Больше, чем доверие.

      До чего же приятно было скинуть это ужасное, неудобное платье, еще и липкое от крови, возвращаться в нем в Заун было сущим наказанием, пришлось даже намерено каблуки по пути сломать. Как женщины в них вообще наверху ходят? Впрочем, у них там и дороги несколько иные…       Раздевшись, Джинкс выдохнула с облегчением и ощутила снова свободу в движение… пока не заметила себя в отражение зеркала. Девушку, будто дикого зверька, приковал к себе собственный вид, как если бы впервые видела себя. Голубые глаза посмотрели на зеркало с неожиданной придирчивостью, какой никогда не было во взгляде.       Она, тощая? Это что, ненормально? Этот вопрос никогда не беспокоил девушку, до тех слов миротворца, она считала это совершенно обычным, быть… такой…. Нет? А почему ей об этом никто не сказал? Она думала, что всем нравится и такой… Разве нет?       Рассматривая себя в зеркале, она еще и обнаружила, что на боках и спине остались алые следы от ударов… на следующий день они начнут превращаться в синяки, такое будет сложно скрыть. Мучительный вздох вырвался из ее горла… Силко явно будет интересно узнать, как она их получила. Она провела ладонями по талии… а какая она должна быть если, не тощая?       Этот вопрос вдруг заполнил сознание девы как вода заполнявшая пустой сосуд. Так какая же она должна быть? И почему она должна быть другой, а не такой? Кто решает какой она должна быть? Почему Силко ей ничего про это не говорил… не говорил, что она какая-то не такая? В глазах Джинкс возникла почти детская печаль напополам с недовольством, как у ребенка, который узнал, что на самом деле в мире нет чудес… - Еще эти синяки… - с сокрушающей досадой подумала Джинкс. – Тощая и побитая, как псина… еще и держаться не за что. – совсем обиженно пробубнила девушка.       Она невольно стала вспоминать других женщин, которых видела там наверху. И правда, они не были настолько худыми, у них была талия, красивые бедра и грудь приятной для глаза мягкой формы. Ее взгляд с возмущением смотрел на отражение. А что же она? Есть ли в ней вообще хоть что-нибудь из этого? Нет, не видно… Вся острая словно угол.       Как же это смехотворно, всего одна фраза от идиота-миротворца, а в голове словно что-то замкнуло и запустило разрушительную цепную реакцию… до которой раньше Джинкс не было дело, но… ее раньше и изнасиловать никто нее пытался. И пусть попытка была так же смехотворна и уже в зачатке своем была обречена, это вызвало в разуме девушки прецедент…       Она разве способна вызывать желание? Да у нее милое личико, она могла нравится, это понятно, но желание… Глядя на себя, она не могла в это поверить, отчасти потому что раньше никогда не задумывалась о таком, не было повода… и никто его ей не давал. Или она просто не обращала внимания, чтобы замечать? Ведь все для нее игра, в которую она играет, а игры всерьез не воспринимают…       А еще тот парнишка, что показал ей город… Неужели он говорил все эти комплименты, потому что хотел ее, как тот миротворец? Джинкс невольно потерла щеку по которой получила пощечину… ну, может не совсем как тот миротворец. - Как это все глупо. – шикнула девушка на свое отражение, будто хотела наглую кошку прогнать с насиженного места.       Она хотела уже переодеться, но вспомнила, что все еще в крови. Забавно, о ней она легко и быстро забыла в отличии от той ерунды, о которой задумалась. - Проклятье… - сперва ее ждал душ.       Затушив сигару, Силко принялся сравнивать отчеты, вроде на одну и ту же поставку, но от разных источников, полезная стратегия, когда не хочешь, чтобы тебя начали водить за нос. Его конечно и так никто не рисковал водить… особенно после чистки, что мужчина устроил три года назад, когда особо храбрые… и тупые, решили, что он не заметит обмана. Что ж, он по крайней мере вспомнил, то чувство, когда последний раз орудовал ножом, во всем есть плюсы. Да демонстрация силы никогда не бывает лишней, особенно в таком месте. И особенно тогда, когда кто-то решает, что может делать что-то безнаказанно... тот случай, когда жестокость необходима и оправдана.       