Больше, чем доверие.

      Темные полосы на щеках, на белой коже, выглядели словно след преступления, оставленный печалью, когда ее рука срывала все новые и новые градины слез, алчно требуя от голубых глаз все новых и новых плодов.       Давай же дева, твоя душа огромна, мрачна, еще так юна, в ней столько жизни сокрыто… Отдай печали ее всю, ведь ты обречена, теперь ты понимаешь это. Ты крадешься как тень, ползешь во мраке под потолком, словно монстр от которых все детство пряталась под одеялом, когда успела ему уподобиться? Нет-нет… ты не монстр, не демон… Ведь они не могут любить. А ты разве можешь? Быть может мерещится тебе счастье, сходя с ума с каждым днем все больше? Может так было бы и лучше, проще, но жизнь тебя не балует, бедное дитя, она крадет твои надежды, подсовывая злобные иллюзии.       Мы всегда стремимся к тому, что причиняет нам боль… Почему?              Дни мелькали перед глазами стоило моргнуть, а в Зауне время суток и вовсе переставало существовать, уступая немигающему буйству неоновых цветов. Потому в какой-то момент Джинкс начала распознавать течение времени по редким прогулкам на поверхность. Часы? Да кому они нужны… Они не скажут тебе какое сейчас небо и от чего-то… девушка не могла на них смотреть, ей не хотелось осознавать, что каждая секунда бежит вперед, уносится все дальше, оставляя ее позади, одну с ее болью в сердце не находящей выход… Сколь долго она уже не смотрит на часы?              А вопрос так и оставался без ответа, и даже сейчас она билась о этот вопрос ища ответ и не находила. Стоило только перестать бежать…       Почему она стремиться к своему мучению? Потому что там ответ? Потому что сердце становится живым? Потому что все забывается в мелодии, которой прельстилось ее раненая душа? Потому что… все становится возможным? Потому что все обретает смысл? Столько заманчивых «потому что», кажется, все они были ответом и от каждого ее тощая, хрупкая грудная клетка разрывалась, как от бомбы замедленного действия, таймер отсчитывал последние секунды, до начала конца…       Чувствуешь это? Витает в воздухе… вместе с запахом его одеколона… отравляет этот прекрасный аромат, хочет сбить тебя столку! Но не слушай часы, они всегда тикают, всегда бегут вперед, как река, время не заставить идти назад, поэтому не теряй его, тоже стремись вперед. Может завтра уже не наступит никогда? Откуда тебе знать.       Девушка наконец замерла и посмотрев вниз, она впилась ноготками в стропила. Как давно она уже тут? Она и не заметила, как добралась до своего «сердца тьмы» …       Так почему ты прогнала всех летучих мышей, девочка? Из ревности? Да, определенно… никто не должен видеть, то, что видишь ты, сейчас…       Джинкс не заметила, как задышала чаще, постепенно укладываясь животом на стропила, походя на расслабленную кошку, свесившую в сладкой лени свои лапы вниз... Подложив руку под щеку, она чуть улыбнулась, наблюдая за тем, как под сенью ее кос видит свои сны король… Лежит, такой безмятежный, но все так же упрямо кутаясь в мантию своего одиночества… Не теряешься ли ты один в этой большой постели, как в открытом океане? Нет ни островка, ни камушка, куда могла бы прибиться твоя душа, блуждая в грезах… Интересно, что видит он в них? Может кошмары прошлого? Может радость будущего? Если бы она могла заглянуть в них… Прогнать кошмары, как прогонял он. Окрасить ярким будущее, каким ярким он создает его для нее…       В груди было больно, потому что эта цыплячья грудка явно не рассчитана на такие объемы счастья и любви, которые переполняли девушку глядя на этого человека. Он наверно даже не подозревал, сколь важен стал для нее.       Каждое его слово запало семечком в грудь, пустило корни оплетая ребра, сердце и каждую мысль, делая их сильнее… защищенние. Когда приходили монстры, она знала, они запутаются в них, повиснут на острых сучьях как на мясницких крюках, истекут злобой и задохнутся в смертельных объятиях мрачных цветов, что она взрастила в себе. Никто не пройдет через этот сад… кроме него, теперь она понимала это четче чем когда-либо в своей жизни. Поэтому рядом с ней никого нет… Кто еще согласится резаться о шипы, не теряя надежды однажды коснуться лепестков и не сломать их?       