Больше, чем доверие.

      Снова эта дрожь, передающаяся от него к ней, как болезнь. Однако в этот раз, как и в многие другие разы до этого, девушка совершенно ей не сопротивлялась, она охотно впускала ее в себя, будто долгожданного гостя… От этого чувства, волоски на затылке вставали дыбом как наэлектризованные. Ей казалось, что они начинали делить одно тело на двоих, одни чувства.       Странно, но только сейчас Джинкс осознала, насколько это все пьянило ее. Эта процедура, это доверие… маленький билетик в его сдержанные объятия, маленькое право на дерзость прижаться к нему сильнее чем было дозволено… Но что он мог поделать с этим? А хотел ли? После последнего разговора с Севикой, Джинкс начала подозревать, что нет, не хотел… Оказывается взгляд со стороны мог быть столь полезным… Интересно как они выглядят сейчас?       Он, застывший, переживающий мучительный миг своего бессилия, когда все в его теле стремится предать его, каждая эмоция, каждый стук сердца звучал как донос… что он все еще живой, все еще не хладен подобно трупу, ему все еще нужно тепло, он все еще жаждет его… И она, сидящая на его коленях. Она была бы подобна милому дитя, если бы не ее возраст. Если раньше маленькая девочка находила покой на этих коленях, то теперь печаль ее голубых глаз тревожило иное чувство, ровно противоположное тому покою, к которому она когда-то стремилась…       Его напряженные плечи наконец расслабляясь стали опускаться, и дева моментально заняла на одном из них свое привычное место, грея своей щекой. - Я с тобой… - прошептала она нежно, желая приласкать его слух своим голоском.       Так интересно, в эти мгновения, они словно менялись ролями. Если когда-то он усмирял ее тревоги и беспокойства, то теперь было наоборот. Буря уносила прочь его слабость, закрывала своим мятежным сердцем ту брешь, что искал каждый взгляд, обращенный к Силко…       Тонкие пальцы, как и прежде скользнули по его затылку, чтобы он слышал и ощущал ее близость настолько, насколько это возможно…       Чувствуя то, как ноготки Джинкс медленно рассекают по коротким волосам, словно по загривку беспокойного зверя, Силко невольно откинул голову назад, припадая к ее ладони плотнее, почти укладываясь в нее. Девушка невольно улыбнулась, чувствуя тяжесть его… доверия к ней в своей руке. И пусть его позвонки все еще дергало от непреодолимого желания вновь согнуться и переждать эту боль подобно загнанной крысе, в углу, согнувшись… Мужчина все равно продолжал держать спину ровно, чувствую нежную прохладу на своем затылке… Когда-то давно, он даже не мог помыслить о подобном, показаться перед кем-то столь уязвимым, значило бы подписать себе смертный приговор, но…       С его уст наконец сорвался тяжелый выдох облегчения, какой всегда бывает, когда его легкие отпуская судорога болезненного напряжения.       … но Джинкс. Он закрыл глаза позволяя себе расслабиться и что еще важнее, позволяя ощутить это девушке, рукам которой доверился. - Всего несколько мгновений, но они кажутся такими долгими. – произнесла Джинкс и чуть нахмурилась. – Почему-то с каждым разом они все длиннее… - Я не становлюсь моложе. – выдохнул мужчина и чувствуя, как Джинкс достав его платок, стала осторожно стирать розовый след, оставленный болью, прикрыл глаза. – С каждым годом моему здоровью подобные вещи тяжелее переносить… даже несмотря на то, что мерцание стимулирует организм. - Ты же понимаешь, что подобные вещи не проходят для него бесследно? Это все равно что медленно бежать, а потом с середины пути резко дернуться вперед… Да, ты добежишь быстрее, но заплатишь за это усталостью и отдышкой. – тихо проговорила дева, смотря на то, как розовым пропитывается белая ткань. – Или чем похуже… - добавила она тихо. - Да, конечно. – усмехнулся Силко. – Именно поэтому это лишь жалкие капли мерцания, а не целые дозы, которые себе порой вкалывают другие… Повисла тишина от молчания. - Бедный… - так обезоруживающе ласково произнесла Джинкс и расслабилась на его плече, чувствуя, как самой становится легче от мысли, что ему больше не больно… хотя бы пока. - Бедный я был если бы мне пришлось делать это самому.       