Больше, чем доверие.

      Как приятно было смотреть на то, как дела налаживаются, медленно, но все же, это лучше, чем топтаться на месте или того хуже, наоборот деградировать.       Поставки мерцания неуклонно росли, а что в особенности радовало, они расходились за приделы Зауна, принося в него свежий приток денег и ресурсов. Все прекрасно знали о губительности этого вещества, но кого это останавливает? Желание утолить голод тщеславия, особенно уязвленного, было сильнее всякого здравого смысла… Впрочем, все зависело от рук в которые он попал. - А тебе не стыдно? – прозвучал голос Джинкс. - Нет, а должно? – спросил Силко, не отрывая взгляда от предоставленного ему отчета по производству мерцания. - Наверно… да. Ты распространяешь такую опасную штуку… - ее голос прозвучал слегка задумчиво, будто сама сомневалась в них. - Что-то я не заметил, чтобы ты была против, когда выполняешь мой приказ по сопровождение этой «опасной штуки». – ожидаемое в ответ только фыркнули. – Кроме того, никто не заставляет людей принимать Мерцание. Не надо обвинять меня в людском слабоволии. – он вздохнул и отложил бумажки в сторону, после чего положил руку на стол и медленно взял с него инжектор, кажется подошло время… от этого его всегда передергивало, но чувствовать боль на пол лица было еще неприятнее, поэтому выбор был очевиден, хоть и не особо желанен.       Взглянув на инструмент в своей руке, он снова вздохнул… Сколько лет он уже колит себя этим? Но почему-то всегда было боязно, что рука дрогнет, страшно терять доверие к самому себе. В конце концов он не становился моложе с каждым годом и здоровее точно, учитывая с чем и кем ему приходится иметь дело. Жалкие прихлебатели, в которых он нуждался, как иронично… Во всяком случае пока.       Сжав инжектор, Силко задрал голову собираясь сделать такой привычный в тоже время нет, укол в глаз.       В этот момент он увидел, как на него сверху смотрела Джинкс. Голубоглазая дева сидела под потолком, словно случайно зашедшая кошка, но это было обманчивое впечатление. На самом деле она давно устроила там себе маленькое логово… Став тем, кто всегда следит за Оком Зауна. Не дала летучим мышам занять это место…       Ее ясное личико застыло обратившись в маску, а глаза следили за Силко с какой-то тревогой, тонкие пальцы сжали маленькое подобие подзорной трубки, будто та была игрушечной. - В чем дело, Джинкс? – спросил он, видя ее глаза, которым не мог сопротивляться, когда, что-то волнует воды этого океана. - Боюсь. – отвечала она рублено, явно поглощенная тем что видит. - Тебя снова беспокоят мысли? - Нет-нет. – спешно ответила она, вздрогнув от чего ее коса предательски свесилась сверху вниз. - Тогда что тебя пугает? - Ты. – ответила она, но потом взволновано залепетала, подумав о том, что мужчина может ее неправильно понять. – То есть, эта игла… я хочу сказать, что боюсь, что ты сделаешь себе больно.       Выслушав ее, Силко как-то странно усмехнулся, с какой-то еле уловимой иронией во взгляде… После чего нажал на инжектор. Опасное мгновение, заставляющее сердце пропустить удар, и затем болезненная судорога заставила тело вздрогнуть как от удара тока. С каждым разом это причиняло все больше боли… это беспокоило. - Мы всегда причиняем себе боль, дитя… - произнес он, облегченно вздыхая, когда болезненный импульс пробежавший по телу стал отпускать нервные окончания. – Так или иначе. - Зачем? – спросила голубоглазая кошечка, не покидая своего убежища в тени. - Если бы я знал… Потому что мы кажется подсознательно тянемся к тому что делает нам больнее всего. – произнес он задумчиво. И правда, почему?       Длинные пальцы с какой-то еле уловимой брезгливостью отложили инжектор и инстинктивно потянулись за сигарой, будто та была спасательной ниточкой для его боли, уходящей сквозь серый дым слетающих с тонких губ. Странно, но в какой-то момент, Джинкс вдруг поймала себя на мысли, что ее зачаровывало это действие… Она будто кошка, следящая за птичкой по ту сторону стекла, следила за тем как Силко курит, силясь понять, что же такого притягательного в этом действие? Что притягательного в курение? Или… это он так притягательно курит?       Джинкс захлопала глазами как куколка, будто желая проморгаться и сморгнуть какой-то образ с глаза, который нашел на них, подобно призрачной пелене. Она ведь всегда не любила, когда он курит. Это вредно.       Откинувшись на спинку кресла, Силко привычным жестом отправил сигару в зубы и принялся прикуривать. Когда в воздух поднялся дым, его лицо просветлело, стало немного легче, да и боль в глазу начала утихать, возвращая лицу его привычную чувствительность.       Стало лихо. Прошло много дней с тех пор, когда подобная тишина, как сейчас, стала возможна. Он помнил те дни, когда Джинкс почти никогда не молчала, порой начиная говорить полную ерунду, лишь бы не слышать звона тишины… Она даже не представляла, как это страшно утомляло всех вокруг. Хотя нет, все она прекрасно понимала, Силко всегда это видел в потерянных чертах ее лица, когда девочка все понимала, но не могла остановиться и говорила-говорила… Но кто осмелится сказать что-то принцессе Зауна, которую так же одновременно называли и цепным щенком…. До сучки еще не доросла, может… через пару лет?       Силко же всегда был снисходителен к этой ее черте – болтливость, потому что хорошо понимал, что и почему так тянет девчушку за язык. А что еще хуже, тянет за мысли, не распутывая этот клубок, а завязывая спутанные ниточки в узлы, оседавшие в голове болезненными воспоминаниями где-то в самом сердце ее истерзанного разума. Как он мог помочь ей?       Он слегка приоткрыл уста позволив дыму самому выбраться на свет, никак не подгоняя того дыханием, от чего тот благодарно обнял его лицо своими дымными пальцами, будто девушка, просившая ласки.       В этот момент случилось неожиданное… неожиданное по меркам того, кто смотрел бы со стороны. Откуда-то сверху на стол спрыгнула девушка. С ее по истине тонким и хорошо слаженным телом, она могла бы сделать это изящно, как полуночная хищница на охоте, ей стоило лишь захотеть ею стать, но… Вместо этого, она рухнула, будто упавшая с неба звезда, догореть только не успела… что признаться и радовало мужчину, смотревшего на то, что она сделала. Было бы жалко потеряйся такая душа во мраке, в который ее так жестоко толкнули. Успел ли он загадать желание, когда она сорвалась прямо в его руки?       Джинкс моментально перекрыла собой все те документы, которыми Силко был так увлечен, но на удивление лицо того даже не дрогнуло от того, что дева с ногами залезла на стол пачкая отчеты и сведения. Его взгляд безмолвно лежал на Джинкс в каком-то немом ожидание чего-то…       Странная штука время, не престает удивлять. Куда оно идет? Откуда идет и где находит свой покой? Но известно точно, что с собой оно уносит и нас… Где-то там позади остались темные, почти черные пряди, время убегая на прощание оставило свой белоснежный след на мужских волосах, запустила седину в них, будто своих ручных змей, призванных однажды отравить его и без того не самое прекрасное лицо тяжестью старения. Да, он ощущал, как время, будто изощрённый маньяк, не убивающий сразу, а отрезает части от своих еще живых жертв, уносит на свою кровавую трапезу оставляя в душе пустоту и холод, но…       Силко слегка склонил голову, скрыв взгляд за поднимающимся сигаретным дымом, взглянув на сидевшую перед ним Джинкс, что так беспечно свесила ноги со стола и так по-детски ими покачивала. Пройдясь по ним взглядом, мужчина вздохнул. - Может стоит сменить стиль в одежде? Ты уже выросла из них. – произнес он, смотря на штаны, что явно уже были коротковаты для Джинкс. - Я тебя оттеняю. – усмехнулась девушка какой-то лисий ухмылкой. - Ты смотри какой весь причесанный, выглаженный... – она поставила ноги на ручки его кресла и слегка поддалась к сидящему мужчине вперед. – А я буду тенью… - таинственно произнесла она и тихо рассмеялась.       