Другая сторона медали

Каждый находит, что ищет. В итоге Вильхельм проскучал полтора часа, то и дело теряя из виду действие представления. Кто-то скрывал свою личность, кого-то обманывали, кто-то гнался за кем-то, а кто-то сбегал. Кому-то отказывали в руке и сердце, кто-то горевал. Так было, покуда не сцену не вышла Она. Нелепое, несуразное, изможденное существо в костюме пастушки со светлыми косами. Она произнесла несколько фраз и замолкла, оставаясь живой декорацией главной героини, а затем и вовсе ушла со сцены. Вильхельм знал, что после финала все актеры выйдут на поклон, и там то можно будет рассмотреть ее получше, и потому дождался счастливого воссоединения возлюбленных, шепнул своим спутникам, чтобы ехали без него, а сам прокрался до гримерной, где, стоя поодаль, внимательно рассматривал всех выходящих оттуда актрис, а когда вышла она со своей сумкой, тихо направился следом. — Ты убога, бездарна и немолода. — Выплюнул он в шею женщины уже на улице. Та остановилась и замерла, узнавши его голос. Бежать было бессмысленно — угрожавший был Всем. Люси обернулась в своем гриме. — Пусть так, но это было моей мечтой, и вот теперь она сбылась. Вообще-то я берусь за любую работу, чтобы оплачивать жилье и не подохнуть с голоду после того, как ты вышвырнул меня на улицу, мой князь. Приходится проявлять все мои таланты. Правда, натурщица из меня не бог весть какая, все время мерзну, да и фигура не та. Но зачем ты все это мне говоришь? — Ты сама ушла. Где ты живешь? — Совсем рядом. Я бы пригласила тебя, но боюсь, что тебе не придется по вкусу мое скромное жилище… — Веди. — Вильхельм достал пистолет и ткнул её в спину впереди себя. Женщина глубоко вздохнула и пошла дальше. — К чему эти глупости? Я всегда принадлежала тебе душой и телом… Я и так бы пошла, куда бы ты не сказал… — К тому, что сейчас придется выяснять отношения с твоим новым ебырем. — У меня никого нет. Правда. Я много работаю, и мне сейчас совсем не до этого. Конечно, мне часто это предлагают, но я разборчивее, чем ты думаешь. — Люси довела его до небольшого пансиона и легко улыбнулась, когда князь обнял её, чтобы не вызывать панику, хотя резное дуло больно упиралось под лопатку. Так, шаг за шагом они дошли до третьего этажа, затем Люси повела его по коридору в небольшую комнатку, которую она снимала здесь. — Почему тебя здесь еще до сих пор не грохнули, мне просто интересно? — Вильхельм с отвращением осмотрел загаженные тараканами стены, липкие полы, посуду с остатками пищи, бутылки из-под дешевого пойла, едва Люси зажгла свет. Раскрыв шкаф, он осмотрел концертные обноски, что достались ей в качестве повседневного наряда, и едва сдержался, чтобы не швырнуть ей в лицо ее же белье. — У тебя было все. Ты талантливый советник. Тебе не было цены. На что ты променяла то, что было у нас? Вот на эту помойку? Хочешь, я тебе распугаю тараканов? — Князь нервно прицелился в угол стены. — Не надо, а то меня выселят! — Люси протянула руку, чтобы его остановить. — Ты весь последний год давал ясно понять, что ненавидишь меня. Что презираешь! Что тебе противно жить со мной и жалко тратить на меня деньги. Как я могла злоупотреблять твоей благосклонностью? Раз я не достойна тебя, то найди лучше. Я не скрываю, что была твоей любимой, поэтому меня не притесняют. Если я тебя чем-то прогневала, то лишь скажи, я все исправлю! — Люси медленно сняла перчатки и расшнуровала лиф своего платья, складывая вещи на спинку стула, и незаметно вынула подкладки, лежавшие на груди. Мысли об оставленных с князем детях время от времени щемили её душу, но тут уже не было выбора. Женщина опасалась не пережить эту ночь. Тут Вильхельм заметил, что она стала еще худее, чем обычно, даже под гримом было видно все капилляры кожи в лунном свете, грудь ввалилась еще больше, под ее глазами кожа стала черной. Люси потеряла свой пол, и прирожденный и новый, и стала непонятно кем от тягот её новой жизни, необходимой для перевоспитания. - Ты