Сирота из приюта Вула

— Что это такое? — Книга. Я готовлюсь к домашнему заданию. Ты же сам… — Я спрашиваю, почему ты делаешь это в последний день? — Лилит опустила глаза. — Ну, Барти, нужно же хотя бы для вида посидеть над книжкой… но «П» поставишь ведь? — Ты смеешься надо мной, да? — Крауч подошёл ближе, осторожно взял Лилит за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня внимательно, мисс Коул. Я не царь и не бог, который решит все твои проблемы с оценками. Если бы твой отец учился так же, как и ты, — он бы никогда не стал Тёмным Лордом. А тебе предстоит его же участь. Скажи мне, милая, каким образом ты продолжишь его дело, если думаешь, что речь идёт только об оценках? — Барти… — Нет, ты дослушаешь до конца. Я должен учить тебя не как остальных, а даже лучше! И даже если я поставлю тебе это никчёмное «П», то что будешь делать с остальными предметами? Тебе предстоит очень, очень много работы. — Ну чем история о Крушельницких мне поможет? — Поможет защититься от диких мавок. Далеко не все существа так образованы, как твой излюбленный Дмитрий. Вспомни случай на втором туре. Училась бы получше — тогда и знала бы, как бороться с мавками. Тебя поразили легчайшим заклятием, с которым ты могла бы справится. — Так ты сегодня библиотекарь? — увидев, что Барти на взводе, Лилит решила сменить тему. — Да. Хочешь забрать эту книгу? — заводя руку за спину Лилит, Бартемиус взял книгу со стола, прижимая студентку сильнее к этому же столу. — А я тебе её не отдам. — Ну и пожалуйста. Попрошу Митти мне помочь! — в глазах Бартемиуса загорелись искры, и Лилит поняла, что её слова подействовали. — В отличии от тебя, он с радостью расскажет о своей семье всё, что знает. Кстати, черновой вариант эссе мы уже разобрали. — змеино облизнувшись, Барти с грохотом оставил книгу на месте. — Тебе совсем необязательно сдавать это эссе. Начёрканное в последнюю секунду мне не особо интересно читать. Но я прощу тебе только это задание, и только из большой любви к тебе. — Ах, любви? Или хочешь породниться с папой? — Думай, что говоришь, мисс Коул. — Да? А за что ты меня любишь тогда? — спокойно выдохнув, Барти улыбнулся. — Очень жаль, Литти, что такая восхитительная девушка, как ты, думает, что её можно любить только за что-то, но всё-таки отвечу, коль так интересно. Я люблю тебя целиком и полностью. И улыбчивую, и удивлённую, и злую, и смеющуюся над моим плащом с Малфоем на задних партах. — Как ты услышал? — Хороший преподаватель следит за каждым учеником. Вот поэтому я и знаю, что ты, Малфой и Паркинсон в моём списке должников. Уже третью неделю не можете написать чёртово эссе всего на десять страниц. — Между прочим, — подняв брови, Барти наблюдал за мимолётной улыбкой, подходя ближе, — п-помимо твоего сверхважного эссе у меня турнир и обязанности старосты. — Да что ты? Не поверишь, у меня тоже были обязанности старосты, но я сдал все СОВ и ЖАБА на «Превосходно»! — ядовитая улыбка тут же озарило лицо Крауча. Лилит подметила, что Барту очень идёт улыбка, особенно когда он так мило облизывает губы. — Хотя знаешь, ты прав. — Лилит активно закивала, хитро улыбнувшись. — Учёба — прежде всего! Поэтому я допишу это эссе, чтобы тебе лучше спалось, профессор. — Я буду спать в разы крепче с уверенностью в том, что эту ночь ты проводишь не за обсуждением семейки Дмитрия с ним же. — Испугался, да? — Лилит, я теряю терпение. Ты ничего не пишешь, о мавках я расскажу тебе лучше сам. — Вижу, что страшно стало. Боишься, что меня уведёт кто-то сильнее и моложе? — Барти застыл в недоумении, неотрывно смотря на Лилит. Она невольно рассмеялась, уперевшись головой в грудь Крауча. — Не могу, ты такой смешной! — он хитро прищурился, пытаясь сдерживать улыбку, осторожно зарылся ладонью в волосы Лилит. Подняв её лицо на себя, Крауч слегка наклонился: — Посмотрим, кто из нас смешной.       