Смех смехом, но в ее словах была отчасти и правда. Джинкс и будучи маленькой любила ходить с Силко, даже когда это казалось неуместным, особенно первое время, когда она боялась оставаться одна. Впрочем, мужчина никогда не порицал за то девчушку, что у многих вызывало неуместный вопрос во взгляде и вместо того, чтобы прогонять ребенка, Силко тут же брал на острее нож тех, кто был слишком не тактичен и игнорировал хозяина этого места… Игнорирование. Так он называл это, но на дели за этим скрывалось несколько иное чувство…       Силко слегка усмехнулся, посмотрев в прелестное личико, когда дым соизволил расступиться, позволяя красоте невинно-голубых глаз коснуться его грубого лица. Тонкие линии ее же лица словно были проведены в реальности остро заточенным карандашом, и она словно бы врезалась в нее, такая яркая на фоне всего этого мрачного окружения, похожа на искрящеюся от солнца каплю на черном бархате. Белое личико создавало впечатление, будто девушка всегда напудренная, тон был таким мягким, что не верилось, что это мог быть естественный тон кожи. Тонкая ниточка губ превратилась в пару сочных лепестков нежно розового цвета, так порой контрастируя с тем для какой улыбки они служили украшением.       Девушка росла худой, что казалось в детстве, она вскормила кровью всех летучих мышей, чтобы не лезли сюда и так и не оправилась от потери крови… Может потому кожа ее так светла? Эта мысль заставила мужчину слегка усмехнуться, это безумие было бы в ее духе… но куда вероятнее она бы выжгла всех мышей своими очаровательными игрушками. - Тенью значит…       С возрастном она поняла, что ходить просто следом, это… скучно. Совершенствуясь физически Джинкс стала необычаемо ловка в своих движениях, компенсируя тем самым недостаток силы, а также своим обострившимся интеллектам. Не зря говорят, гений и безумец две стороны одной монеты.       Девушка находила странное удовольствие, чтобы следовать за Силко, но не давать ему себя обнаружить, это походило на некую игру в прятки в которой участники даже не знали, во что играют. Она была главной заводилой и втягивала его в свою игру совершено незаметно… ее маленькая притягательная тайна. Знал ли он об этом? Мог ли поймать в собственной тени то, как мелькают ее длинные косы, борясь с желанием обвиться, как змеи вокруг его тела, обнимая и не желая отпускать… Дева не знала этого, она лишь как ребенок радовалась игре, в которую играла с ним и всегда побеждала. Но когда же ее настигнут поражение?       В этот момент Джинкс стала пододвигаться к краю стола, а затем совершенно не принужденно, опустив ноги прямо на кресло, сползла к Силко на колени, как ленивая кошка, желая внимания со стороны хозяина. Но к удивлению, если бы на них смотрели со стороны, мужчина совершенно не возражал, покорно отдаваясь желаю девушки оказаться к нему поближе, это было то, что никогда не менялось.       Еще ребенком, когда она попала к нему, девочка испытывала болезненную необходимость быть рядом, необходимость прикасаться, и чтобы ее принимали, не трудно понять в результате чего это стало так важно для Джинкс. И Силко всегда ей это давал, как бы это не было неудобно. Он был подобен зверю, терпеливо лежащему на земле, пока неразумное дитя по нему ползает, дергая за хвост и усы. Пока это терпение еще ни разу не дало сбой, что не могло не восхищать… если бы это хоть кто-то увидел, но к счастью нет. Снова было бы слишком много вопросов, а их итак было слишком много с самого начала, как малышка Джинкс появилась у него. Многие недоумевали, что она вообще все еще жива… - Да… - робко произнесла девушка, обнимая мужчину за шею.       Подтягиваясь к его шее, она невольно прикрыла глаза, чувствуя покой в душе всякий раз, когда это происходило и от осознания того, что так будет и в следующий раз. Ее буйный нрав, который с возрастом стал ярок как искра в масле, внезапно угасал, стоило ей оказаться достаточно близко к Силко, словно некая аура, укрощала ее, приручала то пламя что в ней горело и делала его ручным, не опаснее свечного огонька.       Да… шесть лет проведенных вместе, не могла так и пройти, оставшись незамеченными, ни ею, ни им. Они оставили друг на друге след, который всегда поможет им понять и найти друг друга, словно хищники на охоте идущие по кровавому следу… но что кровоточит? Сердце раненое жизнью?       Становясь старше, малышка Джинкс отслеживала то понимание, что приходило к ней. Чем дольше она была с ним, тем четче понимала – они одно, две бракованные вещи, сломанные еще с самого своего создания, выброшенные просто потому что они оказались не такими, какими все ожидали. Это осознание побуждало в деве какое-то неестественное сильное желание тянуться к Силко. Желание ощутить, что твои слабости не станут чем-то фатальным в глазах смотрящего, что она всегда и видела, всякий раз принося свои маленькие игрушки, своих заводных друзей. И даже более того, мужчина сделал все возможное чтобы дать выход всем талантам этой девы пришедшей из глубин печали в его жизнь. Как бы разрушительны они для мира не были… Это окрыляло Джинкс, настолько, что она робко прятала улыбку, стесняясь ее словно признания в чем-то сокровенном. - Я придумала новую взрывчатку… - произнесла она негромко, наслаждаясь тем, как чувствует грудью ритм его сердца, такой спокойный… бьется оно хоть когда-нибудь скорее? - С нетерпение жду демонстрации. – ответил он в тон спокойно и делая очередную затяжку.       Но стоило ему отнять сигару от губ, как вдруг тонкие пальцы легли ему на щеки и резко нажали, от чего дым резко вырвался на свободу, а мужчина как-то по-глупому судорожно выдохнул, не ожидая такой подлянки. Это немедленно вызвало радостный звонкий смех, слетевший с уст девушки. - Джинкс. - сдержано буркнул Силко, но не более того. Стоила ли такая мелочь, чтобы злиться? - Прости, прости. – смеясь еле выговорила она. – Ты сидел весь такой пафосный, что я просто не могла этого не сделать. – она сделала паузу, а потом задала вопрос. – Злишься? - Нет. – ответил он без колебания и добавил. – Еще бы на детские шалости обижаться. - А-а-а, я знала, что ты поймешь меня, пап… - пролепетала девушка, почти влюбленно, прижимаясь щекой к его плечу.       Казалось бы, обычные слова… Но на деле никто не мог оценить какова их цена и вес, потому что не могли знать с каким трудом достались Силко. Этому человеку, достигшему такого мастерства в манипуляции людьми, уже на каком-то неосознанном уровне, было тяжело… Ведь он не хотел разбить это маленькое сердце, что вложила она в его руки. Ведь ее сколы так подходили к его собственным.       