Больше, чем доверие.

      Короткие ресницы задрожали, будто их начал колыхать сквозняк, а затем безумно-голубые глаза распахнулись, как если бы девочку кто-то резко разбудил. В это же мгновение она села на диване, часто и беспокойно дыша. Что привиделось ей в беспокойном сне, что испуг уже беспокоил ее сознание? Джинкс принялась судорожно оглядываться, и глаза у нее заблестели от накативших слез. - Не сон... - еле выдавила она из себя и уткнулась в одеяло, которым была накрыта.       Она была готова уже разреветься в голос, но секундное осознание пресекло эту хотевшую начаться истерику. Одеяло? Кто-то укрыл ее? Кто-то... Ее сердце волнительно дернулось к горлу, когда она вспомнила. - Силко... - тихонько прошептали ее губы, впервые пробуя это имя на вкус. Такое странное... одновременно простое и такое сложное. Сомнений быть не могло, это он ее укрыл. Но почему оставил? Джинкс поежилась от этого вопроса, и в голове начало ото сна так же просыпаться безумие.       Оно принялось сонно зудеть и сверлить виски злыми догадками. «Потому что ты обуза, как обычно... развела сопли и запачкала ими его дорогую одежду. Он ненавидит тебя, как и все другие люди!» - пронеслось у нее в голове. Девочка поднесла руки к лицу и заплакала. Никакой логический довод, вроде того, что у него просто есть дела, не мог прорваться через блокаду ее больного рассудка. Это было так просто и одновременно так сложно... - Нет-нет... - залепетала она, борясь с мыслями, которые жалили ее в самые беззащитные места, - я не хочу быть одна... - произнеся это, Джинкс ощутила могильный озноб, прошедший по позвонкам сверху вниз. Это заставило ее стремительно соскочить с кровати, отбросив одеяло, будто тому передалась часть ее проклятья.       Оказавшись на полу, девочка снова ощутила уже знакомый холодок на коленях, будто старый знакомый монстр приветливо лизнул их ледяным языком, заставив ее вздрогнуть от новой порции озноба. Почему же так холодно? Опять холодно, стоило остаться наедине с самой собой, как на свет выползали все кошмары, что крались в тени.       Обхватив свои плечи руками, Джинкс дернулась в сторону двери, но вспомнила, что оттуда ее увели... там была она. Та женщина. Только сейчас дитя заметило, как же тихо вокруг, аж в ушах звенело... Или это звенело ее безумие? Что с ней стало? Она жива? Она мертва? Неопределенность убивала, узнать правду было страшно, так не хотелось... что бы она начала резонировать в голове.       Девочка тут же отпрянула от двери назад, как рыбка в воде, едва не напоровшаяся на острый камень. Ей совсем не хотелось туда идти, но если она останется здесь... то будет шумно, и не только у нее в голове. Но на несчастье Джинкс на глаза ей попалась другая дверь, которую она, по первой впав в истерику, не увидела. Что могло быть там?       Забавно, но неожиданное детское любопытство оттянуло на себя наступающее на разум бедного ребенка безумие. Потерев предплечья, девочка двинулась к двери и, не боясь притронуться к дверной ручке, потянула ее на себя, открывая для себя новый путь к... Спасению? Гибели? Пускай будет хоть что-то.       Выйдя в коридор, она снова поежилась, но теперь скорее от того, что очутилась в незнакомом месте, а не от страха или холода. Коридор внезапно привел к лестнице... вниз. В чью могилу вел этот путь? "Почему могилу? Почему ты подумала о ней? Ты хочешь сойти в нее?" - вопросы принялись атаковать голову Джинкс, будто пущенная очередь во время расстрела... или брошенная связка гранат. - Нет, не хочу... - пробубнила девочка в ответ собственным мыслям и, пытаясь от них избавиться, стала считать ступеньки вниз, пока не рискуя спускаться слишком быстро... плохо она еще знала этот путь.       