На губах Силко возникла легкая усмешка, он еще помнил взгляд тех, кто за ним шел... Немного наивные, в каком-то смысле даже по-детски, иногда меняясь на бешеный как у пса в погоне. Он знал, как рискует, связываясь с такими, но что он мог сделать? На тот момент Нижний город состоял именно из таких людей, они никуда не делись. Как бы Вандер не пытался, выстроить из себя пример для подражания, из крови людей Нижнего города было не вытравить эту реакцию тела и психики на враждебное окружение и ответ на это мерзкое чувство, когда ты знаешь, что могло бы быть и лучше...       Это пробуждало в них то самое чудовище, которое хваталось за любой шанс исполнить, воплотить это неисполнимое желание, постепенно превращающейся в неутолимый голод, а за ним ... а что было за ним? Однажды они понимали, что уже не помнят, что было первопричиной, источником этой ненасытности. Они блуждают потеряно, сбиваются в стаи как саранча... Так зачем же упускать такой ресурс и позволять ей бесконтрольно глодать и подтачивать хребет этот несчастного эмбриона, что однажды переродится в Заун?       Обещание величия? Обещание достатка, утоления того, что отступило бы прочь от сердец, лишь с их смертью. Пусть верят, пока у них хватает надежды, пока она их не сгубит... или уже начала? Да, псы чувствуют, что вокруг пальца их обвили, заставляя за хвостом увлеченно бегать... хвост в зубах, но сытнее в душе не стало. Обманом не наешься. Однако они поняли это слишком поздно, им было уже не выкрутится из тех оков, что их заключили. Или они просто думали, что их обманули, потому что с самого начала были слепы?       Всегда найдутся люди, которые примут твои идеалы, потому что люди должны сбиваться в стаю, так ведь проще жить? Или по крайней мере Силко мог умело сплести подобную иллюзию аки рыболовную сеть, в которую будет поймана каждая рыбешка и задушена, если станет дергаться слишком активно. При мысли о удушье, у мужчины на губах едва заметно возникла какая-то...томная улыбка. Да, перекрыть доступ к воздуху, самый эффективный способ к сотрудничеству, будь то в метафорическом смысле или буквальном...особенно буквальном. Он слегка покрутил в пальцах потушенную сигару и чуть сжал ее между ними, словно пойманного скользкого червя, но та была покорна и недвижима, лишь испуская жалостливую струйку еле видного дыма.       Силко не просто так боялись, казалось бы, человеком он не был сильным физически, но одними словами он и правда был способен вызвать удушье. Каждое новое слово одно с одним сплеталось в веревки, что, обращаясь удавками, стягивались на шее жертвы, заставляя пасовать перед этим человеком, в надежде, что он выпустит из рук этот губительный узел на горле. В конце концов у всех были слабые стороны, надо было только о них напомнить… и что они всегда в зоне досягаемости его рук. Или же, что было проще для него, чем забросить удочку в океан человеческого сознания и выловить оттуда ту самую пеструю рыбину, что ядом станет для всего этого омута в которой она плавала. Расплодить этого пестрого паразита, заставив человека пожрать самого себя изнутри… Ведь монстры живут не в темноте, верно…?       Поэтому глядя на него, можно было понять, что физическая расправа маловероятна, но будь уверен - твой разум изнасилуют и выпотрошат как пойманную рыбку. И будь уверен в том, что ему это понравится. Таким нехитрым образом на его стороне уже верная свора с промытыми мозгами и в строгих ошейниках, которые разорвут на клочья несогласных.       Продолжая пробегаться взглядом по строкам, мужчину с удовольствием отмечал тот факт, что Мерцание приобретало все больше воплощений, ведь теперь им занимался не только Синджет. Неудивительно, что оно, словно глина принимало форму тех рук, в которых очутилось. И порой это было что-то разрушительное вроде боевых стимуляторов, которые Силко сразу же пустил в ход, желая получить как можно скорее наиболее совершенную формулу…       Может хоть это прогонит это мерзкое чувство… Чувство странной беззащитности, будто весь Заун был его плотью и кровью, и он постоянно ощущал, как ей кто-то угрожает. Цепные псины, бродящие у порога в его город, только и ждут удобного мига. Может ему лишь кажется?       