Сирота из приюта Вула

— Лилит! Лилит, это ты? — девушка с немного низковатым голосом окликнула чемпионку, идущую в подземелье. Она остановилась, не сразу узнав, кто к ней подбегает. — А, это ты, Анна… привет. Извини, я с тренировки только что. Давай завтра в восемь вечера встретимся в гостиной. — Я ненадолго, честно. Хочу задать несколько вопросов, это важно. Ты же не против? — голубые глаза умоляюще смотрели на Лилит. — Хорошо, — Лилит активно закивала, открыла дверь до конца, приглашая Анну, — у меня тоже есть пара вопросов. — любому другому Лилит бы отказала, но Анна — ангел, вряд ли бы побеспокоила её просто так. Лилит редко разговаривала с ней, не было случая узнать её как человека, но Анна не делала ей ничего плохого. Она создавала впечатление спокойной и скромной девушки, Лилит было интересно, что Анна хотела у неё спросить, ведь они совершенно не контактируют. — Можешь сесть на кресле. Чай или кофе? — Нет, ничего не нужно. Я хотела поговорить… о тебе. Это не моё дело, и я никому ничего не рассказала и не расскажу! — О чём ты? — Тебе нечего бояться, у меня тоже есть свои проступки. По ночам я выхожу в Запретный Лес, собираю там… зелья, то есть… травы. — Не советую тебе продолжать, иначе Хагрид с Филчем больше тебя туда не подпустят. — спокойным тоном ответила Лилит, но, увидев в глазах Анны слёзы, решила больше ничего не говорить. — Я — не человек, это моя природа. Не могу я сидеть в замке, лес сам зовёт меня. Я вижу, что ты хорошая девушка, и ты меня не выдашь. Так вот, я гуляла, и заметила тебя вместе с мистером Краучем. Вы куда-то шли ночью. Тебе ничто не угрожает? Может, нужна помощь? — Лилит растерянно хлопала глазами, не зная, что на это ответить. — Мы просто тренировались. У профессора свои методики. — Я много слышала о мистере Крауче, хоть практически не виделась с ним. Он не причинит вреда ученикам, но ты всегда можешь ко мне обратиться. — Хорошо, спасибо, — медленно кивнув, Лилит перевела взгляд на Анну, — а где сейчас мистер Крушельницки? — Почему ты спрашиваешь? — мавка нахмурилась, Лилит почему-то казалось, что она и правда не знает, где он. — Давно не видела просто, странно. Он же Митти должен поддерживать. Это его ранит. — Да, ранит. Дима до последнего не признаётся, но я ведь всё вижу. — Он мой друг. Я счастлива за него, что рядом такая милая девушка, однако отношения с отцом ему тоже важны. И меня расстраивает его взгляд на трибуну Дурмстранга, как он спрашивает, нет ли папы, или как вы его называете… тата? — Тато, — Анна с улыбкой меня поправила, — не люблю это слово, предпочитаю больше «отец». — Кстати, ты ведь тоже Крушельницкая, и вы с Митти вместе. Это вызывает вопросы. — Пусть вызывает, между нами нет никакого родства, если ты об этом. — Кем тебе приходится мистер Крушельницки и где твои родители? — Мои? — Анна вздохнула, чувствуя себя неудобно. — Я такая же, как и ты. Разница только в том, что я воспитывалась в относительно нормальной семье. — Относительно? — Сколько себя помню, меня воспитывал Бронислав и его сестра Мика с мужем. До девяти лет я думала, что они с Владом — мои родители, пока он однажды не ворвался в дом пьяный и не рассказал, что я им не родная, что это он нашёл меня, и что теперь я буду жить у него. — Анне было тяжело вспоминать, но она продолжила. — с Димой я познакомилась лично примерно тогда же, мы часто гуляли, он стал жить у Мики, не знаю, почему. А Бронислав… пил, не просыхая, женщин водил разных, иногда и вовсе не ночевал дома и забывал обо мне. А я не могла сидеть дома, особенно под водой. Не люблю воду. Люблю лес, и он меня любит. Пришлось питаться тем, что было. А