намазала себе на морду какое-то дерьмо! - В гневе князь схватил ее за юбку и потащил к окну, чтобы лучше рассмотреть. - Ты питаешься дерьмом! Ты заболеешь! - Он услыхал треск рвущейся под его напором ткани. - Ты одета в какое-то дерьмо! А это еще что-такое? - Вильхельм больно ударил пятку об ночной горшок. - Это дерьмо, Вилли, дерьмо. - Ласково ответила Люси. - Ты же и сам все знаешь. Я не хотела портить тебе настроение, извини. Ты уйдешь? - Пожалуй, нет. - Он медленно присел на постель бывшей любовницы, слишком узкую для двуспальной, но вместе с тем просторную для одного человека, тем более для нее, и все пружины заскрипели под весом князя. - Что ж, это весомый повод поверить в твое целомудрие. Вряд ли побывать здесь найдется много желающих. Наверное, ты обошла все окрестные помойки, чтобы найти это тряпье! - Он брезгливо откинул край дырявого пледа. - Или ты сосешь за кулисами, чтобы снискать славу? - Нет, перевожу пьесы с иностранных языков, которым меня научили в детстве. Иногда мне перепадают списанные вещи. Не переживай, милый, я обживусь со временем. - Люси подошла к нему вплотную и полностью обнажилась. Ей нравилась злоба этого человека, она хорошо знала и помнила этот вид злобы, вызванный любовной горячкой. Какие бы низости не слетали с губ князя, он умрет за нее, если потребуется. - Это место напоминает мне мою первую комнату, где я играла до встречи с тобой. И вот теперь ты снова здесь. Что я могу сделать для тебя? - Повернись. Иди сюда. - Вильхельм усадил Люси впереди себя на кровать спиной к себе и провел дулом вдоль пробора волос с потяжелевшими от грязи косами. - Интересно, что напишут в газетах, если найдут здесь твои гниющие выпотрошенные останки? Люси потянулась за его второй рукой и положила ее на свое колено, обтянутое чулком. - Не думаю, что меня будут жалеть или вспоминать. Новая личность дала свои возможности. Жить вне известности, больше свободы в выражении чувств и желаний. Но новые привязанности сформировать все труднее и труднее. Вряд ли у меня будет новая семья когда-либо. - Вильхельм смотрел, как шевелятся все ее выпиравшие позвонки, переливаясь тенями, и тихо убрал оружие под кровать, чтобы дотронуться губами до спины бывшей фаворитки. - Ты ошибаешься. Твой мальчишка спрашивал о тебе. - Правая рука князя скользнула на её грудь и прижала к ребрам, чтобы слушать все, что происходит с телом, а пальцы левой приспустили чулок и воткнулись в её тело, болезненно обжигая нутро флером чужеродной среды. - Он ждет тебя! - Правда? - Люси дернулась в его руках совершенно непроизвольно, и это вызвало новый приступ злобы. Она едва не завыла, когда Вильхельм прижал ее к своей груди, не давая вздохнуть, и прикусил мочку её уха. - Да. Зачем мне лгать? Ты не должна здесь жить. Хочешь, я привезу тебя к нему? Окружу заботой вас обоих? - Я... Не могу решать за другого человека... - Прохрипела Люси, подставляясь под его пальцы, что уперлись в её клитор с внутренней стороны, чувствуя не столько злобу на собственное существо, сколько нежелание её возлюбленного одарить своей лаской хотя бы одно живое существо. - Я не предлагаю решать. Я спрашиваю, чего ты хочешь? - Князь выпустил ее, глядя, как подрагивают усталые плечики. - Не важно, чего я хочу, Вилли. Не важно, с кем ты оставишь меня, или оставишь себе, во дворце я буду оставаться тем человеком, которого ты презираешь. Живущим ради развлечений и утех плоти. Мое превращение-это чудо. Это Божья воля, чтобы я начала другую жизнь. - Люси разжала губы, впуская чужие пальцы в свой рот, провела по ним языком, и засосала один, прикрыв глаза. - Ты сопьешься или погибнешь тут в одиночестве, извини. Я не верю в чудеса. Считай меня кем угодно после этих слов. - Вильхельм приник губами к затылку женщины, добираясь вновь до её груди. - Какая бы хитрая из тебя не вышла бабенка, старость и немощь придут за тобой. Люси не отвечала. Ей было нечего сказать, и она бессильно роняла слезы, лежа на его плече.