Каждое мгновение было похоже на борьбу с невидимым врагом, что оплел дитя своими сетями и не желал отпускать, душа и мучая и без того раненую до невозможности душу. Слезами тяжкими выливалась эта боль из чистых глаз, ослепляя их невыносимым чувством вины за содеянное, даже сама фигурка Джинкс словно прогибалась под ним не давая расправить спину, наконец вдохнуть полной грудью воздуха, что разорвал бы на ней оковы. Видеть ее такой было невыносимо, находиться в плену собственного разума, могла ли быть участь хуже? - Ее эти естество испытания никогда не кончаются хорошо! Она устроила очередной взрыв, прямо на том месте где у нас проходит путь для перевозки мерцания. Там теперь просто разруха! – восклицал один из подчиненных страшно пуча глаза, словно хотел этим самым произвести впечатление на Силко, будто наступил конец света, а он и не заметил. – Это здорово затормозит торговлю… - произнес он, резко понизив тон, стараясь нажать на… жадность? Лишний раз показывая насколько плохо они понимали Силко…       Силко же, которому пришлось это выслушивать, выглядел совершенно невозмутимым, собственно, как всегда. Всегда держался с какой-то хищной сдержанностью, будто выжидая момент слабости в своем собеседнике. Он поднес сигару к гильотине… - Беспорядок убран? – беспристрастно спросил Силко выслушав эту тираду. - Еще нет, но…       Раздался металлический щелчок. Привычным жестом сигара была «обезглавлена». - Тогда почему ты еще здесь? – в спокойном голосе прорезалась холодная враждебность, что пришедший жаловаться парень, ощутил, как в его грудь словно бы ткнули ледяным копьем, держа его на расстояние… или указывая на место. - Но… - хотел он снова сказать, что Джинкс следует ответить за ее выходки, но его снова прервали. - Займись этим и остальным передай. – отчеканив Силко откинулся на спинку. Снова этот жест обозначающий, что разговор окончен. Сидящая на диване Севика бросила быстрый взгляд, то на одного, то на другого.       Все что мог сделать пришедший, это только проглотить свое недовольство, особенно когда завал и правда все еще не разобран… но не покидало ощущение, что его не услышали или не хотели слышать. Как только дверь закрылась за ним, Силко сделал затяжку и выпуская дым произнес: - Проследи за ними. – приказал он Севики. Все ведь должны быть заняты делом…       Поднявшись, женщина снова бросила взгляд на мужчину, еле скрыв в своих глазах, что-то похожее на подозрения… Ей знаком этот тон, в какой-то момент он стал слышаться с завидной регулярностью, будто звучащие слова, подобно наглым рукам, прижигали ледяным клинком, а потом отбивали получившеюся ледышку, обозначая границы, за которые заходить не стоило. И всегда, когда дело касалось Джинкс.       Если кто-то не акцентировал на этом внимания, то Севика, которая следила за подобными сценами со стороны, на правах личного телохранителя, не впервой, уловила этот забавный до горячи паттерн поведения. Он что… выгораживает ее? С другой стороны, стоило ли ожидать иного, когда уже три года вокруг тебя вьется дитя чьи глаза, порой горят от благоговения перед твоей фигурой… Она привязалась к нему, но эта связь кажется работала в обе стороны. Но могло ли вообще случиться иначе, начиная с самого момента, когда она впервые бросилась к нему на грудь? Это ведь было неизбежно. Когда его рука сжимала нож, еще был шанс, но, когда пальцы разжались, выпуская его и впуская в свои объятия детскую печаль, все стало предрешено. Но до каких границ лежит его прощение? Как много он мог простить голубоглазому дитя? Это и беспокоило Севику… - Стоит ли проследить за ними? – спросила она с нажимом в голосе, вкладывая в понятие слежки новый смысл. - Я думал это очевидно.       Женщина в ответ лишь усмехнулась и послушно направилась выполнять приказ. Понимал ли он, что демонстрирует свою новообретенную слабость ей? Взращенную с несвойственной для такого как Силко нежностью…       Когда она ушла, Силко слегка склонил голову, продолжая будто дракон медленно пускать дым изо рта. - Что произошло? – спросил его голос так разительно мягко, по сравнению с тем как звучал всего каких-то пять минут назад. Казалось бы, к кому он обращался? Но внезапно пустота ответила… - Я проверяла работу нового механизма… - негромко буркнули где-то над головой. – И… - девичий голос затух, как огонек, на который опустили колпачок. Однако Силко терпеливо ждал продолжения. Как обычно, он знал, что без ответа его не оставят. - Я просто не ожидала что там что-то будет, прям в тот самый момент, когда они переносили эту проклятую штуку… - быстро затараторила дитя будто ища выход из лабиринта своих слов.       Проклятую штуку? Мерцание? - Я была уверена, что сегодня никаких работ быть не должно, а то место за счет открытого пространства идеально подходило для моих маленьких друзей. Но почему… - в ее голосе проскользнула какая-то обида. На мерцание? На себя? На судьбу? – И внутренний механизм, я перестаралась с его чувствительностью, свалившись он тут же детонировал.       Выслушав Джинкс, мужчина нахмурился. Они перевозили мерцание? Но на сегодня не было назначено никаких операций. Что это они удумали? - Прости меня… - прозвучал над головой ослабший девичей голосок, который вырвал мужчину из задумчивости. - Все в хорошо. – ответил он кратко, но все тем же тоном, каким родитель прощает шалость дитю. - Я… я знаю, от меня столько бед, все что попадает в мои руки просто начинает искрить и гореть. А еще взрываться. – добавила она подавлено, отдаваясь ощущению того, что все ее таланты — это не более чем ошибка, которую она в какой-то момент все же приняла за дар.       Вид сидящего за столом Силко поплыл перед глазами и в какой-то момент в этом месиве поплывших красок, уже было просто невозможно различить черты чего-либо. Слезы снова принялись душить девчушку, затягивали удавку на горле лишая сил. - Все что я делаю, это ошибка… - она попыталась утереть слезы, но те немедленно снова смазывали вид на реальность.       Джинкс повела руку вперед, желая упереться на выступ впереди себя, но вдруг поняла, что промахнулась и промахнулась фатально, так как поддавшись вперед, не ощутив опоры, ее тело начало падать вниз вслед за рукой. Последнее, о чем она успела с досадой подумать, это то, что даже собственное тело, ее подводит…       Над головой внезапно раздался резкий вскрик, который вырвал из горла Джинкс инстинкт. Всего мгновение, но этого хватило, чтобы Силко успел увидеть падающею с потолка девочку. - Джинкс! – с таким режущим слух… испугом, выкрикнул мужчина, уже успев встать, отбросить сигару и оказаться на столе, на который девочка и пикировала, рискуя что-нибудь неизбежно сломать, руку, например, которая первая бы встретила приземление, а потом и тело, доламывая ее окончательно.       Все продлилось не более нескольких быстрых секунд, они оба успели лишь несколько раз моргнуть, когда все случилось.       Убийственное свидание со столом, что гравитация решила устроить Джинкс, было бесцеремонно прервана тем, кто встал между их разрушительной любовью. Силко в мгновение ока успел поймать падающее дитя и эта задача была настолько приоритетна, что мужчина сам не успел встать более устойчиво на стол. Когда она оказалась в его руках, облегченно вздохнуть Силко не дали… Будто извергая свое недовольство, гравитация потянула самого Силко вниз, со стола на пол. Поняв, что ему не устоять, мужчина покорно подчинился, единственное что, успев сделать, это повернуться так, чтобы встретить дожидающийся его пол, спиной, не подвергая риску голубоглазого ангела, сорвавшегося со своих небес.       Секунда на объятия, чтобы через секунду снова пасть вниз и сотрясти ударом пол.       Оказавшись в руках Силко, Джинкс моментально застыла с широко распахнутыми глазами. От страха, она даже сперва не поняла, что они уже даже не на столе, а на полу. Это оцепенение продлилось несколько долгих секунду и из него ее вывел звук что она слышала, или скорее, чувствовала. Биение сердца, такое быстрое-быстрое, словно кто-то отбивает ритм страха по полым костям, как по барабанам… а потом она поняла, это не ее сердце.       