Джинкс вдруг поняла, что плачет, но не от страха или печали… а от счастья. Неужели это и есть то, ради чего ей пришлось пережить все эти муки неудач? Ради этого момента… ради того момента, под холодным дождем. Если да, то тогда оно стоило того…       Она осторожно свесилась, вниз и правда уподобившись летучей мыши, неосознанно желая стать ближе к нему, пока он спит, пока не может ничего сказать или сделать… пока беззащитен. Но никто не приблизится, пока Джинкс здесь, никакая тень не запятнает его сон…       В этот момент девушка подтянулась вверх и повиснув на руках, стала осторожно раскачиваться, чтобы затем мягко приземлится на пол, а не на кровать. Нарушить его покой, было бы кощунством. Совсем беззвучно спуститься не получилось, но тем не менее… Силко не проснулся, а значит это успех.       Когда она выпрямилась и взглянула на постель, то как-то грустно улыбнулась, смотря на то, как Силко спит. Такая большая постель, но он спал у края, очень скромно для короля… - Для кого ты бережешь это место? – почти беззвучно спросила Джинкс, смотря, как на другой стороне лежала лишь его рука.       Она наклонилась, пройдясь по ней взглядом до самого плеча и вздохнула. Как это было странно… Человек, что всегда прогонял ее кошмары, был рядом тогда, когда весь мир отвернулся, никогда не закрывался, как бы остры ни были шипы розы, что он держал… всегда одинок.       Теперь она понимала почему он доверил ей заботиться о своей боли. Тяжело всегда быть сильным, тяжело всегда ходить с ровной спиной, тяжело всегда держать лицо, не важно, что при этом происходит по ту сторону глаз… Она стала его маленькой отдушиной, когда можно позволить себе быть человеком, а не механизмом. Это больше, чем просто доверие…       В этот момент Джинкс потянулась телом вперед и мягко, будто подступающий рассвет, скользнула на постель, на пустующую часть и легла рядом… и даже более того, она осмелилась положить голову на его руку. Однако Силко даже не дрогнул, он спал слишком крепко, будто знал, что его берегут… Дева улыбнулась при мысли об этом и любуясь его спокойным лицом, самым прекрасным на свете, как бы зеркало не убеждало его в обратном.       Слегка помедлив, она вдруг подняла руку… ее пальцы дрогнули в нерешительности, когда оказались слишком близко к его лицу, но все же через мгновение, осторожно поднырнули, под седые пряди, что выбились и упали ему на лоб. Джинкс осторожно убрала их и не выдержав мягко провела пальчиками, не ногтями, по его скулам…. Она словно кошечка спрятала коготки, не желая омрачать нежность своих чувств колкостью когтей. Может она и зверь, но не с ним, с ним… она это просто она… Джинкс продолжала осторожно касаться его лица, не в силах прекратить. Он тоже это чувствовал, когда засыпал рядом с ней? Такое особенное тепло, чувство… целостности, все на своих местах.       Скажи это… быть может он больше не услышит? - Я люблю тебя… - тихо, беззащитно прошептала Джинкс, чувствуя, что глаза снова становятся мокрыми. – С тобой, я человек, а не монстр…       Слезы снова рассекли ее лицо и скатываясь с кожи исчезали на рукаве его руки.       Она еще один раз провела пальчиками по его щеке, приласкав шрамы, словно убаюкивая в них боль, чтобы та никогда не просыпалась… а затем отняла руку. Но уходить девушка совсем не спешила. Но она ведь должна? Она не могла быть тут, но так хотела… и больше чем просто быть. Невинность в ее глазах, потупила свой пристыженный взор, от чего лицо девушки стало еще милее чем обычно… если бы он только мог это видеть, дрогнула бы его душа? Дрогнули бы чувства?       