Ступенька за ступенькой, они как зубы, вели все дальше в чью-то пасть, пока наконец не вывели в большое, открытое помещение, идеально темное, никакого света... почти. Здесь было бы глухо и темно, как в коробке, если бы не огромное окно в самом конце помещения. И говоря огромное, она правда имела ввиду именно такие размеры, оно правда было огромным, ни дюйма преувеличения. Даже еще не подойдя к нему, Джинкс ощутила себя блохой на его фоне, не иначе. Через него комнату заполнил приглушенный холодный свет, такой, когда погружаешься в воду и смотришь на мир из-под его изменчивой глади... Будто весь мир превращается в аквариум.       Эта мысль вдруг подстегнула дитя спешно приблизиться к «окну» и чем ближе она становилась, тем ее глаза становились все больше, а затаенный испуг переходил в немой восторг. Она будто очутилась в голове морского чудовища и заглядывала в его мир через огромный рыбий раз... будто маленькая хрупкая душа. Монстр с нежной душой...       Джинкс припала ладонями к холодному стеклу и тут же застыла, распахнув глаза так широко, будто куколка, только что сошедшая с рук мастера. По ту сторону стекла и правда был целый мир, другой, далеко не новый, но от того еще более прекрасный... Красота сокрытая, нетронутая, древняя, как мир. Она была способна восхитить, напугать и уничтожить, если вдруг ей вздумается взметнуть соленые полы прозрачного платья. Девочка закрыла глаза.       На рассвете она вздымает свою пенную грудь и обнажает холодное сердце, выпуская из него своих хищных птиц. В изменчивом лице свой дом нашла ярость, она бьется о берег, как брошенная русалка, разрывает его бесконечно длинными пальцами. Взмахом головы затмевает солнце волосами, бьющими словно плеть, изнеженные лучами плечи мира. Ее гнев сравним с экстазом, с каким женщина бросается на любовника, она обрушивает свое тело на землю, стены, людей...       Каждый будет обнят ею и каждого поглотит ее холодное сердце. Пусть сотни ее плотоядных душ заполнят слабый мир, пусть небеса сольются с ней в поцелуе, разделив один горизонт на двоих, чтобы было не ясно, где начинается небосвод, а где море...       Лишь представив это, Джинкс вдруг мягко улыбается, она не знает почему, но картина того, как один мир сменяет другой, вызвала в ней странный восторг... ведь в новом мире, она может быть кем угодно. Вдруг ее заставило открыть глаза то, что на нее упала тень... такая большая, что она всем телом ощутила ее титаническую тяжесть. И не ошиблась.       По ту сторону стекла проплывало нечто... чего она никогда не видела. Огромное существо, настолько огромное, что это скорее Джинкс ощутила себя рыбкой в аквариуме, на которую смотрит мимо проходящий обыватель, а не наоборот. Оно было похоже на рыбу, но имело откровенно хищный вид, голова заостренная, тело такое... острое, как края кинжала, будто всю свою жизнь существо провело в бешеной погоне за чем-то. Про зубы и вовсе говорить не стоило... Их было так много и они были такого размера, что торчали из пасти, потому что в нее попросту не помещались.       Чудовище плыло медленно, лениво, как настоящий хозяин этого места, ничто не могло заставить его спешить, а глаза, расположенные по бокам, создавали у Джинкс странное ощущение, будто оно смотрело на нее в ответ... Видит ли оно ее? Так же восхищается смелостью маленького глупого человечка, как восхищается она его исполинностью? Восхищается ли, что осмелилась она заглянуть так глубоко, за пределы привычного для нее мира... Дитя смотрело в его огромный глаз, ища там ответ, продолжая мысленно посылать ему вопрос, в надежде получить его... - Не боишься? - вдруг раздался мужской голос чуть позади, мягко и негромко, чтобы не напугать ребенка.       Однако к его удивлению Джинкс даже не дрогнула от его голоса и даже не повела ни ухом, ни глазом, ни бровью. Девочка безотрывно продолжала смотреть по ту сторону стекла, завороженно сопровождая взглядом зубастого титана с жабрами. - Нет. - ответила она, не отвлекаясь, будто ей даже было не интересно, кто решил ей составить компанию.       