Тут же подняв голову, она взглянула на Силко, чувствуя, как дыхание сперло от ужаса. Она лежала в его объятиях, отяжеляя его дыханием собой, отнимала у груди пространство для вдоха. - Прости, прости, прости, прости меня! – панически защебетала девочка, медленно впадая в истерику от того, что могла ему навредить.       Снова, это снова происходит, снова из-за нее пострадал тот, кто ей дорог. В глазах загорелось безумие, оживляя в разуме бедной Джинкс все ее ужасы. - Нет-нет, прошу, Силко… - залепетала она, умоляя и потянув руки к его лицу, словно к уходящему идолу. – Папа... – произнесла она почти шепотом и полностью отчаявшись.       Неужели снова? За что с ней так судьба? Почему она должна переживать это раз за разом, будто находясь на каком-то бесконечном сеансе по показу самых страшных своих кошмаров.       В момент, когда его тело дрогнуло, Силко приподнял голову сморщившись от звенящей головной боли, все-таки удариться с разгона затылком о пол, это не то что заставляет чувствовать себя лучше. Хорошо, что вообще не разбил его. Увидев, как мужчина приходит в себя, пальцы у Джинкс затряслись, как у наркомана, не получавшего дозу уже много дней, а слезы нахлынули с новой силой. - Прости меня, прошу! – она не выдержала и хотела уже броситься к нему на шею в мольбе, но ее вдруг остановила ладонь, что легла ей на щеку и моментально стала мокрой от слез. - Ты в порядке? – спросил он второй рукой потерев затылок и проверяя, что точно его не разбил. - Я… я… - не в силах вымолвить еще хоть что-то, она быстро закивала, не переставая плакать. - Хорошо, это все что важно… - вдруг произнес он, ласково смотря в лицо Джинкс.       На него смотрело округлое личико ребенка, который был в той самой стадии перехода в подростка. Длинные распущенные голубые волосы обрамляли ясное личико, лаская его словно волны. Уже почти взрослая и все еще совсем нет… Ей исполнилось одиннадцать, но глаза оставались все такие же по-детски яркими и ужасно ранимыми.       Когда его рука стала ее слегка гладить, Джинкс тут же приникла к ней, накрыв сверху ладонью, будто боялась, что там ускользнет или исчезнет. Ее щеки горели от стыда, что она снова стала причиной беды, так сильно, что можно было обжечься… - Ты всегда так много плачешь, что я удивляюсь, как еще не опустели чистые воды твоих глаз… - было неожиданно слышать такое от Силко, который очень редко снисходил до подобных разговоров. – Не плач, ты так прекрасна… - вдруг произнес он ласково, чувствуя, что тонет в океанах, смотрящих на него. Его сердце медленно приходило в норму, по мере осознания, того, что с Джинкс все хорошо и она не поранилась.       Сейчас, когда все миновало, а они просто лежат на полу, Силко задумался о том, что он ощутил… Когда увидел ее падающей, он даже ни о чем не подумал, просто отдался рефлексам тела, которое бросилось спасти Джинкс, даже если это значило по неосторожности сломать что-нибудь себе. А на что еще он готов ради нее? Мужчина понял, что уже очень много лет, не испытывал подобного… порыва. Но оно словно всегда было в нем, дремало, ожидая пробуждения… и вот оно пришло.       От этой мысли, Силко нежно провел большим пальцем по ее щеке, утирая мокрую дорожку, прогоняя убивающею Джинкс печаль. - В следующий раз будь осторожнее… - В следующий раз? – она удивленно посмотрела на отца. – Но… Я думала ты запретишь мне туда лазить. - Как же ты тогда научишься быть осторожнее, мм? Кроме того… - мягкая полуулыбка нашла на его уста, смотря на девочку с невозможной теплотой. – Я всегда поймаю тебя.       Это заставило Джинкс встрепенуться. На мгновение она замерла, как ударенная током... Током его слов. Но уже через мгновение, она снова пришла в живое состояние и затряслась как лист на ветру, а глаза опять засияли от слез, как воды океана под солнцем. - Почему… - еле выдавила она из себя дрожащими устами. - Почему ты так добр ко мне… - она почти шептала не в силах сделать голос громче. – Я ведь… Я… - слезы и всхлипы стали хватать и пожирать ее слова, что она надеялась произнести, но что за слова? Должны ли они вообще звучать отныне?       Ее сознание кричало от противоречий. Всю жизнь она была ненавистным клеймом для тех, рядом с кем появлялась, наивная девчонка, носящая с собой целый багаж из бед. За чтобы она не бралась, все шло прахом… даже ее собственные творения оборачивались против нее постоянно напоминая о том, какая она бездарность. Держись подальше от… от всего! Твои руки прокляты, они все разрушают, все страдают из-за тебя… и умирают. Ты слышишь? Ты получаешь свои проклятья не напрасно, потому что ты Джинкс! Склони голову и старайся заплакать свои грехи, что ты сделала, ходячее несчастье!       Но поток мысли был резко остановлен, словно связь на другом конце обрубили… в тот момент, когда она ощутила, как Силко обнял ее, огородил от собственных ужасов. - Разве можно быть иным с дочерью? – прошептал он эти слова, ощущая, как от них устам становится тяжелее. Когда это звучит в голове, то одно, но, когда этим словам даешь волю… это звучит как признание в сокровенном.       От услышанного у Джинкс сердце хлопнуло и замерло… надолго, даже показалось, что остановилось вовсе, и сама она умирает, но нет… Оно просто очень слабо трепыхалось, как полуживая аквариумная рыбка.       Ее руки медленно сомкнулись на его спине неистово дрожа, а потом она просто уткнулась к нему в шею тихо плача… но в кое-то веки от счастья. Как же странно было ощущать это… Чтобы она не делала, он никогда ее не отталкивал, кто бы что не говорил, последним за кем было слово – она, он всегда выслушает ее… и примет ее сторону.       Правильно ли это было или нет, подобный вопрос не стоял для Силко в отношении Джинкс. Если раньше он держал это где-то на периферии, не желая признавать даже в мыслях, то теперь, это был совершенно неоспоримый факт. Кто-то назовет это глупым, неправильным, нелогичным…и возможно будет прав. Но была ли любовь хоть когда-то иной? - Спасибо… - почти беззвучно прошептала Джинкс топя свою благодарность в слезах… от которых его шея, да и плечо были мокрыми, будто локально именно там прошлась дождевая туча.       Ответом ей стало чувство того, как его пальцы зарываются в ее волосы, тонут в них и обращаются в акул, что всегда будут на страже покоя этого океана. И это оказалось неожиданно приятным…       Они так и сидели на полу обнявшись, молча, просто чувствуя друг друга так близко, как казалось не смогут никогда. Но Силко мягко прервал эту тишину… Забавно, что в кое-то веки, тишина была гармонией для Джинкс, а не пыткой. - У тебя уже совсем длинные волосы… - произнес он, лаская их нежным взглядом. - Хочешь, чтобы я подстриглась?       Для такого места как Нижний город, ее волосы и правда стали неприлично длинными. В условиях «мира» в которым они жили уход за подобной красотой был бы… наверно практически невозможен. Если обратить внимание, то тут почти нет женщин, кто стал бы отращивать волосы… ну может кроме тех, что работали в бордели, мало ли какие фетиши у клиентов.       А так, подобная красота еще и затрудняла передвижение по городу, а под передвижением, подразумеваются бешеные скачки по крышам, балкона и переулкам… и не только в Нижнем городе, к Верхнему это тоже относится. Стоит ли говорить про драки, которые тут неизбежно происходили на постоянной основе и что такие волосы явно не сослужат добрую службу? - Нет. – вдруг ответил Силко, смотря как голубые пряди струиться между его пальцев, будто вода. - Нет? – удивилась Джинкс, которая ожидала совсем иного ответа.       