Шесть лет назад он довольно красноречиво дал знать Совету, что будет если хоть одна нога миротворца ступит на улицы Зауна. Все же… Кажется это чувство въелось в сознание за долгие годы, как ожог от кислоты, это уже не свести. И будто подтверждая его мысли под левым глазом неприятно заныло и потянула нервы старая боль… Это заставило Силко поморщится, как от головной боли, впрочем, и ее это тоже вызывало. На мгновение он закрыл глаза и вспомнил, что не делал сегодня еще инъекцию, он совсем забыл, хотя обещал Джинкс сделать это сам, пока ее нет. - Ох, она будет недовольна… - с насмешкой тихо произнес мужчина, не открывая глаз.       Забавное чувство… он никак не мог, даже спустя девять лет, чувствовать его с ровным сердцебиением, ведь годы, проведенные в одиночестве, были куда более долгими. Все еще странно чувствовать, что кто-то зависим от тебя, как и ты от кого-то… - Никакое Мерцание с тобой не сравнится… - выдохнул его голос, будто горькое признание говоря с кем-то… с кем-то наверху, куда был устремлен взгляд его, лишенного век, глаза.       Но там было пусто, лишь темнота смотрела на него в ответ. Странно, когда-то ему казалось из-за темноты, она будто позволяла этому потолку уходить в бесконечность, но теперь, он четко видел его границы, выведенные не очень ровной голубой и розовой линией, это вызывало странное спокойствие на душе.       Он вздохнул и выпустил из пальцев бумаги, легким жестом, словно отталкивая от себя, отложил их на стол. Боль начинала мешать ему, Силко глянул на инжектор на столе с неприязнью, его неразрывный поводок, которым его наградил Вандер, плата за годы товарищества. Так теперь будет до конца его дней.       При мысли о Вандере, губы Силко скривились в злом презрении, вот все чего он добился своей уступчивостью… Нижний город смешан с грязью, а он получил незаживающие раны и годы презрения с одиночеством. Он спас много жизней. Но для чего? Чтобы эти жизни ни во что не ставили? Чтобы их могли потребовать по первому же зову, эти псы из Пилтовера? Не лучше ли умереть с прямой спиной, чем годы гнуть ее, а потом со сломанной отдать концы? Силко считал, что цель оправдывает средства, а иногда цели не достигнуть, не замарав руки…       Он медленно развернулся в кресле к окну и открыл глаза рассматривая сквозь зеленное стекло яркие огни города и вмести с тем, он стал слышать, как внизу играет музыка, словно город начал с ним говорить, пока он мог слышать, пока мысли вновь не займут его уши.       Забавно смотреть на то, как твой собственный город стал твоей противоположностью… в каком-то смысле. Яркий, громкий, неспокойный... Силко слегка склонил голову и уперевшись локтем в подлокотник, подпер кулаком щеку. Таким ты был внутри, старик? Все еще боишься, той тишины, что душила тебя годами? Ты воплотил истинного себя здесь, в каждой улице, то чем быть не мог… а она добавила этому красок, ярких, каких никогда не было в твоей жизни.       Мужчина осторожно завел вторую руку назад, желая взять новую сигару, но затем вспомнил, что коробка с ними стояла слишком близко к краю стола, он не дотянется при всем желание, не развернувшись обратно. Однако внезапно сигара попала ему под пальцы. Он оставил одну на столе? Совсем не помнил. А когда взял, увидел, что она была еще и порезана. Это бы он точно не забыл…       В этот момент ему на плечо вдруг что-то упало. Яркий голубой цвет ворвался в мрачные тона его поля зрения, словно вспышка в бесконечном мраке. Повернув голову, он увидел на своем плече голубую косу, свисавшую откуда-то сверху. Взгляд смягчился, будто цвет его приласкал, давая отдых глазам… На самом конце, к косе, заколкой, была прищелкнуто письмо, скрепленное аляповатым розовым