Он вдруг мягко положил свою ладонь поверх руки дочери, что покоилась на его плече. - Ты мое спасение, Джинкс. «Потому что ты проклятье» когда-то сказала «она» … Ты спасение…       От его слов у девушки предательски сильнее забилось сердце… Он же наверняка чувствовал это, чувствовал, как оно колотится через ее тонкую, худосочную грудку. Бьется, словно посаженный на цепь зверь. Как скоро звенья дадут слабину? - Я… - начала лепетать девушка. – Я просто делаю, что должна делать дочь…       И думаешь, о чем дочь думать не должна…       Девушка слегка склонила голову, чувствуя, как горят ее щеки от стыда… или от теплоты слез которые, тронули хрусталь ее глаз, заставив их сиять? Может все разом… Ее будто внутри разрывали пополам. Кости недвижимым особняком покоились в благочестивом смирение, в то время как каждая клеточка ее кожи, мышц и даже крови тянулась к Силко, отрываясь от своего белоснежного основания.       Могла ли она когда-нибудь подумать, что ее начнет раздирать именно это чувство, а не монстры в ее голове? Дева в мучение полуприкрыла глаза… Она не знала, что ей делать, она чувствовала себя пойманной в капкан. Продолжать бороться и вырываться, даже если придется пожертвовать частью себя или… отдаться этой стальной пасти? Истечь кровью на холодный металл, чувствуя, как он теплеет от нее.       Она еле сдерживала бессильные всхлипы, чтобы мужчина их не услышал, не почувствовал, в дрожание ее тела… Теперь она понимала, почему всегда не могла отвести взгляд от его шеи, всякий раз так его обнимая. Она хотела прикоснуться к ней… почувствовать, как бьется его пульс под ее устами, чувствовать тепло жизни, согревающей кожу. Девушка была готова расплакаться от этого чувства и от желания воплотить его в реальность, но не могла… ее словно за поводок оттаскивали, как чрезмерно ласкового щенка. Что если он не поймет ее? Что если она вызовет у него отвращение? Иррациональный страх уничтожал ее самоконтроль… надо было бежать, скорее забиться в угол, как трусливая крыса и перетерпеть это чувство, как и всякую боль. Она еще не подозревала, что источник ее «боли» никуда не исчезнет, сколько бы она не пряталась, сколько бы не ждала… он рядом с ней. И в уже в ней. - Что с тобой? Ты так резко притихла, не похоже на тебя. – не громко спросил Силко все еще держа взгляд во мраке… И не только потому что глаза закрыты…       Даже его недремлющее око не видело света, так как Джинкс потребовала приглушить его во всей комнате, ссылаясь на то, что девушка устала от яркого Пилтовера… создавая вопрос о том, как она даже в таком полумраке все так же исправно умудряется делать инъекции? Будто в голове уже давно высчитала момент, когда колоть, не полагаясь на одну лишь внимательность и рефлекс.       Ее слаженный, как уравнение, как механизм, разум просто восхищал мужчину, даже несмотря на то, что сама жизнь пыталась его разрушить, и это очаровывало его еще больше. Джинкс сильна, как бы мир не пытался убедить ее в обратном… а он всегда будет рядом, чтобы напомнить, если вдруг сомнения, осмелятся грызть это мятежное сердце.       Когда-то, девять лет назад, он даже не мог ожидать, что однажды поймает сорвавшуюся звезду... и не обожжется. Тот день, тот момент, остался в его памяти, как зарубка на дереве, которую оставляют влюбленные чтобы не забыть о чем-то важно… И он не забывал, он всегда будет помнить те глаза, бездна наполненная детскими слезами разочарования, разочарования в мире, в себе, во всех… она теряла душу в них, растворяла ее как в кислоте.       