Дева осторожно приподнялась на руках и подобралась к мужчине, ступая ладонями на постели, как котенок, крадущийся к мышке… пока наконец не оказалась совсем близко к отцу. Отец? Могла ли она теперь так его называть? Только лишь в надежде забить то чувство, что поселилось в ее сердце, как паразит… Но хотела ли она этого? Застывшее в груди дыхание, шептало, что нет… Она взглянула в его спящее лицо, даже не заметив за собой, как слегка наклонилась ниже, желая ощутить прикосновение его дыхания на себе. Ее взгляд мягко блуждал по шрамам, как в детстве, когда она искала монстра, которого все боятся… Теперь было совершенно очевидно, почему она его там не находила. Его там нет, он растворялся в ее глазах, как иллюзия, открывая бесконечно гордого, сильного, но глубоко раненого болью и одиночеством человека.       Чего же ты ждешь в тайне от себя? Ждешь, что его глаза откроются, и он увидит тебя? Ждешь, что эти руки заключат тебя в объятия и ты растаешь в них? Испаришься без следа, как капля дождя упавшая в объятия пламени… Джинкс потупила взгляд в сторону, а затем, как-то неожиданно даже для самой себя, все так же держа дыхание в заперти, склонилась к его губам и невесомо коснулась их своими, чувствуя как сердце подскочило настолько высоко к горлу, что могло бы толкнуть ее прижаться сильнее к мужчине… Но и оно замерло в этот краткий миг. От возникшей тишины вокруг и внутри себя, девушка будто бы слышала, как стучит его сердце, как нежно его сонное дыхание и как теплы на самом деле эти равнодушные уста… Как это было странно и желанно в тоже время.       Момент преступной близости продлился лишь миг, после чего Джинкс отпрянула снова назад, будто обожглась в этом… поцелуе? О, это было даже стыдно таковым называть, просто касание, но… Ее пальцы коснулись губ, будто желая потрогать это чувство, когда их уста соприкоснулись друг с другом. Она зажмурилась, как от сильной боли в груди, словно выстрел ее пронзил, заставив сгорбиться, едва не сжаться, продолжая прижимать пальцы к губам. Это чувство, эта боль, она окрыляла и в тоже время втаптывала в землю, как возможны в сердце одновременно столь противоречивые чувства? Это и есть любовь, о которой пишут и шепчутся?       Джинкс беззвучно выдохнула и посмотрела на Силко с неожиданной усталостью в глазах, теплой, но в тоже время мучительной… она снова стала ложиться, укладываясь с прежней осторожность, а затем полуприкрыла глаза, наслаждаясь теплом любимой руки, что была у нее под щекой… - Теперь моя очередь беречь твой сон… - почти беззвучно прошептали горящие уста.       Она так и лежала, любуясь тем, как размеренно двигается грудь Силко от спокойного дыхания. Этот покой в душе убаюкивал. Ее глаза влюбленно сияли, до самого последнего мига, пока сон не заставил веки сомкнуться. Как же прекрасно, засыпать без страха и не одному… Правда, Силко?                     Когда глаза открылись в голове показалось, что веки будто заскрипели… Ты, конечно, старик, Силко, но все же не настолько… ты просто мало поспал. Повернув голову к прикроватному столику, он посмотрел на часы. Семь утра… да, маловато учитывая, что уснул он только в четыре. В последние дни спалось все хуже…       Недовольно потирая переносицу пальцами, мужчина поднявшись сел на край кровати. Досады добавило, что он еще и уснул в одежде. Спалось все беспокойнее… Всему виной сердце? То, что в нем жило? Эти вопросы вызывали мучительный вздох у мужчины. Только открыл глаза, а уже хочется закрыть их обратно и ни о чем не думать… Не думать о косах, что он заплетает всякий раз достаточно медленно, чтобы вплетать туда если не цветы или ленты, то что-то большее… Частичку себя? Чувствует ли она… как в ее локонах дремала его душа? Струились между ними, когда ветер поднимался над землей… Не думать о ее милом лице, при взгляде на которое ему всякий раз хочется приласкать его как жемчужину, укрыть от целого мира в своих ладонях это сокровище.       Глупый крысиный король, когда ты стал таким романтиком?       - Не знаю… - выдохнул мужчина в ответ на свои мысли и проведя по волосам рукой, пригладил их привычным жестом.       … и таким слабым.       Во всем этом одно радует, в какой-то момент, когда он уснул, то погрузился в такой глубокий сон, что, если бы не тяжелые веки, мог бы поклясться, что проспался как младенец, даже не хотелось крутиться, что в последнее время было часто из-за спонтанной боли в шрамах. Краткой, как щелчок, но достаточной, чтобы проснуться и проклиная свою жизнь, перевернуться на другую сторону. Не в это раз, да? Маленькая победа…       Поднявшись на ноги, Силко решил раздеться, желая принять душ и переодеться, в конце концов, пора снова принимать собранный вид и обращать чувства в привычную стальную скорлупу. Упакуй их хорошенько, а то опять придется убирать осколки с пола, как в тот раз…       В момент, когда он начал раздеваться, то вдруг увидел что-то, за что его взгляд зацепился, как рыбка за крючок с яркой наживкой. Он увидел на своей руке голубой волос… такой длинный что от локтя ложился прямо до плеча, будто дремал на нем, досыпая и досматривая тот сон, что Силко не смог. Забавно, но только сейчас мужчина ощутил, что на сгибе локтя было мокро. Мокро? Почему? Это заставило его удивленно уставиться на руку… пока не начал складывать это и волос вместе. Догадка заставила посмотреть его на постель. Примята с другой стороны… - Джинкс? – произнес он каким-то невольно мягким, тихим и непривычно зовущим тоном, но она не появилась. – Но ты была здесь… - он словно и правда надеялся, что она откликнется на его зов.       При мысли о том, что девушка была с ним, коротала сон с ним… его сердце забилось быстрее, словно проснулось и вспомнило что оно живое… словно у мальчишки. Что привело ее? Неужели кошмары начали терзать ее вновь? От того рукав его мокрый?       Он беспокойно посмотрел наверх… Когда она ушла? Если бы он смог проснуться раньше и увидеть ее, спящей, прекрасной, как цветок дремавший в ночи, ждущий, когда рассвет пробудит его, заставляя раскрыться, чтобы мир утонул в сияние ее голубых глаз… и утонул он. Но он уже давно на их дне, ему не видеть больше солнца без этой лазури над головой. - И именно сегодня боль меня не тронула… - как-то отчаянно выдохнул Силко и пройдя обратно со вздохом вдруг упал на постель, просто рухнул на нее, словно подросток, уставший от всего на свете… - Чувствуешь ли ты, как мое сердце молодеет рядом с тобой? – обратился он куда-то наверх смотря туда. – А душа, идущая по следу твоих кос… никогда не заблудится.       Как же странно ощущать, как застарелые раны пасуют перед этим… чувством, которое способно терзать как когти зверя, причиняя еще большую боль, больше ран.       Силко не заметил, как снял с плеча голубой отголосок ночной гостьи и стал осторожно накручивать на палец, петля за петлей, в мыслях что-то произнося… - Джинкс… - он произнес это на выдохе с таким внезапным, непривычно открытым обожанием, почти постыдным. Будто чувственное, затаенное признание, крылось в этом имени…       Слова все еще перебирают друг друга в его голове, будто подбрасывая монетку, пока… волос вдруг не кончился. Удивленно посмотрев на руку, мужчина на мгновение так и замер, смотря с неверием в глазах, но затем улыбнулся с какой странной, печально-теплой иронией… - Быть может, у нас еще есть право на счастье, Джинкс… – негромко произнес он, снова размотав голубую частичку волны и положил на подушку, будто та была хрустальным обещанием.       А пока, надо начать новый день… Ты ведь начнешь его, старик? Ради нее? Ради себя? - Ради нас… - выдохнул Силко вставая с постели. – Всех…       Сегодня важный день, отличный шанса отправить крупную партию мерцания заграницу, наладить новую торговлю, а главное – связи. После недельных осторожных переговоров и манипуляций, этот шанс нельзя было упустить. Псы как раз будут слишком заняты обхаживанием своих отожравшихся господ, а те в свою очередь будут заняты тем, чтобы уесть друг друга… Им же больше не чем заняться в День Прогресса.