Пушистое исправление

      Путь в лабораторию сопровождался мурашками и тяжестью в груди. Ощущение было не из приятных. Словно стоишь на пороге серьёзных жизненных изменений, когда на деле просто сменил игру на время.              «Что меня так пугает? Все эти сволочи явно что-то знают, но не рассказывают. Девятьсот пятьдесят третья, что с ней не так?»       Такуру прошёл в двери, начав осматриваться. Персонал практически отсутствовал, несмотря на то, что он опять опоздал на работу. Нужно было просто пройтись по списку дел, о котором состоялся разговор с доктором Брайтом ещё вчера.       Первым на очереди — необходимость проверить поставку продовольствия. Вся нужная информация по делам находилась в журналах, разбросанных по всем комнатам лаборатории, но некоторые — совсем в другой части комплекса, на складе хранения всех ингредиентов, инвентаря, химикатов и других жизненно необходимых вещей. Для одной только передачи пищи были наняты специальные люди, которые проверяли её на всевозможные риски, такие как яд или качество самого блюда.        Меню для каждого SCP изготавливалось на месте из тех же ингредиентов, которыми, в теории, должны были питаться другие исследователи. Такуру всегда забавлял факт своей удачи. Он попал на работу в фонд именно в тот комплекс, где «начальство» дало разрешение на свободное использование двух самых удобных в мире объектов, создающих еду и напитки в неограниченном количестве.       По бумагам девушка получила сегодняшний завтрак. В качестве награды за хорошее поведение объекту доставили бутылку вина и целую говяжью печень. Точно также было вчера, позавчера и сутки через двое.       «Понимаю, за хорошее поведение нужно хвалить…» — поток мыслей прервал знакомый голос:       — Доктор Такуру! Вы сегодня поздно, — насмешливый голосок звучал из-за стены, вызывая мурашки по коже.       Доктор бегло осмотрелся. Голос исходил из-за двери с окном, из которого он получил список выданных ингредиентов. Уже через минуту парень пожалел, что наклонился проверить. В окне его взгляд пересёкся с ухмыляющейся рожей старого знакомого.       — А, Брайт… Что здесь забыли? — как ни в чём не бывало лениво он продолжил листать список.       — Да вот, повышение. Теперь заведую складом. Зарплата та же, работы — меньше. А как ваш первый день?       «Боже, меня сейчас вырвет от его позитива…»       Такуру не подал вида, что ожидал совсем иного развития событий. Сильно недооценив Брайта, он мог бы сработать себе во вред. Как бы не хотелось признавать, но соперник сильнее, чем ожидалось.              — Что ж, остался бы поболтать, но дел сегодня явно больше, чем обычно. До встречи.       По пути к лаборатории Такуру нехотя задумался над словами Брайта, а затем над своими собственными.       Он и правда жил, ни о чём не задумываясь всё это время. Всё как-то резко изменилось после той ночи… Слишком резко…       Больше всего пугала возможность влюблённости в один из объектов фонда. Таким нельзя ни с кем делиться. В случае утечки начнутся допросы, в которых рукоприкладство — самый мягкий способ добычи информации из возможных. А после в лучшем случае — обработка амнезиаками, в худшем — принудительный перевод в класс D.              «Нет-нет-нет, НЕТ! Невозможно. Мне ведь даже испытуемых никогда не было жаль!» — руки парня сами схватились за шелковистые локоны, потянули в разные стороны с намерением вырвать, но от бессилия и контроля лишь уронили голову на стол с мониторами.       Осознание, что за ним следят камеры, пришло вовремя. Со стороны выглядело так, словно он не мог понять что-то из журнала, хотя камеры редко когда доставляли проблем. По ним ни разу в трёх известных ему лабораториях не поймали кого-то из исследователей. Они, как и везде, были созданы для мнимого спокойствия и использовались только в случае побега SCP.       Такуру выдохнул, привёл мысли в порядок и наконец стал тщательнее изучать журнал переговоров с объектом.       Последние записи оказались более чем тривиальные и даже настораживающие. Задающий был прямолинеен и явно не подкован в должности, на которую его поставили. Все его вопросы открытые и в некоторых местах раздражающие.        Звучали они примерно так: «Какое последнее воспоминание из детства?» — и ответ давался не сразу, и он был весьма размытый, не позволяющий за что-либо зацепиться.       «Бегу по полю среди колосьев. Быстро. Больше ничего с того времени», — голос девушки слегка дрожал, она часто просила отдых и воду, по большей части ожидая конца.              Такуру с одной стороны радовало, что было описано настроение, но с другой, по всей видимости, бывший руководитель нанимал таких же полоумных, как он сам.       Перед описанием каждого из разговоров в тетради были помечены имена — кто общался с Кумихо. В последнее время часто менялись переговорщики, и все под руководством Брайта.              «Так, время уже подходит для очередного разговора. Где переговорщик?» — немому удивлению не было предела — из персонала — вообще никого.       