Рядом с ней встал Силко. Он либо ходил совсем не слышно, либо девочка была настолько поглощена зрелищем, что просто ничего не слышала. - По правде, - продолжила она, - оно красивое... - в ее голосе было неприкрытое очарование, что вызвало на лице мужчины неподдельное удивление. Восхищение "монстром" из уст маленькой девочки? Этого он точно никак не ожидал. - Неужели? Что же так очаровало тебя, маленькая Джинкс? - Посмотри, какой большой... он мог бы одним своим носом выдавить это стекло, съесть нас и все, что тут есть, - она развела руками изображая огромный размер помещения, - но вместо этого... оно просто проплывает мимо, только смотрит на нас. Как думаешь, он нас видит? Или мы слишком мелкие для него?       Хищное создание уже начинало уплывать, и Джинкс как-то совсем по-детски помахала ему рукой, провожая. - А еще оно такое старое... - странная нотка грусти проскользнула в до этого радостном голосе девочки, - смотри... шрамы на боках, на морде, плавники подраны... - И все же оно не теряет своего величественного вида. - завершил Силко мысль своей собеседницы, от чего та наконец оторвала взгляд от стекла и взглянула на своего компаньона по наблюдению. - Да... - в ее голосе прозвучала задумчивость и она посмотрела на Силко, - как ты, - внезапно добавила она, с такой легкостью, будто они знакомы уже многие годы, и это давно зрело на ее устах. - Что? - мужчина не ожидал такого выпада, это даже его обезоружило в каком-то смысле, однако Джинкс, на его удивление, не смутилась и даже не думала отступать. - Тоже старый, тоже весь раненый... - она невольно прикоснулась к левой стороне лица, намекая на его шрам. - Глаза уставшие такие отчего-то, но все равно, спина ровная, под стать правителю королевства, - она говорила это с легкой улыбкой, возможно, чтобы инстинктивно продемонстрировать не агрессивность своего суждения. Попытка расположить его к себе? - Вот как? - голос ответно прозвучал открыто и мягко, отвечая на улыбку тем же, - что ж, со стороны наверно виднее, да и дети врать не умеют. Они замолчали, и оба стали смотреть в морскую глубь, но все ее обитатели от мало до велика вдруг странным образом попрятались, словно решили "хватит с них, итак много показали". - Оно тоже болит? - затянувшуюся тишину первой прервала Джинкс. - Оно? О чем ты? - сперва не понял мужчина. Девочка, не отрывая взгляда продолжила: - Когда на теле столько ран, они не могут не болеть... - она бросила взгляд в ту сторону, где уже давно исчез монструозный силуэт, а потом глянула на Силко снизу-вверх. - Твой шрам на лице. Он выглядит плохо. - по-детски честно сказала девочка.       Мужчина, вздохнул и вдруг медленно опустился на корточки рядом с Джинкс, чтобы быть... на ровне. - Неужели настолько плохо? - его вопрос носил скорее риторический характер, он и сам знал, что плохо. Пусть у него и был поврежден один глаз, но все же он не был слепым, он видел свое отражение, видел, как смотрят другие... и не мог их винить. Он и правда был монстром, а этот глаз лишь негласное тому подтверждение, будто под человеческой шкурой жило зло...       Джинкс кивнула, не уловив того, что ответ был не нужен. - Да, иногда. - ответил он неожиданно честно даже для самого себя. Брови девчушки сдвинулись печальным домиком. - Сильно? - Иногда я перестаю чувствовать левую сторону, ее от боли словно парализует.       Девочка сомкнула руки в замок впереди себя, будто обдумывая услышанное. - Сложно жить с ранами. - она снова отвела взгляд в сторону "аквариума".       Он вновь обратил на нее вопросительный взгляд, но на этот раз, кажется, ответа ему дать не собирались. Удивительно взрослая фраза для такой юной девочки. Впрочем... Силко посмотрел на профиль Джинкс, вспомнив тонкую струйку крови, застывшую у нее под носом, стоило ли удивляться таким словам? - Жизнь не оставляет выбора.       