Она помнила еще те дни, когда «она» всегда стригла ее, говоря, что подобному тут не место, это может быть опасно… - Будет настоящим кощунством поступить так с такой красотой. - Но разве… - Джинкс даже слегка растерялась. – Разве здесь так можно? – намекая на Нижний город. – Мне… говорили, что с подобными волосами тут неудобно... – произнесла она смущенно, выуживая чьи-то слова из памяти. - Тот, кто это говорил явно просто не знал, как обращаться со всей этой красотой. – усмехнулся Силко и слегка отвел от себя Джинкс, чтобы видеть ее лицо. – Наверно стоит показать? - Что? – она удивленно похлопала глазами. - Пойдем за стол.       Недолго думая, Джинкс соскочила с колен отца, словно на пружинках поднялась и стыдливо посмотрела на него, зная, что тому сейчас наверно будет больно подниматься после падения. Но Силко, как и следовало такому как он, встал с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, хотя в затылке довольно больно ныло.       Они обошли стол и Джинкс хотела уже привычно забраться на него, но мужчина вдруг остановил дочь, вызвав у той немой вопрос, она делает что-то не так? - Садись в кресло.       Это породило во взгляде еще больше вопросов, но все же Джинкс послушно исполнила его слова, она знала, он никогда не сделает ей больно. - Молодец… - говоря он наклонился и раскрыл ящик в столе, в котором лежала расческа. Конечно, ведь надо и свой вид поддерживать на уровне.       Джинкс же это не сразу заметила, она была слишком увлечена своим положением. Она впервые сидела в кресле и это было слишком необычным чувством, словно она влезла в новую, просторную шкуру. Но уловив движение краем глаза, она тут же повернулась в его сторону и едва не ойкнула от удивления. Силко сел на край стола, напротив девочки. Они словно поменялись местами. - А теперь сядь боком. - Что-то много лишних телодвижений. – насмешливо произнесла Джинкс, ощущая, как сохнут последние остатки слез. - Джинкс. – мягко потребовал он. - Ладно-ладно… - девчушка послушно села к нему боком, а затем, его рука, развернула кресло так, чтобы Джинкс стала к нему спиной. - А теперь запасись терпением, кажется нам его понадобится много. – на выдохе проговорил мужчина, смотря на спутанные волосы. - Неужели все так плохо? – с невинной улыбкой проговорила Джинкс, а потом с задором усмехнулась. – Я предлагала подстричься, вот теперь мучайся! – после чего она сложила руки гордо выпрямив спину и устремив взгляд на город за окном.       Но внутри, она была по странному удивлена и рада тому, что Силко не хотел, чтобы она остриглась. Джинкс всегда нравились длинные волосы, смотреть как ветер играет с ними, когда они выбирались на поверхность, но ей просто не позволяли их отрастить достаточно длинными. Подрезали как птице крылья, чтобы не улетела… теперь она это понимала.       В это мгновение, она ощутила, как мужские руки мягко взяли в ладонь ее волосы, а вторая рука начала водить по ним расческой приручая непослушные волосы, подчиняя воле того, кто их держит. От этого она невольно замерла, превратившись красивую куколку…       Полу прикрыв глаза, Силко прошелся по всей длине волос, соскользнул по ним взглядом, будто катаясь по волнам. Как он мог позволить подобной красоте пасть к «милости» ножниц? Они ведь так жестоки, холодны, остры, они осушат этот бесконечно прекрасный источник, в котором сейчас резвились зубцы расчески, рассекая локоны как гребни акул. Однако слегка подравнять их все же не помешало бы, но это все потом.       Расчесывая девичьи волосы, мужчина глубоко задумался, думал ли он когда-то что придет к такому? Нет, но… Вот он, а в руках его доверенная красота, а он не мог ей противиться, в ней тонули его пальцы, каждый его взгляд, будто в них видел то, что так давно оставил точно в таких же водах. Таких же? Нет. Он слегка нахмурился… То, что он утратил, давно было растворено в ядовитых токсинах. Она же чиста…       Длинные пальцы помогая себе расческой стали разделять волосы на локоны. Море наконец покорилось его желанию, усмирило свою дикость уступая место хрупкой красоте, не помни же ее… Как же это было похоже на саму Джинкс. Такая взрывная, необузданное пламя… только для того, чтобы не тронута была хрупкость ее сердца.       Мужчина принялся заплетать косу… но вдруг понял, что у него не очень хорошо получается. Это немного подпортило красоту момента. - Хм, кажется, я не учел того, что не умею делать косы… - произнес он с какой-то внезапной тенью смущения.       Услышав это Джинкс не смогла сдержать легкого смешка и оглянулась на отца, озаряя его светом своих по-настоящему ясных глаз. - Кажется пришла пора научиться. Я никуда не спешу… А ты? Мужчина слегка улыбнулся и полу прикрыв глаза стал снова распускать волосы. - И я.       Улыбка на лице девушки стала чуть шире, когда она ощутила, что мужчина погладил ее по спине, кошка все же выпросила свою маленькую ласку. Приходясь ладонью по спине, он мягко переключился на длинную косу и уже через мгновение шелковистый ручей, что бежал вниз по ее телу, оказался в плену его пальцев... но не сказать, чтобы эта река противилась этому плену, она легла в его ладонь как родная, словно там всегда и было ее место, она просто вернулась к своей колыбели.       Ладонь слегка сжалась, будто она сейчас ускользнет из нее, подобной хладной рыбке, но продолжала лежать смиренно, а на лице Джинкс не было и тени беспокойство, скорее даже казалось, что она крепче прильнула к отцу. Чем старше она становилась, тем такие моменты становились почему-то реже и даже ее детская непосредственность порой почему-то пасовала... Появилось так много дел, у них обоих.       Джинкс закономерно стала его правой рукой, опасной в своей взрывной непредсказуемости и мужчина начал доверять ей играть роль в управление всем тем на чем стоит его империя - мерцание. Казалось, странная логическая цепочка, доверить что-то настолько ценное такому нестабильному человеку как Джинкс. Но именно в этом Силко и видел ее сильную сторону. Тот непредсказуемый, необузданный хаос, что она могла сеять вокруг себя, был подобен ауре, что оборонял ее от мира. - “И мерцание, конечно...” - последнее додумалось со странной ленью. Мерцание... Нектар слабых духом. Но какой ценой? Каждый ее знал и все же... шли на заклание своих слабостей. Силко было трудно понять подобных людей, идти добровольно на заклание? Зачем? В чем смысл если ты знал к чему это приведет? На сколько же нужно отчаяться? Это заставляло его вспоминать себя, но ему ведь хватило воли убить того, кто плодил в нем слабость? И все же... - Скажи, Джинкс... Если тебе так не нравится все что связано с мерцанием, то почему выполняешь мои приказы?       На что девушка выпрямилась и вдруг как-то оскорбленно глянула на Силко, будто тот ляпнул что-то несуразное. Давно он не видел такого взгляда. - Потому что это важно, глупый. - буркнула девушка и снова припала к мужчине положив подбородок ему на плечо. - Ведь важно? - Конечно, важно. - он слегка склонил голову позволив своему дыханию на краткий миг коснуться плеча девы. - Видишь. Зачем тогда задавать глупые вопросы? - она сделала паузу и прилегла ему на плечо, словно на подушку. - Я ведь знаю... ты добрее чем кажешься, ты ничего не делаешь просто так. - прошептала она тихонько, будто озвучила что-то что могло бы уничтожить Силко. - Но иногда приходится быть жестоким, я знаю... И я буду рядом, пойму тебя, когда никто другой не сможет. - Джинкс... - тихо произнес Силко запечатлевая на своих губах это имя с нежной улыбкой.       Опустив взгляд на ее волосы, он снова стал с упоением гладить их, как что-то, что было призвано вернуть в душу равновесие.       