Наследница проклятого замка

И всюду страсти роковые, И от судеб защиты нет. В зале было темно. Два светильника, возвышавшиеся по обе стороны ложа, и не пытались разогнать мрак: их трепещущий огнистый свет предназначался лишь для той, что покоилась под полупрозрачным погребальным покровом, словно под тонкой пеленой первого снега. Под холодными каменными сводами раздались гулкие шаги, и в круг света вступил высокий мужчина в темных одеждах. Его голову тяготил венец: простой, без зубцов, золотой обруч в два дюйма шириной, усыпанный грубо ограненными самоцветами. Он протянул руку – на безымянном пальце блеснуло массивное золотое кольцо со знаком копья, выложенным рубинами, – и тонкая, как дымка, материя, соскользнула с лица покойной. В свете огней вспыхнули золото и самоцветы: венец на челе мертвой женщины напоминал венец, который носил мужчина, но был тоньше и изящнее. Из-под венца на плечи и грудь ниспадали заботливо расчесанные и уложенные светлые локоны, сияющие, словно сплав серебра с золотом. Левая рука, тонкая и бледная, точно вылепленная из снега, покоилась на груди, на синей материи, затканной серебряными узорами, а правая… Правая рука сжимала рукоять кинжала, воткнутого под левую грудь. Темное пятно крови скрывала игра теней, на рукояти искрились драгоценные камни, и в полумраке можно было бы подумать, будто женщина все еще дышит. Но когда мужчина притронулся к руке, сжимавшей кинжал, та была холодной и твердой, словно мрамор надгробного изваяния. - Зачем ты это сделала… - прошептал мужчина, глядя на прекрасное лицо женщины, исполненное покоя и достоинства. – Я бы никогда не причинил тебе зла… За его спиной раздались шаги, он обернулся и вздрогнул: из темноты к нему приближался пылающий скелет. Скелет остановился, поднял костлявые руки, отбросил за спину свой череп … и из-под него показалось обычное лицо мужчины средних лет, пусть несколько обрюзглое и очень бледное. Стоявший у погребального ложа выдохнул и опустил плечи. Теперь он видел, что пылающие кости «скелета» сделаны из искрящихся и отражающих пламя перламутровых бусин, зеркального стекляруса и прозрачных кристаллов, нашитых на черный, как ночь, бархатный балахон. - Есть новости? – резко спросил он. - Увы, государь, - отвечал человек в костюме скелета, почтительно склоняя голову, - но все благородные, подобно своей госпоже, носили серебряную периамму… И рука в перчатке черного бархата указала на серебряный браслет, образованный переплетением множества цепочек, на левом запястье покойной. - Они разгадали наш секрет… - пробормотал тот, кого назвали государем. - Если вы прикажете, - продолжал человек-скелет, - я все же попытаюсь заглянуть в память королевы, пусть даже она, по общему мнению, была одарена исключительной ясностью разума и силой духа. И человек-скелет, стащив бархатную перчатку, протянул ко лбу покойницы бледную руку с одутловатыми пальцами. Однако его собеседник резко дернул головой: - Не трогай ее. - Но почему, государь? – человек-скелет убрал руку с явным недоумением. - Если кому и было известно, где спрятали принца, так это его матери! Король покачал головой. - Если Риделинда подозревала, что сама ее память может оказаться в нашей власти, она бы устроила так, чтобы принца увезли в место, о котором не знает ни сама она, ни те, кто остался с нею. Они помолчали, глядя в лицо женщины, отныне и навеки свободной ото всех земных горестей. Человек-скелет вздохнул. - Тогда я прикажу свалить трупы простолюдинов на ледник, чтобы без спешки просеять их память, - произнес он. - Вдруг кто-то из них хотя бы краем глаза видел людей, которые увезли мальчика…