сердечком, маленький хранитель тайны, что прятала в себе бумага…       Выглядывавшая сверху из-за кресла Джинкс, с приятным для себя удовольствие отметила и проследила, как длинные пальцы отца плавно прошлись по ее косе, прежде чем отстегнуть ее послание для него. Намеренно это было или нет, просто вошло в привычку? Так ли это важно…? - Сделано. – не громко ответила девушка над головой Силко, терпеливо ожидая и наблюдая, как он открывает письмо. Развернув лист, Силко увидел весьма четкий, даже можно сказать, идеально выверенный чертеж, будто украденный у кучки дотошных архитекторов. - Прекрасно. – ответил он немногословно, продолжая изучать содержимое чертежа. - Еще бы! – с озорным возмущением восклицала дева. – Я весь день ухлопала на то, чтоб изучить город и пол ночи, чтобы все это начертить... Еще и платье, и каблуки пришлось напялить! – недовольно заключила она таким тоном, словно призналась в великой жертве, на что Силко слегка посмеявшись хмыкнул.       Это было так… по-детски неформально, это помогало немного отвлечься, отдохнуть от тех рамок в которых Силко прибывал почти ежеминутно, казалось даже во сне. Маленькая, голубоглазая брешь в его защите… - Хотел бы я на это посмотреть. – ответил он с ухмылкой. - Нет уж, не дождешься! – категорично заявила девушка, вцепивших ноготками в кресло как дикая кошка. Кроме того, что и смотреть было не на что…       После паузы, Джинкс добавила: - Я цветом отметила наиболее уязвимые участки в постройках, думаю это будет полезно знать, если эти псы решат снова сунуться к нам. – шикнула она с какой-то особой ненавистью. - Именно. – отвечал мужчина, переходя взглядом от одного голубого пункта к другому. – Значит ты сможешь выполнить следующее задание, верно? – хотя почему он спрашивал, он знал, что она может, разве это было когда-то вопросом? - Я знала, что ты это попросишь… - как-то томно протянула девушка и медленно стала опускаться, пока не оказалась на одном уровне с головой Силко, а с другой стороны кресла показалась ее рука с зажигалкой и зовущим огоньком. Очевидно зачем…       Голубые глаза стали осторожно следить за тем, как мужчина взял в зубы сигару, она всегда смотрелась там как родная, после чего он слегка потянулся к девичьей руке, словно там, в ее прелестных пальцах, томилась его жизнь. Он стал прикуривать, заставляя Джинкс необъяснимо упиваться этим мгновением, как если бы он пил из ее ладоней… На бледных щеках возник румянец, пока он не мог ее видеть, дева могла себе позволить эту слабость. А потом, был этот дым, бегущий с его уст, поднимающийся вверх… Было что-то очаровательное в том, как он прятал его лицо, делал из него загадку оставляя лишь намеки на разгадку, которую девушка почему-то искала всякий раз и не находила.       Когда он отстранился от огонька, пальцы тут же защелкивали зажигалку, а сама Джинкс поспешно отступила назад, спрятавшись за креслом, в его тени. Почему сердце билось так часто? Почему это вдруг стало так красиво… когда он курит? Ох, он же убивает себя этой пакостью… - Конечно знала, кто знает меня лучше тебя? - Ты сам? – как-то неуверенно спросила Джинкс. Но мужчина в ответ как-то странно усмехнулся и неопределенно ответил: - Если бы… Многое о нас самих тайна. Истина вскроется лишь за миг до смерти. - Интересно что это будет?       Позади раздался характер звук, звук того, когда Джинкс бесцеремонно падала на стол, позволяя себе полностью расслабиться, и продолжила говорить: - Надеюсь не выяснится, что ты всю жизнь мечтал о розовом пони? – она посмеялась, явно представив эту картинку, Силко с розовым пони. - Я? – мужчина усмехнулся, разворачиваясь к столу. – Может это скорее твоя мечта? Однако увидев Джинкс, беззаботное, насколько это было возможно, лицо вдруг сменилось на хмурое напряжение. - Что с твоим лицом? – усмехнулась Джинкс с слегка дерзким огоньком в глазах. - Это еще что? – его голос вдруг стал требовательным, напряженным, мужчина даже не выдержал и поднялся с места с возмущением смотря на дочь. - Не красиво? – невинно спросила она и вызывающи потянулась, намеренно ли? – Моя старая одежда мне разонравилась… и я подумала, что в этой я буду менее стеснена в движениях. А то после того глупого платья, мне теперь кажется, что все только мешает.       