Бартемиус жадно вцепился в губы Лилит, ненароком покусывая. Осторожный писк девушки только раззадорил Крауча. Осторожно подняв свою студентку, он усадил её на парту, не разрывая такой желанный поцелуй. Его Литти, испугавшись, что упадёт, осторожно взялась за плечи профессора, отчего по всей его коже прошлись мурашки. Лилит снова пикнула от неосторожного укуса Барти, но он лишь нежно облизал её нижнюю губу. — Барти, сюда могут войти. — В такое время здесь никто не ходит, разве что Грейнджер. Сомневаюсь, что ей захочется попасться мне на глаза. — сдерживая улыбку, Барти взмахнул ладонью в сторону тяжёлых дверей, закрывая их полностью. Оттянув зелёно-серебристый галстук, Барти проделал дорожку поцелуев от ключиц к подбородку, внимательно наблюдая за реакцией. Рваные выдохи и сжатые пальцы на плечах Барти сводили его с ума ещё больше. Хотелось сорвать эту мешающую ткань безо всякой магии. Лилит пробуждала в нём зверя, совсем ничего не смыслящим в колдовстве. Всё, чего ему хотелось, — чтобы этот вечер в библиотеке никогда не заканчивался. Барти так редко удавалось провести время с Лилит наедине, и это бесило его сильнее, чем сам Гарри Поттер. Рядом с Лилит он совсем позабыл, ради чего здесь находится. — Это настоящая пытка — видеть тебя каждый день, не имея возможности даже прикоснуться, сказать что-либо, кроме дежурных фраз учителя. — Барти укусил Лилит за шею, словно вампир, долго поджидавший свою жертву. Услышав сдавленное пищание, Барти оставил засос на месте укуса, на тыльной стороне шеи. — Маленькая ведьма… издеваешься над своим подданным. — Это ты-то мой подданный? — Верно. И я сделаю всё, чтобы моя госпожа была счастлива. — Барти оставил на шее Лилит несколько нежных, немного щекотных поцелуев, расстёгивая пуговицы на её рубашке одну за другой. Библиотеку освещал неслабый свет свеч у стен, падающий на золотые корешки книг и таблички с буквами. Лилит могла быть спокойна, из окна их бы точно никто не увидел. — Конечно. В таком виде тебя могу видеть только я. — Может не будешь смотреть мои мысли хотя бы сейчас? — взволнованно выдохнув, Лилит откинула голову назад. Барти улыбнулся, ничего не ответив, он лишь спустил белоснежную рубашку с плеч Лилит. — У тебя очень красивое тело, ты знала? — Барти осторожно, словно фарфора, кончиками пальцев казался плеч. Чёрная кружевная ткань была милой, однако Барти одним щелчком заставил её исчезнуть с упругой груди. Лилил густо покраснела, избегая зрительного контакта, однако не сказала ни слова. — Ты словно роза. Красная и пахнешь приятно. — Барти вдохнул запах её волос, прищурив глаза подобно довольному коту. — Тебе не нравится? — Нет-нет! Продолжай… — Барти счастливо улыбнулся. Ему совсем не хотелось останавливаться, но причинять Лилит дискомфорт тоже не мог. — Моё тело не так прекрасно, как твоё, — теперь и Бартемиус почувствовал себя неловко. Он никогда не считал себя красивым, пусть и держал себя в форме. Недолго думая, Крауч стянул с себя увесистый чёрный свитер, небрежно бросив его на пол. Поборов стеснение, Лилит всё же решилась взглянуть на рельефный, но исполосованный шрамами торс Барти. За долгое время службы Тёмному Лорду Барти привык к