Не теряя драгоценного времени, док нашёл номер Брайта. Разумеется, трубку он взял не сразу, и не взял бы вовсе, если бы это был не первый их созвон.       Как выяснилось — последнего переговорщика уволили прямо перед появлением Такуру, отобравшего его престол.       На вопрос, что ему теперь делать, доктор Брайт ответил со всей собранной снисходительностью:       — Можете сами вести переговоры. Насколько мне известно, никто не запрещает. Хотя я бы порекомендовал найти человека поскорее.              Такуру молча сбросил вызов. Уселся поудобнее. Взор остановился на тёмном экране. Никаких движений не наблюдалось, хотя уже давно полдень и спать в такое время было странно, в особенности потому что по документам свет в комнате давно горел.       — Кумихо, приветствую, меня зовут Такуру. Можем поговорить? — доктор звучал слегка неуверенно, что он осознал сразу, отпустив кнопку записи звука.       Начинать издалека — самый распространённый метод при первом общении, если присутствует даже малая неуверенность в теме или собеседнике. Парень опустил взгляд на руки и наконец заметил лёгкую дрожь.       Ещё недавно в него швырнул кружку чая парнишка, забивший своих родителей лопатой. Куда пропало всё спокойствие, он не понимал, и наконец, когда из динамика послышался женский голос, просто принял неизбежное.                     — Ладно. Только быстро.       Девушка с большим трудом приподнялась, усевшись на диван, закинула ноги на кофейный столик. В кой-то веки удалось её рассмотреть, несмотря на не самые качественные камеры.        Первым в глаза бросилось лицо: бледное, безжизненное, с кругами под глазами, цвета сливы. Волосы запущенные, растрёпанные, потемневшие из-за отсутствия ухода, хотя душ в камере был не плохой. Далее шла одежда, что при прошлой встрече казалась обычной, благодаря отсутствию нормального освещения, но сейчас… части некогда прекрасного кимоно были вырваны, частично оголяя бёдра девушки, одежда явно больше необходимого размера, и выглядела, словно под слоем пыли.       Взгляд девушки пробирал до мурашек. Некогда держащий в ужасе всех работников комплекса объект сейчас прятался в тёмном углу на лежанке, ожидая гибели, словно домашний питомец, любящий своего хозяина.       От такого зрелища Такуру не мог сглотнуть. Ком в горле встал, не желая уходить. Дыхание прихватило.       «Вот она! Её ты искал долгое время? Что не так? Ты собственными руками убивал, а теперь вдруг впал в оцепенение?» — голос звучал в голове, вдалеке осуждая, но внимание к себе не приковывал.       «Что сказать? С чего начать?» — руки затряслись сильнее.       Он точно видел её первый раз в жизни. Хотелось просто так уйти, как никогда раньше, но какой смысл? Уйдёт сейчас — будет так делать и дальше. Покажет слабость, если не как человек, то как работник фонда.       — Кумихо, как ты себя чувствуешь? — мгновенно выключив микрофон, он вновь схватился за волосы и упал на стол.       Такой банальный вопрос. По одному внешнему виду было ясно, что всё очень плохо. Долгое время корить себя не вышло. Из динамика прозвучал всё такой же нейтрально-настроенный голос:       — Как обычно. Могу и я спросить? Когда мне принесут снадобье? — в заданном вопросе ощущалось желание что-то получить и, соответственно, жизнь.       — Какое снадобье? — переспросил Такуру, лишь спустя минуту пришло осознание — антидепрессанты.       — Ты что, новенький? Лекарство. Белое такое, кажется, самодовольный петух называл их «таблетки».       Доктор покатился со смеху. Былой неуверенности и страха уж и след простыл. После этого разговор шёл немного проще. Удалось обсудить общую ненависть к Брайту. Как оказалось, «самодовольный петух» не удосужился представиться своей пациентке, по всей видимости, опасаясь за свою жизнь.       Даже несмотря на удачное первое впечатление, девятьсот пятьдесят третья отвечала сдержанно и коротко. Но сам факт ответов предал доктору сил двигаться дальше.       — Итак, я решу вопрос с лекарствами. Похоже, тебе становится легче. Может, хочешь что-нибудь ещё? — на душе парня стало тепло, он и сам не заметил, как расщедрился.       — Не отказалась бы от бутылочки сливового вина и романтики… И я про книжку, если что.       Такуру слегка усмехнулся. Наконец она показала свою истинную натуру во всей красе.       — Из книг попрошу несколько вариантов, а вот с вином… Прости, смешивать его с лекарством очень опасно, — немного погодя, парень добавил, — но как пропьёшь курс, пришлю тебе лучшее, что смогу найти.       — Буду ждать! — девушка поправила одеяло, прикрыв им ноги.       — Что ж, думаю, пока хватит. Отдохни. Если захочешь ещё пообщаться, положи полотенце из душевой на кофейный столик.       Первый разговор, казалось, завершился как нельзя лучше. Только доктор считал иначе. В недоумении он заперся в своём новом кабинете в одиночестве, прокручивая всё произошедшее в голове:       «Ощущение, словно я плясал под её дудку. Совсем не похоже на моё общение в фонде за всё время моей службы. Мне понравилось с ней общаться…»       Такуру встал, решая пойти прогуляться. Обед давным-давно прошёл, а парень, погружённый в дела, о нём вовсе позабыл.