Джинкс продолжала молчать о чем-то думая, взгляд ее мрачнел и тяжелел... Это не смогло ускользнуть от взора мужчины. Рождавшаяся тишина впивалась в нее как мясные крючья. - Знаешь, а ведь никто наверху даже не знает о них... - он указал на темнеющую пучину. - Почему? Разве им не интересно? - удивилось дитя, кажется искренне не понимая, как можно не заметить таких огромных и восхитительных существ. - Их мало интересуют те места, куда не попадает солнце. Смотреть вниз неудобно. - Но ведь это глупо. Так можно упустить что-нибудь важное. - Они уже упустили. - заключил Силко, каким-то холодным хищным тоном. - Что же? - спросила Джинкс, которая на удивление скорее уцепилась за этот тон, как котенок за бантик, а не отпрянула от него. - Нас, дорогая Джинкс. - поймав взгляд девочки, его голос податливо смягчился, будто подбирая невидимую отмычку к этим бесконечно прекрасным глазам, желая вскрыть этот замочек и дотронуться до души... - Я не понимаю. - ответила она, прямо не желая маскировать того факта, что она может чего-то не знать... или делала вид, что не знает. - Так уж не знаешь? - его взгляд опустился на ее руки.       О, он знал вид этих рук... Стертая кожа от постоянных попыток не сорваться с огромной высоты, сломанные ногти от впивания в края крыши и стены, бесконечные царапины на руках, полученные в попытках выудить что-то ценное даже из груды опасного металлолома. Выглядит так знакомо, что Силко не смог сдержать какой-то ироничной ухмылки, когда понял, что девчушка слишком долго тянет с каким-либо ответом.       К удивлению Джинкс, мужчина вдруг взял ее сцепленные руки в свои ладони и слегка поднес к себе, будто собираясь что-то рассмотреть в них, но, недолго думая, продолжил говорить вновь, изгоняя крадущуюся тишину, которая точила клык на них обоих. - Я не хочу, чтобы руки девочки выглядели так. Так не должно быть. - Но... это то к чему мы привыкли, мы жили так всегда. - подхватила она, выдав себя и то, что прекрасно понимает, о чем с ней толкует Силко. - И разве это хорошо? Каждый день, будто кошки-мышки со смертью. - Я ничего другого не знаю.       Он невольно усмехнулся, услышав ответ. Жизнь не оставляет выбора, да? - Но ведь она есть, иная жизнь. - он перевел взгляд на стекло. - Это все равно, что открыть для себя новый мир, надо лишь не бояться заглянуть во мрак.       Внезапно Джинкс вздрогнула, он ощутил это по дрожи, передавшейся от ее рук к его. - Во мраке живут монстры. - авторитетно заявила девочка. - Нет никого во мраке, Джинкс. Все монстры живут вот тут... - он поднес руку к своей голове.       При словах об этом она снова вздрогнула и поежилась, словно под кожей у нее что-то зашевелилось, вызывая неприятные чувства.       Выражение дискомфорта заставляло мужчину внимательнее всматриваться в Джинкс, разбирая ее в голове как мозаику, чтобы понять общую картину... Ее вроде бы наступившее спокойствие с каким они вели беседу, вдруг дало сбой, что-то искажало ее лицо, взгляд… как резкие и краткие помехи среди идеально четких радиопередач. - Не бойся. – вдруг произнес его голос, будто оторвавшийся от сознания, – в наших силах их изгнать.       Джинкс подняла взгляд со своих рук на Силко. В её глазах заблестели такие внезапные слезы, словно дождь пролился в чистом небе, заполняя их. И что еще внезапнее, странная мольба застыла в них, беззвучный крик, когда горло могло лишь беззащитно дрожать, кривя губы в мучительной пытке. Будто инстинктивно, мужчина слегка сжал ее руки и подвел за них ближе к себе, а потом… медленно, будто в каком-то старом фильме или сне, Джинкс высвободила руки из его ладней и медленно обняла мужскую шею. Ей это так нужно, чтобы кто-то был рядом… она не вынесет снова одиночества. - Не бойся… - снова повторил он, – монстры не тронут тебя. – шепнул у ее ушка.       Насколько же надломлена ее душа? Силко не мог не заметить того, что поселилось в этих голубых глазах. В тот миг, когда она впервые посмотрела на него, и их взгляды встретились, его вдруг перестал беспокоить запах гари, который и без того душил больную, от животной хватки Вандера, шею, и даже пламя позади вдруг побледнело, оно меркнуло в сравнении с безумной глубиной страдающих глаз, смотревших на него.       