Другая сторона медали

Люси проснулась еще до рассвета от… тишины. В груди что-то тревожно давило, отравляя её изнутри, несмотря на то, что Вильхельм никак не мешал ей отдыхать, прикорнув на другом краю постели. Поднявшись, она заметила белеющий на паркете конверт и развернула его. В нехитрых строках Гертхард приглашал её провести с ним несколько дней в охотничьем домике. Сердце Люси сжалось в новом тревожном витке. Да, князь не будет отравлять её роман своей черной ревностью, но поступит еще хуже, влезая в их отношения непрошенным третьим. Не зная, что делать, она растерзала бумагу в клочья, чтобы швырнуть в камин, и легла обратно. — Ну что, у тебя прошло твое вот это самое? — Люси проснулась от того, что Вильхельм стащил с нее белье и задрал ее ноги кверху. — Да, милый… — Расслабленно отвечала она, позволяя дотрагиваться до себя, даже когда он разжал пальцами ее челюсти и наклонил голову набок, чтобы завязать сзади кляп. «Только не увлекайся, ты же помнишь, что нельзя?» — Хотела лишь она сказать, но услыхав одно мычание вместо своего голоса, испуганно дернулась, обнаруживая себя связанной по рукам и ногам. «Что ты делаешь, Вилли? Мне это не нравится» — Люси жалобно смотрела на него, но князь поднялся и подошел к двери, чтобы впустить каких-то людей с инструментами в руках, которые она не видела раньше. Тогда она решила, что Вильхельм узнал о её связи с наследником и решил замучить её до смерти, содрав кожу, и заверещала во весь голос, до хрипоты. — Заткнись. — Раздалось откуда-то сверху, и на её рот легла ладонь князя, мешая подняться. — Мы еще не начали. Из глаз Люси брызнули слезы, стекая в подушку. Она дернулась, когда ее схватили за ногу, почувствовав тепло, но решила, что Вильхельм передумает, когда увидит, как издеваются над его любимой, но тут же ее настигло ощущение настолько дикой боли, что в глазах померкло, дыхание перехватило, и помутнело сознание. Скорчившись, она ощерилась в тряпку и завыла, дергая окровавленной ногой. «Скорей бы сдохнуть» — Попыталась она отключиться, уткнувшись в подушку, но тут новая волна боли накрыла её так, что сердце едва не взорвалось от перенапряжения. — Нюхай! — Вильхельм насыпал чего-то прямо на подушку, перевернул Люси и ткнул её носом прямо в порошок, приподнимая голову за волосы, чтобы она не задохнулась. Опираясь на колени, чтобы не касаться ткани поврежденным местом, она вдохнула несколько раз, чувствуя, как отдается боль в костяшках пальцев. На секунду Люси подумала о том, как жаль будет Герта, когда тот увидит её изувеченное подгнивающее тело (ведь князь не упустит случая припугнуть сына), но себя было жальче, куда жальче, и она потеряла сознание. Люси пришла в себя, когда боль усилилась, теперь все ее тело жгло. Вильхельм проводил марлей со спиртом по её коже, стирая кровь. — Да тихо, а то заразишься. — Он ткнул кусками марли в её подмышки, заставляя сжаться в кольцо мышцы живота. — Все, готово. Можешь вставать. Люси никак не отреагировала на его слова, оставаясь лежать на месте даже после избавления от повязки во рту, и тогда князь подхватил её на руки, ставя перед зеркалом и приподнял рубашку, показывая любовнице её израненную, кое-где кровоточащую ровную гладкую кожу без волос. — Как ты мог? — Люси плакала уже в полный голос, разглядывая себя. — Ты сделал мне очень больно! Очень! Ты напугал меня! — Я знаю. — Ответил Вильхельм. — Это было нужно для твоего же блага. Я же предупреждал тебя, разве нет? — У тебя скачет настроение по дюжине раз в день! Ты меня то любишь, то ненавидишь, то хвалишь, то угрожаешь. Что мне еще думать? Что ты решил от меня избавиться наконец. Знаешь что, Вилли! Ты достал меня вкрай! Я сама от тебя избавлюсь! И не смей меня удерживать или мстить моим детям, я убью себя, вот увидишь! — Глаза женщины налились злобой, а ладони сжались в кулаки. Люси не понимала сама, что с ней происходит, вряд ли когда-нибудь, даже в детстве она могла похвастаться такими сильными эмоциями. Ей хотелось швырнуть чем-нибудь в князя, но под рукой ничего не обнаружилось. — Куда ты пойдешь? К кому ты пойдешь? В ночлежку для беспризорников? Или к своему этому молодому любовнику? Он не справится с тобой. Ты скоро вернешься. Что ж, иди. — Показал князь рукой на