*Кумихо*

      Вся комната тонула во тьме, давила зловещей тишиной. Только в небольшой стеклянной коробке, душевой, свет включался, стоило девушке войти.              Все четыре стены покрыты белой плиткой. Пол отдавал холодом, поскрипывая при каждом шаге, стоило выйти из зоны комфорта за пищей, которую заботливо оставляли у двери роботы.       С каждой секундой девушка всё больше сворачивалась калачиком. Это отчего-то даровало чувство безопасности, словно вот-вот и тебя перестанут тревожить не только из вне, но и собственные мысли. Однако последние и не собирались уходить, раз за разом прокручивая события до ареста.       Во всей этой тюрьме лишь сон давал столь сладостный покой. Хоть иногда тот и оказывался ловушкой, но рисковать хотелось раз за разом. Это был шанс побывать в лучшем месте, возможно, с кем-то, с кем можно скоротать время за приятной беседой. Но в последнее время даже эта возможность пропала, оставляя в одиночестве, тьме и холоде.       «Не понимаю… просто не понимаю!»       Тело расслабилось, стоило услышать писк динамика, после которого шёл голос человека. Очередная замена вопрошателя не вызывала эмоций. Лишь означало сотое повторение сценария, когда один будет спрашивать что-то личное, в груди немного поболит, затем как-нибудь накажут, скорее всего, лишив еды, и через несколько часов всё повторится.       Голос очередной раз просит пообщаться. Делать нечего. Отказ уже давно не принимается в этих кругах. Каждый раз девушка ожидала всё более и более скотского отношения. Она медленно поднималась с кровати, с трудом перебирая руками, тело словно заковано в невидимые грузы. Глаза, лишённые блеска, смотрят в пустоту, ничего не ожидая там увидеть.              «Кумихо, как ты себя чувствуешь?» — вопрос поставил в тупик, всего на секунду.       «Чего это на них нашло? Новенький, ещё совсем неопытный мальчуган? Нет, по голосу мужик, лет тридцати. Лучше побыстрее с этим закончить», — от неожиданности восприятие лисы вдруг обострилось. Девушка прижалась к спинке дивана, ощутив покалывания от холода в ногах.              Самочувствие и впрямь не вызывало вопросов, как ей казалось. Снадобье, коим поили девушку, позволяло мыслить медленнее, но рационально.       Хотя мысли по большей своей части были о том дне. Стоило об этом подумать, как голова кружилась, сердце билось как бешеное, и человек… В тёмном углу, когда пропадал свет, иногда стоял кто-то знакомый. Черты лица, пол, одежда менялись, но он всегда выглядел опечаленным.       В какой-то момент разговор закончился, однако новенький оставил несколько ламп включёнными. Глаза побаливали с непривычки. Свет мешал попыткам погрузиться в сон. А место злобы заняли вопросы о вопрошателях:       «Значит, прошлый начальник был таким ничтожеством, что даже свои его не уважали… Ну он хотя бы расщедрился на вино, и смесь со снадобьем его не смущала…»       Кумихо повалилась на диван, растрёпанные волосы разбросались всюду, образуя круг. Лишь сейчас она осознала, что попросила чтиво, даже не задумываясь, по инерции, по старой памяти. Не было ни сил, ни желания погружаться в красивые истории, находясь на краю обрыва.       Девушка уже обдумывала, чтобы ещё попросить, параллельно рассуждая, как выспросить нужную ей информацию. Не давала покоя покладистость мужчины. Даже не стараясь, удалось почувствовать нечто давно забытое. Чувство превосходства.       «Может, я смогу использовать его для своей выгоды?»