Силко скользнул взглядом по обнаженной талии Джинкс до самого топа, который только едва закрывал грудь, учитывая то, как лежит девушка и при этом еще тянется. - Джинкс. – рубленным тоном обратился он к ней. - Не слишком ли это откровенно? – только почему это звучало как вопрос, это было очевидное утверждение. - Не знаю... – протянула Джинкс, кажется ей было все равно на то, как вызывающи могла выглядеть. – Мне главное удобно. – добавила она беззаботно.       Силко сокрушенно вздохнул и сел обратно в кресло, странно ощущая себя, видя Джинкс такой на столе… она словно блюдо на тарелке перед ним. Он хотел было уже снова отвернуться к окну, как вдруг сделал очередное неприятное открытие. Такое уж неприятное? - Это еще что? – вдруг немного повысил голос мужчина, приподнявшись и уперся руками в стол уставившись на татуировки голубых облачков, больше похожих на клубившийся дымок. - А, это… - она обворожительно улыбнулась. – Красивые правда? Не смогла устоять, когда увидела, как работает татуировщик. Мне показалось, что на мне будет хорошо смотреться… - она обвела ноготком один из рисунков у себя на ребрах и перескочила ноготком на топ. - Когда ты успела? – продолжал удивляться Силко, все больше теряя лицо невозмутимого криминального авторитета и все больше становясь похожим на папочку, упустившего из виду дочь слишком надолго.       Джинкс многозначительно промолчала… Конечно, ответ тут был не к чему, по рисунку было видно, что он был сделан уже давно. Что ж, теперь понятно почему она до этого предпочитала закрытую одежду. От чего же сейчас осмелела?       Вздохнув, мужчина опять сел на место и откинулся на кресло закрыв глаза. Услышав этот вздох Джинкс поднявшись села. - Тебе не нравится? – ее голос тут же утратил ту тягучею дерзость, став мягче, как у ребенка, расстроенного что его подарок не произвел нужного впечатления. - Нет, они красивые. Просто… - его здоровая бровь как-то нервно дернулась, от какого-то напряжения, скрытого под его кожей, - стоило предупредить меня. Это не самая безопасная процедура…       Но Джинкс уже слушала его в пол уха, полностью переключившись на свое внимание, изучая его лик. Как хищник, она цеплялась за любое проявление эмоций, шла по следу к цели… После чего глянула на инжектор на столе и нахмурилась. - Ты забыл. – недовольно заключила дева, теперь кажется пришла ее очередь отчитывать отца. – А еще говоришь, что я веду себя как ребенок. За тобой самим нужен глаз да глаз. – девушка хихикнула, это прозвучало слегка комично, но быстро стала серьезнее, она знала, что сейчас Силко было больно, а это ее совсем не веселило. Недолго думая она взяла инжектор и уже привычным движением села к мужчине на колени, зная, что так будет гораздо удобнее и только… да? - Сильно болит? Сейчас пройдет… - с какой-то нежной заботой прошептала Джинкс, мягко укладывая ладонь ему шею и поддерживая подбородок большим пальцем. Он такой слабый сейчас… как долго он терпел эту боль? С начала их разговора?       Она примкнула к его груди и с каким-то волнением вздрогнула, когда холодный пуговки его жилетки походили обнаженный живот. Поднеся инжектор к глазу, девушка принялась вылавливать необходимый момент. Всего пара мгновений, но таких волнительных, всегда волнительных. Она знала, что ее рука никогда не дрогнет, никогда не причинит ему боль, но сердце всегда так вздрагивало в этот момент…. Хотела бы она управлять им так же умело, как Силко своим.       