когда сезон ягод заканчивался, мне… — Анна поджала губы, глубоко выдохнув, — мне приходилось есть зверушек. Я долго плакала, но не могла продержаться без еды больше трёх дней. — Какой ужас… мне так жаль. — Нет, не нужно жалеть. Я этого не заслуживаю. Я самый настоящий монстр. — Не говори так! У тебя просто не было выбора, к тому же, ты — мавка, это в твоей природе. — А через время и вовсе крыша поехала, вздумал жениться. — Ну и пусть, его жена наверняка бы не допустила такого обращения с тобой. — Да, — Анна рассмеялась, — вот только жена эта — я. Как только он узнал, что я люблю Диму, моя жизнь превратилась в ещё больший кошмар. А потом — это… мне было всего пятнадцать, и моё мнение никого не интересовало. Пришлось идти на хитрость. Я любила Диму, а эта свадьба была для меня хуже смерти. Бронислав очень религиозен, и я согласилась на свадьбу, если он покрестит меня. — И он покрестил? — Да, вместе с Микой. После обряда Брони снова заговорил о свадьбе, но я уже была спокойна. Крёстный отец не может жениться на дочери. Видела бы ты его лицо в тот момент. — Молодец, что не сдалась и боролась дальше. В самом деле, ты очень сильная. — сердце Лилит болезненно защемило, но она решила сменить тему. — А что ты любила больше всего, чем занималась? — Я любила рисовать и петь, на мой голос буквально приходили животные и слушали, — Анна сменила тему, почувствовав, что вот-вот заплачет, — а ещё я умела летать без метлы и быстро перемещаться. Тогда-то я и поняла, что отличаюсь от Крушельницких. Объяснили мне это уже в школе. Я мечтала попасть туда и Мика добилась того, чтобы меня приняли в Дурмстранг на факультет Тёмных Искусств, а Влад до сих пор оплачивает мою учёбу. Я очень благодарна им. — Прости, что заставила вспоминать это. — Нет, не страшно. Тебя интересовало, а я ответила. Я не знаю, где Бронислав, но не думаю, что пропал бесследно. У него были какие-то проблемы с его бывшей девушкой. Ничего, пусть побегает, здоровее будет. — Анна улыбнулась, махнув рукой. — Но насчёт Крауча не молчи. Если он тебя обижает… — Кто кого обижает? — Барти стоял у двери, улыбаясь своей самой невинной улыбкой. — Анна, можно тебя на минуту? — Э-э-э… да, — кивнув, Крушельницкая встала с кресла, едва не упав. Барти выходил из гостиной Слизерина, не дожидаясь её. — Я пойду, нужно выспаться. — Доброй ночи, Лилит. — И не слишком волнуйся. Я поговорю завтра с профессором. Что бы он тебе ни сказал — ничего не бойся. — Лилит уходила к себе в комнату, надеясь, что Фло уже спит и не будет донимать её. Анна неуверенно шагала по лестнице, её сердце бешено колотилось от страха. Не накажут ли её за ночные прогулки, или за то, что видела их вместе в лесу в неположенное время? Она ужасно боялась, что её отправят обратно в Дурмстранг. Анне очень не хотелось оставлять Дмитрия одного в такой важный для него день. — Что ты видела? — Барти поджидал её у самого входа в подземелье. — Ничего, мистер Крауч, я абсолютно ничего не видела. — Вот и славно. — Барти похлопал Анну по плечу, идя по коридору далее. — Так от чего ты так рьяно пыталась защитить Лилит? — Простите, мистер Крауч, я не со зла, я просто волнуюсь очень… — Анна покраснела, с трудом глядя Барту в глаза. — Я не в обиде, но если что-то захочешь сказать — говори мне прямо, совсем необязательно шептаться обо мне с Лилит. — Я и не думала! Просто удивилась, что вы тренировались в такое позднее время… — И я удивлён, что ты нарушаешь устав чужой школы. — Барти улыбнулся, заставив Анну покраснеть ещё больше. — Ну хорошо, успокойся, тайна в обмен на тайну. Никто никого и нигде не видел. Договорились? — Анна кивнула. — Вот