*О5-4 — Оз*

             Мужчина средних лет сел за компьютер, около которого уже стояла чашка крепкого чёрного кофе. С лёгкой ухмылкой он присоединился к конференции, где уже присутствовали О5-1, также известная как О5-10 (Архивариус) и О5-3 (Философ), после чего отключил звук, как остальные.       Отключение звука было маленькой традицией. Члены совета отнюдь не ненавидели друг друга, некоторые проводили вместе отдых по несколько раз в год, просто таким образом получалось отдать дань уважения основателям совета и фонда в целом, а также это позволяло сохранять интригу и не выдать все новости кому-то, даже если это твой любимый коллега.       Спустя время, подключились оставшиеся трое:       О5-5 (Казначей) явился вовремя, с точностью до секунды.       Следом почти одновременно с ним присоединился Администратор — даже члены совета обращались к нему в тяжёлые времена, если позволяла гордость.       О5-2 (Садовник) не изменяла сама себе — опоздать на десяток минут считалось более чем нормальным. В последний раз, когда та явилась вовремя, Гренландия была стёрта с лица Земли.       «Похоже, там, откуда она вылезла, опаздывать — не считается дурным тоном».       Оз сидел как ни в чём не бывало, мирно улыбался, глядя в камеру, пока одновременно со всеми не включил микрофон.        Первым выступил Администратор, слегка прокашлявшись в кулак около микрофона, после чего задрал указательный палец, указывая куда-то вверх.       — Мне бы хотелос-сь ус-слышать новости по возможнос-стям развитию с-событий класса К.       Администратор редко удостаивал чести кого-то услышать свой голос, но те, кто с ним общался не единожды, подтверждают, что его акцент каждый раз звучал по-новому. Учитывая характер, подобные игры говорили о хорошем настроении.       — Разумеется. На самом деле, после инцидента с «SCP-3812» состояние большинства объектов получается контролировать почти в два раза эффективнее. Без учёта человеческого фактора, шанс появления события класса К — крайне низок.        Архивариус всегда старалась выглядеть образцовым членом совета, держала официальный тон и лишь изредка добавляла эмоции в свои слова. Этот раз стал своеобразным исключением, когда девушка не смогла сдержать гордость за проделанную ею работу.       — Раз зашла речь о тридцать восемь — двенадцать, с вашего позволения, побочные эффекты со времён катастрофы удалось привести в норму, за исключением одного момента… — гнетущая атмосфера поднялась над всей конференцией.       Оз, не спеша, пригубил чашку кофе, после дополнил:       — Ты же намекаешь на недавнего доктора, что присоединялся к конференции? — бархатистый, но не менее насмешливый от этого голос вызывал смешанные эмоции.       — Именно. Я считаю, нам стоит обеспокоиться этим вопросом. Субъект заинтересовался отдельным SCP, и всё бы ничего, но мы все понимаем, о ком идёт речь, — Садовник придала голосу твёрдость, желая притянуть внимание.       — Понимаю, и очень приветс-ствую ваш-ше бес-спокойство. Ес-сть ли у вас-с предложения, как с-стоит дейс-ствовать? — Администратор пожал плечами, всем видом показывая свою несерьёзность.       Члены совета задумались. О5-3 и О5-5 сидели молча, так как не слишком интересовались ситуацией.       Первого проигнорировали, несмотря на то, что он впервые выступил с предложением кровавого, но наиболее безопасного решения вопроса, оттого оставил всё на других.       Второй же был занят сохранением экономической ситуации в мире и инкогнито фонда, с непрекращающимся участием его в мировой экономике, а также получением дохода.       — На данный момент у меня на руках имеются несколько записей об событиях класса К, связанных с «SCP-3812», однако… Не стану утверждать, что наша временная линия в безопасности. Предлагаю установить слежку за исследователем, — Архивариус положила голову на руки, сухо излагая факты, тем самым перебила Садовника.       — Я против, — столь же сухо ответил Оз, — дамы и господа, мы на пороге невероятно интересного события. Подумайте, впервые за годы у субъекта вспыхнула страсть к своей работе. Что случиться, если приставить к нему слежку или, что ещё хуже, прослушку. Понимаете, к чему я веду? — мужчина раскинул руки, словно актёр, расплываясь в улыбке.       — И что же ты предлагаешь? — О5-2 сложила руки на столе, сжимая их в кулаки, пока коллега мирно пил свой кофе.       — Что ж, всё достаточно просто. Хотите следить? Ладно. Но для этого нужна подходящая кандидатура. Этот человек должен быть достаточно хитрым, не вызывать подозрений и не осуждать его действия, какими бы они ни были. В идеале он — хорошо знакомый, возможно, даже близкий. И при этом тот, к кому он относится с уважением, или наоборот, кого считает ниже себя в интеллектуальном плане. У тебя на примете есть подобные? — Оз вновь пригубил чашку, спокойно попивая кофе, пока не услышал ответ, заставивший отставить напиток в сторону.       — Есть, — коротко бросила Садовник, улыбаясь во всё лицо.