Какова ирония все же... Красота его погибели, воплотилась в этой девушке и теперь ни что не было способно вызвать такой покой, как вид струившихся голубых кос на его плечах или руках... Возникало то самое ощущение, будто лазурные объятия вод, снова укачивают его, обещая желанный покой... с той лишь разницей, что этот покой больше не посмертный. Если бы он мог, он бы никогда не выпускал из рук эти косы...       За прошедшие еще три года, они у Джинкс и правда стали подобны вышедшей за берега реке и где бы они не промелькнули... начинался потоп. Они стали настоящей отличительной чертой всего Зауна. Для большинства это было дурное предзнаменования… И только один человек смотрел на них со странно-нежной мечтательностью... - Севика очень хвалила твою последнею работу… - Севика? Хвалила? – девушка фыркнула и принялась накручивать на палец локон мужских волос. – Тебе это точно не померещилось, а то лет-то уже много. – она усмехнулась, но все же продолжала слушать, что скажет отец. - Нет, такое даже не мерещится. - усмехнулся Силко. - Ты ведь ее знаешь, она не многословна на благодарности, поэтому если она и снизойдет хотя бы до пары слов, то это значит больше чем кажется… - Да-да… - пробубнила девушка, продолжая ковыряться с прически Силко будто непоседливое дитя. - Ты можешь гордиться собой. – ухмыльнулся мужчина. – Не припомню, чтобы она вообще кого-то хвалила кроме тебя. - Это потому что у тебя техников нет нормальных, все какие-то безрукие… Не думал поискать?       Она выпрямилась и взглянула на Силко уложив свои запястья на его плечи.       Полу прикрыв глаза, дева осторожно скользнула по линиям его лица, словно на каждом изгибе ее ждала какая-то ловушка… может и правда ждала? А может она уже в нее угодила иначе почему не могла отвести глаз? Она знала это лицо уже столько лет… такие бесконечно долгие шесть лет, в ее недолгой жизни это и правда так много, почти пол жизни. И все это время он всегда был с ней.       Каждый раз это лицо, которое устрашало всех, пробуждая дрожь где-то в глубине подсознательного, заставляя душу смотрящего крутиться как на игле. Джинкс же дразня искала этого монстра в надежде увидеть то, от чего же всех такой страх берет? Как бы не искала, как бы не блуждала по тропам его шрамов, она видела в них лишь печальный след и находила на нем своего отца, что косы ей расплетал одной рукой по вечерам и кошмары второй прогонял. От детского восторга глаза ее засияли... Чего же боятся все так? Может и нет того монстра и люди сами его себе придумали? - А ты потерпишь конкуренцию? - поднял он здоровую бровь спрашивая деву.       После короткой паузы, та расплылась в какой-то масленой улыбке и ответила: - Неа... - протянула девушка и снова растянулась на плечах у Силко оказавшись... слишком близко к его лицу, ближе чем следовало бы. - Я устрою ему приветственное крещение огнем... и наверно он его не переживет.       ... однако Силко даже в лице не поменялся и не сделал замечание Джинкс, а просто смотрел ей в глаза, будто так и должно быть. - И ты еще спрашиваешь почему, я не нанимаю нового техника для Севики, - он вдруг остро ухмыльнулся, - ты же от ревности позеленеешь.       Это заставило девушку так по-детски надуть алые губы. - Не говори глупости. - хотя реакция девушки говорила о обратном.       Внутри кольнуло, но Джинкс очень не хотелось этого признавать. Чувство собственной необходимости было нужно ей... и временами нужно как наркотик. Кем она будет? Чем она станет, если перестанет быть нужна? Эта мысль все еще маячила пугающем пугалом на периферии сознания, как бы девушка не зарывалась в нежные слова отца... Но его попытки, грели ее сердце сильнее всякого взрыва, и все они складывались в отдельное место в памяти. - Хорошо, не буду. - подчинился Силко, но во взгляде был тот огонек... Джинкс его знала.       Она помнила его из детства, взгляд его всегда выдавал, когда он шел на попятные, чтобы она не дулась. Сейчас же она, зная о том, как мастерски отец мог владеть своими и чужими чувствами, допускала мысль, что скорее всего он нарочно выдавал себя... зачем?       Джинкс слегка нахмурилась, сконцентрировано играя в гляделки с Силко, пока ее внимание вдруг не отвлекла розовая нить, что так неприлично ярко выглядела, на бледной, покалеченной стороне лица. Заметив, внимание тут же переключилось на нее. Недолго думая, девушка быстрым порывом поднесла руку к лицу Силко и захватила эту “слезу” пальцем, прямо вмести с пудрой, обнажая то, что было под ней. - Интересно, может эта дрянь на вкус сладкая? - какой-то странный смешок сорвался с ее уст и палец тут же был направлен в сторону рта.       Однако добраться до цели ему было не суждено. Джинкс вдруг ощутила, как ее рука была резко перехвачена, а затем обнаружила, что ее тонкое запястье в плену мужской руки. Она удивленно взглянула на отца, кажется она не ожидала, что тот попытается ее оставить. - Ты чего...? - Нет. Этого делать нельзя. - внезапно с жесткой решительностью ответил Силко. - Почему? - сперва спросила она с невинным недоумеваем, а потом уже более дерзким тоном, свойственный взорвавшемуся подростку, продолжила. - Ты себе эту дрянь прямо в глаз колешь и ладно раньше хоть с перерывать в пару дней, но теперь ты делаешь это каждый день! Что ты там говорил про слабоволие?       Девушка стала вырывать руку, но высвободить ее смогла, только когда того захотел сам Силко. Отпуская руку девушки, он прошелся ладонью вверх по ее пальцам, стирая остатки мерцания на их кончиках. - Ты сам от него зависишь, как те безвольные... - шикнула дева с обвинением в голосе.       Что ж, ожидаемая реакция на запрет, стоило ли ждать иного? - Ты прекрасно знаешь причину, по которой я это делаю. - Силко отвечал контрастно спокойно. - А может ты меня обманывал все это время? - прищурилась она, в недовольстве своем, думая, что уличила отца в обмане, но тот в ответ как-то мрачно усмехнулся. - Ты никогда не рассказывал, как это получилось... - она ткнула голубым ноготком ему в щеку и еще раз провела им по тому месту где она стерла пудру, точно по тому месту, где от глаза словно шел раскол, под которым обнажалась алая плоть. Выглядело, как раскол на мертвой земле, под которой еще что-то пылало... - Когда-то я должен был это сделать, верно? - Верно. - утвердительно кивнула Джинкс убирая руку и затем сложив их под грудью, поерзала на коленях у Силко, как птица удобнее устраивавшаяся на жердочке. Всем своим видом она показывала, что готова слушать. - Ладно-ладно... - не стал он долго упрямиться милостиво пасуя перед испытующим взором девушки. - Как ты помнишь, я обмолвился, пять лет назад, что эта комната, - он обвел взглядом свой кабинет, - была сердцем нашего братского союза с Вандером... - Да-да. - стала она нетерпеливо соглашаться с отцом, явно желая уже перейти к сути. - В то время, когда мы были юны...       Джинкс вдруг хихикнула, посмотрев на отца. Она не могла его себе другим представить... Казалось он всегда был таким, носящим клеймо тяжелой жизни и с сединой в волосах, словно зимняя вьюга запуталась там и проложила свою тропу. - ... жизнь была совсем не такой как сейчас. - продолжил он. - Хуже или лучше? - К сожалению, хуже. - выдохнул Силко явно с тяжестью вспоминая те времена, что Джинкс быстро уловила и притихла. - Если ты думаешь, что сейчас дышать тяжело, то раньше воздух был таким густым, что застревал в горле. Очень многие умирали, даже не перебравшись за первый десяток. - в голосе отозвалось что-то металлическое. - До сих пор не знаю, как я выжил... Я был довольно хлипким мальчишкой, в отличии от Вандера с которым меня свела судьба. Мы жили каждый день в окружение смерти, от удушья, голода, отравления... Однажды случилось так, что даже наши родители больше не могли с ней бороться. Сперва его, а позже и мои... - на какое-то мгновение взгляд мужчины ушел куда-то в сторону...       