Ее палец без промедления нажимает на инжектор, как на курок и игла быстро пронизывает глаз Силко точно в самом центре, как и положено. В эти мгновения, Джинкс сама уподоблялась четко выверенному механизму, ведь у нее не было права на ошибку. Она не позволит ему страдать от ее промахов…       Когда спасательное лекарство проникло в сердце боли, та своим мучительным, предсмертным криком, заставила мужчину болезненно зарычать, стиснув зубы. В это мгновение рука девушки плавно опускалась с его шеи на плечо и Силко оказывался в объятиях ее белоснежных, прохладных рук. Его кожа становилась такой горячей в эти краткие мгновения боли, а сердце выстукивало предательски скорее.       Ощущая, как железная рука контроля выпускала из своих пальцев поводок, оно срывалось в надежде ощутить вкус свободы в котором ему было навечно отказано. И Джинкс слышала, как оно исполняет свой коварный план побега, становясь таким живым, что у девушки возникает невероятно желание поймать его в свои руки и слушать, как оно, словно бабочка, будет биться в ее ладонях. Он часто задышал, скоро пройдет… Облегчая его чувства дева принялась гладить его по затылку, как ребенка, которого успокаивает мать. Она даже не знала почему делала именно это, будто какой-то инстинкт к этому подталкивал. Это было просто нужно…       По мере того, как Силко успокаивался, ее голова склонялась к его плечу и взгляд утыкался в шею, гипнотизируя Джинкс как голодного вампира… А потом снова наступала тишина, его дыхание выравнивалось, а сердце снова было отловлено и посажено в клетку из холодных костей. - Это всегда происходит с такими муками… Неужели иначе нельзя? – спросила девушка продолжая лежать на плече у отца. - Если бы можно было, думаешь я бы терпел это? - Может ты любишь боль, откуда мне знать… - произнесла она как-то очень спокойно, голосом какой обычно бывает у человека после сильных эмоций, когда не остается сил на еще что-то… как от сильной радости или сильного волнения. – Ты такой живой в эти моменты…       В ответ мужчина слегка усмехнулся, слушая слова дочери. Живой значит? - Нет, я не люблю боль, но мне пришлось к ней привыкнуть. - Конечно… Я знаю. – ответила она еще тише.       Ресницы Джинкс слегка дрогнули, когда она почувствовала, как мужчина взял в ладонь ее косу и стал мягко с ней играть, словно с кошачьим хвостом. Она знает, что это… маленький ритуал, который происходил каждый раз после инъекции, это было тем, что возвращало Силко в его прежнее состояние покоя, будто какая-то медитация…       Чувство того, как шелк ее волос нежно холодит его, все еще горячие руки, заставляло мужчину погружаться в транс, в котором он отлавливал каждую свою эмоцию и снова сажал на цепь, что бы не разгуливала на воле тревожа его сердце и разум. - Скажи мне… - начала Джинкс прервав тишину. – Я, тощая? – вдруг спросила она. - Что? – Силко не смог сдержать удивления, этого вопроса сейчас он никак не ожидал. – Нет, ты стройная. Почему ты спрашиваешь? - Просто… - произнесла она как можно ровнее утаивая от отца причину. Он все равно узнает… но потом. – Мне показалось, что я слишком худая… это некрасиво. - Ты много двигаешься и твое тело отражение этой подвижности. – он выдохнул, наконец обретя равновесие внутри избавившись от последних отголосков боли. – Ты ведь не псина сверху, что, отъедаясь жиреет. – он произнес это с намеренным презрением в голосе. – Ты дитя Зауна, воплощение его способности выживать, даже когда весь мир идет против тебя…       Дева слегка улыбнулась, слушая отца, он всегда знал, как подарить ей утешения, с самого начала… Это наполняла ее новыми силами. - Ох, неужели? Тогда посмотри на меня! – в ее голосе снова возникла прежняя энергичность.       Девушка наконец отпустила мужчину и ловко спрыгнула с его колен немного отбежав вперед и позволяя видеть себя чуть лучше в тусклом свете настольной лампы. Теплый свет скользнул по светлой коже как по льду, дал ей более четкое очертание в полумраке.       Перед Силко стояла стройная, как фарфоровая фигурка, девушка семнадцати лет, ясное лицо, было почти кукольным и таким нежным, обманчиво невинным, а глаза полные неземной печаль, только дополняли эту иллюзию. Однако за всем этим скрывалась буря, решившая подарить миру свое земное воплощение, чтобы люди не забывали, сколь разрушителена могла быть природа… Прекраснее у хаоса воплощения быть просто не могло.       