Думая об этом, Силко поддался желанию обнять девушку за спину, но внезапно, та ловко избежала этого, сбежав со своего насиженного места на его коленях… Что вызвало у Силко легкое удивление, он не припомнит чтобы было что-то подобное. Его прикосновения… неприятны ей? Что-то произошло? Ведь она всегда льнула к нему… Что такое, старик? К хорошему легко привыкнуть… А к отказам не пробовал привыкать? - Джинкс? – вопросительно обратился он к девушке, опустив руку обратно на подлокотник.       Дева стояла к нему спиной у стола… Она не подходила и не уходила, будто застыла в пространстве, как пойманная в ловушку собственного необъяснимого оцепенения.       Что ты наделала? Беги скорее прочь от него, пожалей свое сердце, пожалей его душу, не оскорбляй его своей невыносимой нежностью. Думаешь он примет ее? Ты сделаешь ему больно… Ему, итак, всегда больно. Каждый день, боль вьет гнездо в его шрамах, смотрит на него из зеркала, как на добычу, напоминая какой его ждет удел, какое у него прошлое и что будущее не такое прекрасное, как он тайно шептал тебе в детстве, засыпая рядом…       Девушка поднесла пальцы к губам, борясь с желание закусить собственные ногти от волнения, как ребенок на распутье.       Побежишь? После того как ты оттолкнула его руку? Что он теперь подумает? О, ты знаешь, о чем… Он тебе противен. Что если все эти годы она терпела меня, терпела мои объятия? Терпела каждое слово и просьбу, потому что не было иного выхода? Потому что не было рядом больше никого? Она ненавидит меня?       При этой мысли у Джинкс от ужаса распахнулись глаза. - Н-нет-нет… - едва слышно сорвалось с ее уст.       Делай же что-нибудь! В любом случае, ты сделаешь ему больно… Ты… - Джинкс… - нежно произнес его голос совсем рядом с девушкой, и она ощутила, как нежно, он коснулся ее локотка, а затем ниже опустил пальцы, касаясь внутренней стороны руки. Как когда-то… когда боль была нестерпима. - Все хорошо. – так успокаивающе шепнул он ей на ушко.       Не важно, что было не так, чтобы не гложило ее… все будет хорошо, он мог ей это обещать, он мог ей это дать…       Его голос, был подобен огоньку свечи в беспросветной тьме, которая всегда сгущается над ее больным разумом… но там, у этого огня, никакая тень ее не тронет, как бы плотна не была эта ненависть и злоба, рожденные самой к себе. - Ты не злишься на меня? – тихонько спросила девушка, чувствуя, как снова начинает успокаиваться, когда поняла, что он все еще рядом с ней… Может это и есть ответ, что делать? - Нет… а за что я должен? – недоумевал Силко, пытаясь лишь догадаться, что смутило разум дочери. - Я… не позволила себя обнять… - сдавленно призналась она, почему-то это звучало так странно. Со стороны это звучало крайне неправильно… - Джинкс, ты не моя вещь. Если ты чего-то не хочешь, ты имеешь на это полное право.       Мужчина мягко коснулся плеча девы, но та внезапно болезненно дернулась вперед. Не ожидая такого прикосновения, она не смогла проконтролировать свою реакцию. Силко, для которого эта реакция тоже стала неожиданностью, удивленно взглянул на девушку, не понимая, что стало источником ее боли. Только сейчас внимательнее посмотрев на ее плечо, он увидел на нем синяк, ползущий прямо на спину, словно бы отпечаток застарелой болезни… Поэтому ли она просила приглушить свет? - Джинкс, что это? – его всегда ровный, спокойный голос, внезапно словно сорвался с поводка, став чем-то… что Джинкс никогда не слышала.       Его слова звучали быстро, как брошенные в погоню гончие, они были нервными… напуганными? Нет-нет, слух ее обманывал… Ему никогда не бывает страшно, тем более за нее, она ведь уже большая девочка. Чего бояться?       