Внезапно, девушка, поддавшись какому-то странному инстинкту, обняла отца, покорно сложив голову у него на груди. Что это? Желание быть рядом? Желание отогнать, то что нашло на Силко при воспоминание прошлого? Или может все разом? Что куда важно, Силко отозвался на порыв дочери и его рука легла ей на спину, прижимая к себе. Она знает, что это такое, терять тех, кого ты любишь... Это чувство все еще точит его душу? - Смерть… чертовски сильный мотоватор, к тому чтобы что-то поменять в жизни... - как-то горько усмехнулся Силко. - Мы с Вандером стали братьями, узы, скрепленные вечным трауром по тем, кто не смог прожить еще один день в этом токсичном аду. Братство, скованное ненавистью и мечтой... о том, что мы положим этому конец. - в его голосе возникла знакомая нотка восхищения с легким привкусом печальной горечи. - Заун. - тихонько прошептала Джинкс, словно боялась ранить это словно своим неосторожным тоном. - Да. - смиренно согласился мужчина. - Нация Заун, единый народ, сильный и независимый. Вот она наша мечта. Но самое главное, свобода от смерти. И мы знали по чьем воле были брошены к ней в пасть... - Пилтовер. - это слова она уже произнесла куда более смелее, будто пробуя его на клык. - Снова верно. - мрачно похвалил он Джинкс, довольный ее четким понимание того, кто их враг. - Мы росли с этим чувством, набираясь сил у собственной ненависти и лелея свою мечту, как общее дитя, которое пыталась ранить буквально каждая новая потерянная жизнь на долгом пути ожидания момента... И однажды он настал.       В ином другом случае Джинкс бы давно сказала, что он начал очень издалека и что пора бы перейти к сути. Однако в этот раз она не торопила отца, она видела, как это было важно для него... кроме того, рассказывал он интересно. - Прошло много лет, из мальчишек мы выросли в мужчин и сплотили жителей Нижнего города вокруг нас. Здесь, - он снова обвел кабинет взглядом, - мы занимали корректировкой наших действий тут проговаривалось все что должно было привести нас к победе над несправедливой смертью. Здесь были все наши союзники, даже Севика была среди них. - он слегка усмехнулся. - Я помню ее. Но она всегда мне казалась слишком... беспокойной. - Ей нужна цель. Такие люди как Севика всегда должны стремиться к чему-то, и она помнила какая была цель. Однажды… в определенный момент Вандер утратил эту цель... - со вздохом произнес Силко. - Но мы кажется забегаем вперед. - он слегка кашлянул, возвращая себе более ровный тон голоса. - Мы начали восстание, такое необходимое, как глоток свежего воздуха, практически в буквальном смысле. Мы вышли на мост и пересекли его с желанием выбить нашу свободу из мертвеющих рук миротворцев.       В этот раз уже в оцепенение вздрогнула Джинкс что-то вспомнив... Силко в этот момент крепче обнял девушку, принимая на себя удар ее несчастного дрожащего тела. - Прости меня, Джинкс... - вдруг прошептал он у самого ее ушка. - Я знаю, наша мечта забрала у тебя родителей... - Я даже не помню их лиц уже... - ответила она надеясь защититься от воспоминаний того дня. - Но они боролись не просто так, они боролись за твое будущее... - Силко осторожно обходил тот факт, что у девушки была сестра, будто зловредную рану. - Их жертва никогда не будет забыта и никогда не утратит свою значимость.       Его пальцы по спине скользнули вверх к шее девушки и стали нежно, даже с какой-то чувственностью, сжимать и разжимать шейные позвонки, призывая Джинкс к покою. - Именно поэтому я все еще борюсь. Те жизни, что были отданы мечте, все еще в моей памяти. Я не мог просто... забыть о них. – его голос на секунду прервался, словно запнулся о застарелую рану. - Забыть, улыбаться и жить дальше будто ничего не было. Их жертва была бы обесценена... – в его голосе появилась смесь из горячи и презрения, будто кто-то лил яд ему в душу, заставляя вспоминать лица тех, кто… считал иначе.       Чем дольше говорил Силко, тем больше Джинкс приходила к пониманию, что это не он ее успокаивает, а она его своей нежной шеей в длинных пальцах, и от этого... Она вытягивала ее все больше без слов позволяя ему получить то, что он хочет - покой. А может ли что-то еще быть для нее большей радостью? - Но Вандер больше не хотел бороться... Вид крови на руках стал ему невыносим, хоть уже и поздно было отмываться. - последние он произнес с сокрушительным вздохом, будто по новой ощутил то разочарование, что и в тот день, когда брат решил бросить его в той борьбе, что они начали вмести, и даже хуже....       Джинкс продолжала покорно слушать, ощущая, что скоро наступит развязка. - Произошел... конфликт мнений. - горько усмехнулся мужчина. - И он не мог решится одними словами. Вандер посчитал, что все эти смерти не стоят нашей мечты... что мы должны вернуться обратно... в могильную яму из которой только начали выползать. - последнее Силко произнес с плохо скрываемой злостью, как редко он дает волю таким сильным чувствам. - А ты? - почти беззвучно шепнули губы Джинкс, чувствуя, как замирает сердце от того что она слышит, от того что чувствует... Вот она, его боль, почти струится в воздухе, как аромат духов… удушливо-сладкий, запах разложения. - Я же, как и сказал, не мог отступиться, после всего что мы начали и успели сделать... не было пути назад. По крайне мере его не было для меня. - мрачная усмешка на его губах взрастила в себе что-то жуткое...холодное. - Высока была цена, которую мы уплатили, и я не собирался уходить с пустыми руками. Между побегом и смертью в попытке что-то изменить, я выбрал смерть... Я был готов отдать свою жизнь наравне с другими, ради того, чтобы жители Зауна перестали умирать едва, дотянув до семи, чтобы жить без страха на утро больше не вздохнуть... И мои слова привели меня к смерти. - голос его помрачнел. - Вандер все понимал... понимал, что я не отступлюсь. И тогда он решил задушить сердце мятежного духа - меня. Он предал меня.       Глаза Джинкс распахнулись как после долгого сна. Вот оно, то, о чем он когда-то лишь едва обмолвился... Ее руки крепче его обхватили. Я тут, с тобой… шептало ее сердце пытаясь достучаться сквозь его грудь. Проклятье, как и она… - Завязалась драка, в которой я был обречен на поражение. Я все же был недостаточно силен, в особенности в сравнении с этой горой мышц. - он сделал паузу, а затем снова продолжил. - Он мог бы подарить мне быструю смерть, но… - он снова сделал паузу и провел девушке рукой по волосам. - Он начал меня топить. В какой-то момент я почти смирился со своей участью, но инстинкт не даст тебе умереть так просто, он напомнит тебе как бороться за жизнь. И я отбил свое право на жизнь, право на борьбу, а тот случай наложил на нас обоих свое клеймо.       Девушка сияющими глазами посмотрела на отца, когда тот провел пальцами по шрамам снизу-вверх к глазу. - Вода в той реке была токсична, она заполнила мои раны, мои легкие и пробудила чудовище. - намекая на свое немигающее око. - С тех пор боль преследует меня... как напоминание о том, ради чего я все это когда-то начал. - в его глазах внезапно возникло нечто похожее на обреченную печаль. - Я больше не могу забыть.       