дверь. — Прощай. — Люси проводила его взглядом и направилась туда, куда шли ее кровоточащие ноги в одной грязной рубашке. Никого не хотелось ни видеть, ни слышать, и она спряталась в месте, о котором никто кроме нее не слыхал, притаясь возле стен. Там было довольно прохладно и Люси дрожала и плакала, обнимая свои колени. Как же так вышло, что Вильхельм счел возможным делать с ней все, что пожелает? Маленький Людвиг, напротив, был всегда выше, проворней и здоровее княжича, проявлял инициативу во всех их играх и развлечениях, требовал к себе любви и внимания. Все изменилось тогда, когда юный фаворит понял, насколько серьезно к нему относится Вилли, с какой страстью он ревнует его и не остановится ни перед чем, чтобы владеть им как вещью или фетишем, а не как другом. Чувство вины сьедало его. Сколько раз в своих кошмарах Людвиг хватался за запястья и вскакивал в кошмарах из объятий князя, потому что ему казалось, что вот-вот Вильхельм разрежет его плоть, сольет всю кровь до последней капли, а вены и сосуды заполнит воском и бог еще знает чем, чтобы навсегда завладеть его молодым и послушным телом. — Милый Вилли, за что ты со мной так? — Люси погрузилась в пучину отчаяния. Зудящая кожа этому лишь способствовала. Да, у нее были влюбленности в других, но перед лицом князя все эти люди меркли, Вильхельм всегда был на первом месте. Он умел удивлять. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю! — Едва не завопила она, посмотрев наверх, на балки и перекрытия, обмотанные паутиной и всяким дерьмом, и сверху на нее посыпалась пыль. Люси поспешила прикрыть ладонями свои раны и убраться в купальню. Срочно нужно было найти нового покровителя. Ну, или покровительницу — в серьезные намерения княжича она не верила. Ворвавшись в теплые воды, Люси зашипела. Все раны больно обожгло. Почему Вильхельм не предупредил о нежелательности контакта с водой? Почему этот мальчишка с грустными глазами и открытым сердцем не предупредил, что способен издевательски расправиться с ее семьей, отнять, раздеть, запереть в темнице или вырвать волосы ради забавы? Не потому ли, что они двое всегда слушали только себя самих? Люси недовольно фыркнула и нырнула с головой, страстно желая скрыться от своих проблем. *** — До чего дерьмовая погода! — Резким движением князь распахнул новостную сводку, так, что на секунду жена и сын оторвались от завтрака и посмотрели в его нахмуренное лицо. За последние недели Вильхельм изменился до неузнаваемости. Он стал раздражительным и придирчивым. Несмотря на то, что прежде на его благосклонность было немало претендентов и претенденток, почти все они разбежались, испугавшись неуемного садизма и мрачного юмора князя. Совершать чисто технические половые акты его не тянуло, хотя Вилли и скучал долгими ночами по жадному ищущему языку Люси и её маленьким грудкам. Не опускаться же ему в самом деле до того, чтобы разыскивать столь недостойную особу, тем более, что сам отпустил её после ссоры? Когда возлюбленная не ответила на его письмо, Герт подумал, что его перехватил князь, устроив сцену ревности, и потому Люси более не удостаивает его своим вниманием. Но это не было на нее нисколько похоже, поэтому наследник решил выяснить все подробности, не вызвав лишних подозрений. Тогда он изменил почерк и написал прямо отцу с вопросом «где Люси Д?». Ответ пришел (конверт был закреплен на веревочной петле, что болталась на дверной ручке) самый очевидный «Уехала». Тогда юный принц навел справки, не появлялась ли похожая особа в родовом поместье Даркхенмайеров, но ответ пришел отрицательный. А что, если князь убил возлюбленную во время очередной серии их игр? Неужели он останется безнаказанным? — Мне так скучно… — Протянула Евангелика. — Почему мы не ходим в театр? — Потому что там не на что смотреть! — Оборвал её Вильхельм. — Вот чему научат чужие истории? Тому, что кто-то страдал в древности, что нашу судьбу решают Боги? Это не правда, человек сам решает, как ему жить и сам несет ответственность за то, что делает. — Не воспринимай все так серьезно, милый мой. Смотри на жизнь, как на развлечение. — Ева потянулась к его руке. — Легко говорить, когда платишь не ты! — Вильхельм отдернул руку и перевернул страницу. — Ладно, поехали!