В голове у Силко уже возникла целая сотня версий, что могло быть причиной, и каждая не нравилась ему больше предыдущей. Сама мысль о том, что она могла как-то пострадать, от чего-то… кого-то, внезапно стала сводить его с ума. Внутреннее хладнокровие дало сбой, позволив дыханию содрогать мужскую грудь чаще чем обычно. - Кто это сделал? – сходу спросил мужчина напряженным тоном, по которому было ясно… всего слово, имя… и того, кто осмелился тронуть Джинкс ждала участь хуже смерти.       Внутри, Силко начал захлебываться в гневе, что всегда был под контролем, но сейчас… Он заполнял его естество, как бокал заполняет алкоголь, всего одна искра… и затушить пожар сможет лишь пролитая кровь. Даже он никогда не поднимал руки на дочь, а значит тот, кто это сделал сперва лишится рук, а потом…. А потом видно будет. - Джинкс. – требовательно он позвал деву желая получить ответ.       Скажи ему… скажи… упала, ведь ты так часто прыгаешь по крышам, как бродячая кошка. Кошка… отираешься как кошка… - Подралась. – выдавила из себя девушка, понимая, что язык просто отказывается поворачивается и лгать отцу.       Сейчас она ощущала себя ребенком… Ей не было страшно, она не боялась, что ее накажут, отчитают, но что-то тормозило ее… Щеки покраснели, она знала, что.       Силко хотелось скорее узнать, кто этот смертник, но поймал себя на том, что начинает наседать на Джинкс. Ему надо было срочно взять себя в руки… видя, слыша его таким, он ей не поможет, а только усугубит ситуацию.       Выпрямив спину, Силко вернулся к своему креслу и сел в него. Его лицо выглядело непроницаемо спокойно, в то время, как внутри происходила настоящая война, бойня и жертвой была каждая эмоция, вопившая в груди у него, словно бунтарь, требуя свободы… Взяв сигару, он «щелкнул» ее и затем закурил, желая запрятать в дыму эти тлетворные останки… - Что произошло? – спросил он уже привычным для Джинкс, да и для себя, голосом. Мягким, терпеливо ожидающем… как и должно быть.       Немного помедлив, девушка наконец обернулась к мужчине и подойдя к столу, села на его край свесив ноги и вытянувшись немного вперед, словно с крыши смотрела вниз. - Это случилось наверху, тогда… когда я занималась изучением районов Пилтовера. Все было хорошо, но я возвращалась обратно уже ночью… и потому нарвалась на пару миротворцев. Они хотели меня арестовать, но… - говорила она негромко, не смотря на отца, будто признавалась в том, что нашкодила. На это «но» у Силко едва дернулся глаз, выдав внутреннее напряжение. Это мерзкое «но» … Однако мужчина продолжал стоически молчать, слушая дочь. - Они решили, что могут поступить со мной иначе.       Ах, иначе… Силко не был маленьким мальчиком, он слишком долго живет и слишком хорошо знает людей, откуда бы они не были, чтобы не догадаться, что значит это «иначе» в отношение юной, одинокой девушки. Тонкие уста выпустили густой дым, желая вместе с ним выпустить из себя прах укрощенного гнева… - Но ты не подумай! – девушка тут же прибавила голосу энтузиазма и выпрямившись посмотрела на Силко, выхватывая его взгляд в сером дыму, будто надеясь убедись его в чем-то. – Я ведь твоя маленькая девочка… - она неосознанно избежала слова «дочь» и хищно ухмыльнулась. – Они поплатились за свою наглость. Один чуть от страха не помер, когда увидел, что я первому нос откусила! – она демонстративно посмеялась, выставляя на показ свою легкомысленность, словно она о какой-то шутке говорит. – Ты бы слышал этот хруст! – девушка беззаботно посмеялась и схватив край стола пальцами, слегка покачалась на нем, вперед-назад… но в голове почему-то не могла перестать думать о ином исходе этой стычки, снова…вперед-назад, на секунду позволив взгляду потеряться в шоу, что ей рисовало воображение… - И столько крови было… - произнесла она каким-то странным тоном, словно дева была уже не тут, так контрастировало с ее недавним тоном.       Уловив эту перемену, слишком очевидную, Силко поднялся с места и подошел к Джинкс. Дева смотрела куда-то вперед, кажется, даже не заметив, как отец подошел к ней. Он знал этот взгляд… он был обращен во внутрь, туда, где кошмары пишут свои картины для своего единственного печального зрителя.       