Вдруг по щеке девы под тяжестью грусти, прокатились градины слез расчерчивая красивое лицо... Она склонила голову зажмурившись, позволяя накопившейся воде наконец устроить потоп. - Джинкс... - обеспокоено позвал он девушку, нежно взяв ее личико в свои руки. - Прости, я ведь не знала... - произнесла она слезно, чувствуя, как резонирует в душе его боль с ее собственной. Предан. Тоже предан... За что так с ними? Неужели они оба ничего не стоят, что все предают их? - Прекрати, все хорошо. - он стал плавно утирать большими пальцами слезы дочери. - Это в прошлом. Теперь только настоящее имеет смысл. Ведь в нем есть мы...       Ее глаза четче взглянули на Силко, и девушка попыталась дать отпор наползающим слезам. - Мы... - произнесла она как-то заворожено.       Ну конечно “мы”. Больше никто не посмеет воткнуть им нож в спину... ведь теперь у затылка есть глаза...и немигающее око. Джинкс ощутила себя как никогда частью этого человека... разбитые чудовища, вмести нашедшие свою целостность, человечность друг в друге. Неужели так бывает? - Но это не конец истории... - его голос вдруг слегка растерял свою уверенность. - Потому что ты должна знать. Тот роковой день... шесть лет назад.       Дева сглотнула, еле разжав напряженное горло, устремив сияющий взгляд на отца. Она сразу поняла, что за день... она никогда его не забудет. День, когда «чудовище» оказался к ней добрее чем... чем “она”. - Не взрыв убил Вандера... - Что? - удивилась девушка.       Правильно ли он поступает? Правильно ли он делает, желая дать волю тем словам, что покоились на устах несломленной печатью уже целых шесть лет, месяц и целую неделю? Внутри Силко боролись чувства глодающие друг друга, будто пара обезумивших зверей. Противоречия... как давно он не ощущал их ожесточенную борьбу в своем сердце. Веришь ли ты ей настолько сильно, что готов рассказать правду? Что если он убьет тебя? Нет-нет... что если она уйдет? Оставит твое несчастное, старое сердце разбитым... Переживет ли оно еще один шрам? Еще и от ее рук... - Я приложил руку к его смерти. - и та будто снова потеплела от крови. - Что это значит? Что значит приложил руку? Как ты... Ведь их захватили... - Задавалась ли ты, а кто это сделал? - произнес он такой очевидный вопрос, которым раньше Джинкс почему-то не задавалась. - И почему я оказался там? Теперь зная наше прошлое... Что же ты думаешь? - его взгляд стал каким-то выжидающим... даже испытывающим. - Ты... это был ты... с самого начала. - прошептала она почти беззвучно одними губами, чувствуя, как осознание накрывает ее словно внезапно налетевший ураган из ножей рвавший ее истерзанную душу. - Все это начал ты... - она оттолкнула от мужчины, словно тот начал жечь, а не греть.       Он знал на что шел... Поздно сворачивать, надо идти до конца. Как обычно... - Я не мог поступить иначе. - Ты разрушил наши жизни! - выкрикнула Джинкс в отчаяние. - Поэтому Вандер и перестал бороться. - ответил он мягко, принимая гнев девушки на себя. - И поэтому я не мог остановиться. И поэтому никогда не остановлюсь. Как акула, что утонет, если прекратит свое движение.       Джинкс казалось, что у нее в груди взорвался одна из изобретенных ею взрывчаток.       Не такой развязки она ожидала. Все что произошло… Полностью была его вина, если бы он не похитил Вандера, ничего не произошло, она бы была с семьей… При мысли о семье, ее взгляд застеклинел на Силко. Она с ним уже больше времени чем с ними… И от этого становилось только больнее. Ее разум разрывало от противоречий. - Зачем… Зачем ты рассказал мне это? – девушка спрятала лицо в ладонях.       … но, если бы Вандер его не предал… Промелькнула спасительная мысль, будто что-то внутри отчаянно хотело спасти и оправдать образ Силко. - Потому что так правильно. – произнес он и правда веря в свою правоту. - Нет! Не правильно! – выкрикнула Джинкс, чувствуя, что начинает кусать губы, а соленные слезы их пощипывать. – Что мне теперь делать с этой правдой? – ее голос тонул в слезах. – Иногда некоторые вещи должны оставаться похороненными в прошлом… Теперь я понимаю почему Вандер не любил эту комнату. - Джинкс. – его пальцы вдруг нежно обхватили запястья девы, укладывая ее руки в свои ладони.       Жест был совершенно легким, ласковым, как если бы ветер тянул за собой лепестки цветов. Этот жест… явно был чем-то особенным для них обоих, так как девушка тут же обратила внимание на отца, как если бы не могла противиться зову. - Ты моя семья, Джинкс. И я не хотел, чтобы между нами была ложь. Я доверяю тебе. - Неужели ты не боишься, что я тебя разочарую? – негромко спросила девушка, не в силах отвести взгляд от лица Силко, загипнотизированная его спокойствием… даже сейчас. - Разочаруешь? – мужчина слегка усмехнулся, но беззлобно. – Любое твое решение будет верным. Даже если это будет значить мою смерть, прямо сейчас.       От услышанных слов, на глаза деве навернулись новые слезы и когда она склонила голову, смотря на руки мужчины, что нежно поддерживали ее ладони, они по новой прочертили себе соленный путь, в надежде пересечь этот пудровый океан из шелковистой кожи.       Он бесстрашен или просто глуп? Сознался, что… косвенно виноват в том, что с ней произошло… Если бы не он… Ее пальцы напряженно сжались. Видевший это Силко, так же обратил внимание на это отражение внутренней борьбы. Он играл с огнем, он знал… Но в первый ли раз ему ставить на кон свою жизнь?       Лицо Джинкс не могло согнать печаль, которая обжилась уже давно где-то под кожей, свила свое тоскливое логово… и ее руки мягко выскользнули из его ладоней, будто пара белых лент, которых ветру не унести следом за собой. Забрав руки, девушка еще отдалилась от отца и приобняла себя за плечи. - Прости… - прошептала она почти еле слышно, после чего резко сорвалась с его колен, как напуганная птица и на крыльях своей печали унеслась прочь.       Когда за ее спиной дверь закрылась с хлопком, Силко откинулся на спинку кресла и вздохнув провел ладонью по волосам, приглаживая их. В этом простом жесте выразились все те чувства, что он испытал за ту секунду пока смотрел на тонкие крашеные ноготки. Ожидание, предположение, напряжение… Он мог держать себя в руках лучше, чем кто-либо, но это не значило, что он полностью переставал чувствовать.       Не смотря на результат, он не испытывал сожаления о сделанном. О каком доверии могла бы идти речь имей он от нее тайны? Любой скелет рано или поздно выпадает из шкафа… и уж лучше пусть из его рук она коснется белеющих костей, чем кто-то другой похоронит ее под ними…       Он мягко сжал ладони, будто хватая остатки тепла ее рук… Все-таки, где-то далеко, так ненавязчиво, просилось в сердце чувство, что он оступился… глупый страх подтачивал уверенность. Страх, что ее косы в последний раз лежали на его коленях…       Закурив, Силко, запрокинув голову выпустил в потолок кольцо дымы, ловя себя на мысли, что чего-то не хватает… Да, очевидно, чего. Недовольного взгляда голубых глаз, выглядывающих из тени под потолком, потому что он снова дымит этой свой дорогой гадостью. Это всегда было забавно… вносило какой-то легкости в однообразный день. По сравнению с остальными, вечно носившими непроницаемые маски на лице в виде собственной ложной крутизны, Джинкс даже не пыталась быть такой же. Ее действия всегда были порывисты, порой необдуманными и даже опасными. Порой слишком доверялась эмоциям, но отчасти… Это еще один маленький крючок, что Силко запустил себе под кожу, его тянуло к ней, как к собственной противоположности, тому, что в жизни он никогда не имел. - Яркая, как искра… - вдруг прошептали губы Силко, когда он задумался о дочери. – Даже если это значит сгореть слишком рано.