Силко чуть склонил голову на бок, но глаз не отводил зная, что Джинкс желает видеть его взгляд, хотя ему хотелось посмотреть в сторону… Нет, не отвращала она его взор, а скорее наоборот и это будило беспокойство в его груди. За что же ты так беспокоился, старик? За своей бедное сердце, что-то шепчущее тебе по ночам, когда сон запаздывал? Или за ее… сердце?       За три года, Джинкс немного изменилась и в тоже время совсем нет, взгляд выхватывал перемены, скорее инстинктом, перемены было даже не описать словами, но они были… будто проступали прямо сейчас, прямо на глазах, как если бы его же взгляд и лепил их прямо в этот момент, как на податливой глине.       Пройдись же взглядом по талии. Поднимись на самую вершину, преодолевая желание отвести взгляд, бьющее по глазам, как встречный ветер, выше, под самую грудь… смотри, чувствуй, как взгляд плавно скатывается по ней, как капля весеннего дождя, еще немного и заблестит как на солнце. Прямо вниз, к бедрам, прячущимся за грубым шипастым ремнем, он словно цербер, стережет границу, за которой…       В голове мысль оборвалась как нить. Оборвалась? Нет, ее жестоко перерезали самым острым ножом, что был запрятан у Силко. В груди похолодело… от ужаса. - Ну что, как я?       Девушка красуясь поворачивалась… Она хотела слышать, как он говорит ей «ты прекрасна» этим своим голосом, таким холодным, что ее сердце замирало, утопая в нем, замерзая как в леднике, чтобы больше никто ее не нашел, никто не достал…       Голубые косы оплетали ее тело, словно путы, казалось еще немного и стянутся на ее хрупкой фигурке лишая возможности двигаться, лишая возможности сопротивляться… Но она словно упивалась тем, как косы обтекали ее, чтобы она была еще более яркой в этом полумраке, что стремился спрятать юную деву в себя, как ревнивый любовник. Но трудно скрыть столь яркую искру от глаз, вечно ищущих ее… - Ты прекрасна. – ответил Силко, точно так, как того желала Джинкс.       Всего одна короткая фраза, но из его уст, этого было достаточно, чтобы вдохнуть в сердце девушки новую жизнь, новую дрожь, заставить биться преступно быстро… Ведь ее хвалил король. - Не обманываешь? – игриво переспросила она, но в ответ ей Силко вдруг поднялся со своего места и направился к ней.       Джинкс не знала почему, но это вдруг загнало ее в полное оцепенение, она просто стояла и смотрела на то, как он становится все ближе. Ты чего-то ждешь, прелестная дева? - Отец? – выдавила она из себя, почему-то ощутив какое-то напряженное волнение от тишины, что между ними возникла. - Джинкс. – он взял ее лицо в свои ладони.       Ее щеки предательски вспыхнули, как два фонарика в ночи… что это с ней? А потом он вдруг склонился к ней и… мягко поцеловал в макушку. - Ты разрушительно прекрасна, словно океан в бурю… - прошептал он, не отрывая губ.       Силко невольно прикрыл глаза, когда понял, что его уста просто в плену этого благородно-голубого шелка. Как давно он чувствовал ими что-то столь нежное? И их аромат…       Он поморщился, будто мужчину изнутри, что-то начало отчаянно грызть, глодать его кости, до белоснежного состояния, желая полностью обнажить его, не оставляя шанса на спасение. Чтобы даже тени не смогли сокрыть того, что под ребрами он таил… там гнездо для зверя свито и он же обнажает этот ходячий труп.       Это длится слишком долго, старик.       В этот момент он отстранился и потянулся вперед, словно изначально шел за графином с алкоголем. Прячься за самообманом, что еще тебе осталось?       Девушка прибывала в странном замешательстве. То, что произошло было так невинно, но от чего-то сердце заходилось до самого горла. Она так и стояла неподвижно, будто все еще ощущая на лице его ладони, хотя Силко уже отошел обратно к столу.       Разрушительно прекрасна? Почему разрушительно?       