Отложив сигару в пепельницу, он протянул руку к ее лицу…       Джинкс как-то пугливо вздрогнула, когда ощутила мужскую ладонь накрывшую ее щеку, но вместе с тем, она наконец вынырнула из себя, вновь обретя живой блеск в глазах и видя перед собой уже вновь знакомый, привычный мир… его. Прикосновение его руки заставило деву немного расслабиться, он буквально ощутил это, когда ее спина немного согнулась, будто невидимые нити над головой, наконец ослабили хватку на бедной куколке. - Все хорошо. Ты молодец, как всегда. – произнес он успокаивающе и стал ласково гладить милое личико. – У них не было и шанса. - Мне даже не было страшно… - начала она говорить негромко, в ответ припадая к руке отца. – Немного стало страшно… потом. – наконец призналась девушка и вдруг схватила Силко в свои объятия, обнимая и прижимая к себе, так будто он был единственным якорем, удерживающим ее здесь. Словно, если она сейчас его отпустит, то вновь потеряется в дурных воспоминаниях другой реальности… реальности, в которой она не смогла справиться с тем миротворцем.       От этого она потерлась щекой о грудь мужчины, будто стараясь зарыться в него, как в укрытие, где ее никто не достанет. И его объятия, нежные, любимые, давали ей это убежище… Как же она могла не влюбиться? Что-то в голове стирало ту разделяющую их грань…. Были ли она вообще хоть когда-нибудь? Может они просто придумали ее для себя. - Этого бы никогда не произошло. – стал он успокаивать деву. – Что псины могут сделать, против стихии, что ты воплощаешь в себе? Ничего. – он стал осторожно гладить девушку по голове. – Для совершенства нет ничего невыполнимого…       Слушая Силко, всякий раз, когда он этого говорил, Джинкс искренне начинала верить, что она и правда такая, как он говорит… совершенство, для которого нет невозможного. - Это было бы невозможно без тебя… - прошептала Джинкс, чувствуя дрожание собственного голоса, почти физическое, а не только на слух. – Ты дал мне вторую жизнь…       И я хочу подарить ее тебе… Билось в самой глубине сердца, как-то отчаянно.       Тонкие пальцы прошлись по его спине, едва царапая одежду, безмолвно просясь, стуча и скребя, будто птица на морозе, жаждущая попасть в желанное тепло. Все внутри изнывало от боли, сжимающей грудь… Почему никто не рассказал ей, что любить может быть так мучительно? - Мы оба дали друг другу вторую жизнь… и я рад, что ты в ней со мной.       Склонившись, он припал к макушке девы мягким поцелуем, снова утопая в шелковистых водах, которыми она оплела его сердце как путами… а он, к ужасу своему, и не желал из них выпутываться, с каждой секундой самолично затягивая из них все новые и новые узелки на себе, стремительно уходя на дно этих милых ему глаз… Кажется зверь поборол тебя, старик, чувствуешь, как он проламывает твои ребра, сотворив окно в надежде дотянуться до ее сердца… Брешь через которую твоя душа отныне будет кровоточить. - Мне стоит… - она вдруг судорожно вздохнула, тайно спрятав за этим желание запечатлеть в памяти его запах. - … идти отдохнуть. Уже поздно… - она убеждала в этом саму себя и с неохотой стала разжимать объятия.       Не выпускай, чувствуешь его долгий поцелуй… - Верно, - согласился Силко выпрямляясь и давая Джинкс волю и место для того, чтобы спрыгнуть со стола на пол, - завтра очередной трудный для нас день. - Я снова буду спасать твое дело, старик? – произнесла она с озорной улыбкой. - Как обычно, Джинкс. – он чуть улыбнулся, едва скрывая грусть, которая завладела им так внезапно, как накативший сумрак, от ненастья, принесенного ветром… снова расставание. - Как бы ты без меня жил… - она посмеялась и спрыгнув со стола стремительно побежала к двери. Как только дверь за Джинкс закрылась, Силко совершенно обреченно произнес: - Бесцветно…