Странное чувство, они каким-то магическим образом словно поймали его в плен, не позволяя что-то сказать еще или отвернуться. На него смотрели глаза, полные бессильного гнева загонного в угол зверя, готового броситься и умереть в своей последней атаке, но… в то мгновение, когда она бросилась на него, всего за секунду или даже меньше, всего за одно моргание веком, он увидел, как эта злобная загнанность сменилась на страх и отчаяннее. Такое невыносимо жгущие холодом сердце, до самого его основания. Она бросилась не на него, а к нему.       Чудовища заполонили своими тенями ее страдающий разум, в нем хозяйничали как в своем логове, разнося сознание бедной девочки на сотни осколков, подобно тому, как хулиганы бьют бесценный хрусталь. И от каждого звона лопалось ее сердце, как надутый до предела воздушный шарик. Первая смерть приходит из сердца и как же больно, когда она приходит так рано, так скоро... Когда она сбила его с ног в беззащитной попытке удержать осколки, Силко слышал, как они жалобно бились о её тонкие ребра, царапая и продолжая звенеть, раззадоривая злых монстров, толкая на еще большие бесчинства…       Вспоминая этот момент, сердце мужчины невольно забилось быстрее. Он никогда не чувствовал того, что обрушила на него эта маленькая неудача… какая-то часть его, все еще была в смятении… может это она и шептала нежные обещания Джинкс? - Не тронут? Правда? – ее голос звучал напряженно, но не истерично или плаксиво, он был, как натянутая струна, на которой если сыграть неправильную мелодию, то она лопнет. Что-то щелкнуло в голове, «это важно» - как переключатель. - Это будет трудно… - ответил он честно, – но мы справимся.       В качестве ответа, он лишь ощутил, как его крепче обняли… схватились за него, как за единственный маяк в бушующей буре, силящейся похоронить на дне своих темных вод еще одну душу. - Я боюсь остаться одна. – так обнаженно честно произнесла Джинкс. - Я знаю. – ответил Силко негромко, силы говорить из него вытягивала память, будто злой призрак, нависший над ним.       Одиночество… Он хорошо помнил это чувство, прекрасное дополнение к ножу, в спине, который он унес с собой, как напоминание о вероломстве. Но даже вытащив его, боль оставалась, особенно тяжелым было чувство абсолютного, а хуже всего, вынужденного одиночества. Когда тебя предает тот, кто был тебе братом… Кому же тогда можно доверять в этом мире? Это рождало в голове непереносимую паранойю, что в каждом сидит враг, мечтающий предать тебя, это сводило с ума… тогда-то и было тяжелее всего.       Силко обнял дитя за спину… - Я знаю... – повторил он тише, будто самому себе.       Противоречия рвали его как дикие звери, заставляя прятаться в одиночестве от мира и в тоже время, вызывая такую боль, которую облегчить мог лишь кто-то рядом, кому можно довериться… но кому, когда вокруг одни враги? Странная штука… предательство, ты больше никому не можешь верить и в тоже время отчаянно в этом нуждаешься, в робкой надежде мечтаешь о защите, как брошенное дитя. Брошенное дитя... Он посмотрел на Джинкс. Она ведь тоже это чувствует, страх и надежду… - Эй, посмотри-ка… - голос Силко стал громче и легче, привлекая внимание Джинкс, чтобы она оглянулась, что она и сделала, оторвав щеку от его плеча.       Девочка увидела, что по ту сторону стекла вновь показался исполинский монстр, чем тут же приковал к себе ее внимание. - Как странно, - мужчина чуть улыбнулся, – он довольно редко заплывает сюда… а тут уже второй раз. Может, ты ему понравилась?       Внезапно на бледных щеках возник слабый розовый румянец, выдавая тот факт, что Джинкс отвлеклась от мрачных мыслей и наконец подумала о чем-то приятном. Первая маленькая победа? - Челюстозуб. – произнес Силко. – Так зовут этого зверя.