пыткам, которыми так хотели напугать его мракоборцы. Барти внутренне беспокоился, привыкнет ли к их последствиям Лилит, не испугает ли её это. Она лишь украдкой чмокнула Барта в губы, постепенно углубляя поцелуй, прижалась к нему всем телом. Барти, переместив ладони на маленькие колени, поднимался выше. — Барти, — резко оборвав поцелуй, Лилит снова вперила взгляд вниз, — ты должен кое-то знать. У меня никого ещё не было… мне страшно. — Лилит, я на тебя не давлю. Твои желания для меня выше всего остального. — Я очень этого хочу, но… боюсь, что будет больно. Постарайся быть осторожным, хорошо? — Литти, — искренне улыбаясь, Барти убрал выступившую прядь волос за ухо Лилит, — я не могу и не хочу тебя мучать. Мы продолжим только тогда, когда ты этого пожелаешь. — Но я хочу. — Вижу, но пока что ты к этому не готова. — Прости, Барти. — Лилит подняла взгляд на удивлённого Барта. — Ты совсем уже? Не за что извиняться, Литти, это я тебя поторопил. — улыбнувшись, Барти надел свитер обратно, Лилит же застёгиваясь с задумчивым видом. — Что-то не так? — Нет, просто… как-то неловко. — Ничего неловкого в этом нет. К слову, твой отец дал добро на наши отношения. — Правда? — Верно. Он счёл меня выгодной партией для своей единственной дочери. Но его первый приказ и моё желание совпадают. Ты должна учиться, и как можно лучше. Дело далеко не в оценках, а в практике. Ты должна уметь отбить атаки сверхсуществ. У тебя же друзья — мавка и вампир. Разве они не рассказывали тебе о своих особенностях? — Говорили немного, — полностью одевшись, Лилил сползла с парты, — но чтобы нападать… они на это не способны. — Ещё как способны! Ты уже слышала историю о Крушельницких? Впрочем, неважно. — Ты ведь наблюдал за событиями мавковой резни? — Немного, — накинув плащ, Барти искал что-то в шкафчике библиотекаря, — до чего же скучная особа мадам Пинс. Она даже в перерыв не может побаловать себя кофе! — Ты что, это же навредит книгам! — с театральным возмущением Лилит пародировала голос мадам Пинс, отчего и сам Крауч улыбнулся. — В мои годы обучения Пинс не была такой злой бабкой, какой привыкли её видеть вы. Ладно, могу угостить тебя только карпатским чаем. — Барти взмахнул палочкой — и на парте оказались два кубка и кувшин с отваром. — Сегодня библиотекарь я — читаем по моим правилам. — Откуда у тебя карпатский чай? — Один старый друг угостил. Нравится? — Непривычно, но вкусно. — Лилит не могла сравнить напиток ни с чем, разве что он отдалённо напоминал глёг Митти. — Как же ты собиралась читать книгу на румынском? Учти: чары, переводящие с другого языка в речи, на бумаге не сработают. — Почему? Эффект от них тот же. — Вот тебе и «но «П» поставишь ведь»? — Ну хватит уже, я поняла. — Я уже долго знаком с Крушельницкими. Они любят использовать огонь, чтобы атаковать противника, обычно неестественного красного цвета. Если вовремя не защититься — человек умрёт заживо. — А если погасить огонь самостоятельно? — М, даже самый опытный доктор справится с огнём мавки за два-три дня. Тогда уже будет поздно. — Как тогда удалось спасти меня? — Тебя атаковали с целью именно ранить, а не убить. Мавки распоряжаются своими силами с умом и не выплеснут всё, что имеют на первого попавшегося человека. — Лилит внимательно слушала Крауча, не отрывая глаз от каждого его действия. С такого рассказа она бы смогла сочинить эссе намного больше, чем на десять страниц, а карпатский чай погружал её в мистическую атмосферу ещё больше. Именно сейчас Лилит смотрела на Барти другими глазами.