Она окинула взглядом отца, что стоял к ней спиной. Столько лет она упивается его длинной тенью, складывает в голове звуки его голоса и шагов в симфонию, что убаюкивала ее по ночам и сейчас, что-то ныло в груди глядя на его печальный, в этом мраке, образ… Словно за сосуды, через которые сердце качало кровь, стал кто-то отчаянно тянуть, превращая в струны для мелодии, которую Джинкс слышала впервые в своей жизни… она звучала так странно, так мучительно, что девушка даже не знала, как ей следует на нее реагировать?       Немного налив себе, Силко выпил бокал разом и опустив, сделал затяжку. Спрячь за дымом свой стыд, старик… Спрячь глаза. - Уже поздно, Джинкс. Тебе стоит лечь отдыхать, ты итак много потратила времени, на мое задание, я не могу требовать от тебя большего. - Твой глаз больше не болит? – спросила она с мягким беспокойством.       Что за неожиданный вопрос? Ты же знаешь, что не болит… Тянешь время? Выиграй еще пару секунд… Для чего? - Нет, все хорошо. – ответил мужчина и едва сдержал желание вздрогнуть, когда ощутил, как девушка осторожно обняла его сзади, утыкаясь лбом в его спину.       Ее руки, точно белоснежные змеи, с какой-то необъяснимой нежностью скользнули по его талии и сцепились в замок. - Не сиди тоже долго, хорошо? Вроде прошли те времена, когда ты засыпал в кабинете… - негромко попросила девушка. - Буквально еще несколько минут. – пообещал Силко, упорно отказываясь опускать взгляд на руки Джинкс.       Прошло еще несколько долгих мгновение, когда она наконец выпустила Силко из своего капкана и молча покинула кабинет, тихо закрыв дверь, словно боясь спугнуть то, что оставила там…рядом с ним.       Когда ее шаги затихли, Силко уперся руками в стол и с неожиданным остервенением затушил сигару в пепельнице, словно та лично перед ним в чем-то провинилась. - Нет, нет, этого не может быть… - вдруг как-то бессильно произнес мужчина, смотря на то, как затухает сигара, вдавленная в пепельницу.       Что же не может быть, старик? Скажи это вслух, ты никогда не боялся слов, всю жизнь они были твоими рабами, оружием, инструментом. Ими ты ранил души и сердца, ими ты ломал, убивал, сокрушал и воссоздавал… ими ты утешал и ими ты любил. Каждым словом просился в сердце как в приют, на что ты надеялся? Конечно, ведь ты тоже был ранен, каждая рана все еще болит, молит о исцелении, они так эгоистичны, требуя с каждым годом все больше и больше… Эта чума наконец добралась до сердца?       Как же ты слаб король, тебе не вытравить это из своей крови, зачахнуть, вот твой удел… зачахнуть в собственном яде, в котором ты уже захлебываешься. Наконец ощутил, как он подступил уже к самому горлу? Прямо в тот миг, когда ее пальцы сомкнулись на тебе… Сейчас? Или… еще тогда? Когда случился перелом, за которым все началось? Ты ощутил на губах привкус своей гибели? Она сладка, как… Да ты даже не можешь сравнить с чем. Слаще свободы этот плен, слаще сахара эта горечь, слаще жизни эта смерть… Ты бы хотел «умереть»? Прямо тут… смотря в ее глаза. Чтобы маленькая смерть, сорвала саван покоя с твоего сердца…       Эта мысль внезапно привела Силко в почти звериное бешенство, от чего он смахнул со стола и стакан и графин. Звук бьющегося стекла прозвучал как гимн его поражению…       Это всегда было, но было где-то далеко, на самой грани, никак не напоминая о себе, как пылинка на самой дальней полке… Но за годы, пылинка превратилась в лавину, этот зверь отожрался, теперь ему слишком тесто в его груди, он беспокойно вертелся, болезненно раздвигая ребра, будто дитя в чреве у матери. Но Силко боялся, что рождение его не переживет, его душа, и без того потерянная умрет в попытках найти путь домой… умрет в клыках этого зверя. Он займет ее место. Чем же ты тогда станешь, старик? А может уже стал?       Мужчина сел на край стола и провел рукой по волосам приглаживая их. Как же легко он утратил контроль, всего за секунду… на секунду. Но какую секунду! Вот она блестит на полу, все еще звонко смеется в памяти в унисон со звоном стекла, ее улыбка скользит по краям осколков, обращает мысли к воспоминаниям… Разрушительно прекрасна… Идеальна.