей от Фионы, которую оставляли за главную. Лейтенант ещё к ним не подходила, хотя последняя машина пришла около трех часов назад. Сзади послышался хруст ветки. Они оглянулись и увидели Фиону. — Итан умер, — тихо произнесла она. — Нет… Это не правда! Скажи, что шутишь! — Камилла подскочила. — Нет, — виновато опустила голову Фиона и обхватила себя руками.       Девочка опустилась на колени и закрыла лицо руками. Её рыдания слышно было с приличного расстояния. Рядом опустилась Кира и начала гладить бедняжку по спине. — Камилла, мне очень жаль.       Лоу поднялся с бревна и подошёл к Фионе, приобнял её. Она уткнулась ему в футболку, в попытках удержать слезы. Остальные молчали. Через несколько минут они сели, а Фиона запела:

Горит над морем закат. Пылает сердцем солдат.

      К ней присоединился Лоу. Они продолжили вместе.

Ты не бойся, боец. Ведь всему есть конец.

      Остальные тоже стали тихо подпевать.

Так что смело в огонь ты ступай. Чтоб вернуться в родной тебе край. Мы пойдём с тобой Дружно примем бой В битве погибнешь — герой. Погиб ты не зря, Поднялась заря, Встретим мы её для тебя…

      Услышав мелодичный тихий голос из-за спин, ребята замолкли и обернулись. Лобелия прислонилась к дереву и с грустной улыбкой пела:

Эй, ребята те… Что гибли на войне Встретьте нашего солдата — новичка…

      В начале войны седьмой отряд придумал песню, что бы проводить в последний путь погибшего товарища. Лобелия медленно стала подходить. Камилла поднялась, подбежала и обняла её. Лейтенант стала гладить подопечную по волосам, а потом протянула руку к остальным. Другие тоже подошли и обнялись. — Простите меня, — тихо сказала Лобелия. — Вы не виноваты! — вскрикнула Кира. — Кто ж мог знать, что такое произойдёт, — печально сказал Динис, — мы всё понимаем и вас не виним.       Послышался звон колокольчика. — Ужин объявили, — повернула голову Фиона, потом грозно глянула на лейтенанта. — И вы идёте с нами! — она схватила Ричи за руку и потащила на ужин.       Другие тоже стали посмеиваться и подталкивать командира. Они и не заметили, что за ними всё это время из тени дерева наблюдал Порко.

А что было дальше, мы узнаем в следующей части…