и отлично. Признаться, я тоже услышал лишнего. — Как долго вы слушали? — Совсем немного. Значит, ты интересуешься своими родителями? Если хочешь, могу вас познакомить… — Правда? Вы их знаете? Конечно, хочу! Спасибо, спасибо вам, мистер Крауч! — глаза Анны засияли от слёз счастья, она подпрыгнула на месте, не зная, как реагировать. — Где они сейчас? Чем занимаются? Как их зовут? — Скоро всё узнаешь. Их дом в Киеве. — Я родом из Киева? — Анна понимала, что не нужно докучать мистеру Краучу своими вопросами, но поделать с собой ничего не могла: они сами лились их уст. — Верно, там красиво, но трансгрессия проходит несколько сложнее. Возьми меня за руку и не отпускай, иначе тебя разорвёт на две части. — И вы правда нас познакомите? — Я же сказал, что да. Или ты передумала? — Нет-нет, извините, я просто нервничаю очень. — Анна осторожно взяла мистера Крауча за руку, перенося трансгрессию. Посчитав, что Крауч слишком медленный, она рывком подскочила к концу портала вместе с ним. — Неплохо, сэкономила время, но больше так не делай, это рискованно. — Простите, мне просто не терпится поскорее увидеть маму и папу! — мавка осмотрелась. Перед ней был густо рассаженный лес, источающий запах хвои и свежего дождя. Несмотря на это, вокруг было тепло, словно солнце ещё не зашло, или так казалось самой Анне от переполняющих её эмоций. Заметив каменную дорожку, девочка сняла школьные туфли, побежав по тёплому камню. Сама же тропа вела к огромному трёхэтажному дому, полностью вырезанному из дерева. На черепице виднелись вырезанные защитные руны, оконные рамы с такими же узорами и деревянная терраса у входа, оплетённая дикой розой. Анна чувствовала запах родного дома, с замиранием сердца вдыхала, словно получала от этого исцеление. — Здесь так здорово! Побежали скорее в дом! Мама с папой ждали меня целых семнадцать лет, не будем заставлять их ждать ещё дольше! — Нам не сюда. Пойдём, сзади дома стоит беседка. — А-а-а… мама с папой тоже любят прогуливаться по лесу? — Анна радовалась, кружилась на месте у входа, затем свернула по дорожке налево. Барти недовольно поджал губы. — Не спеши слишком сильно. — Бартемиус догнал вездесущую мавку, опустив взгляд. Анна же предвкушала их встречу. Представляла, как она рассказывает им всё, что произошло за то время, пока они были в разлуке, и как она слушает о их жизни, любимых занятиях, о доме. Конечно же, Анне интересно узнать, что послужило причиной их отдельной жизни от дочери, но об этом она почти не волновалась. Главное, что сейчас они снова будут вместе. А как они обрадуются, когда познакомятся ещё и с Микой и Владом! Наверняка станут лучшими друзьями. — Мы пришли. — Анна с глупой улыбкой оглядывалась, но не нашла ничего, кроме изысканно вырезанной беседки и двух камней рядом с ней. Улыбка с лица тут же исчезла, Анна стала на колени возле бюста девушки, мило улыбающейся так же, как она секунду назад, и миловидного парня с густыми волосами и прямым носом. Тело Анна дрожало, но она нашла в себе силы, чтобы прочитать имена: Князева Станислава Ярославовна и Князев Владимир Мстиславович. Анна прикрыла лицо руками. — Ч-ч… что это значит? — она часто дышала, бегая глазами по сторонам. — Твои родители, Мстислава Владимировна. Я не обещал, что они будут живы. — пожав плечами, Барти прикуривал от палочки, даже не посмотрев в сторону девочки. Всхлип, а затем протяжный, хриплый крик раздался слабым эхом по лесу, пугая ворон, слетающих со всех деревьев в округе. Убрав руки с лица, Анна вцепилась пальцами в землю по обе стороны от надгробий, не переставая кричать. Даже непоколебимое сердце Крауча болезненно кольнуло, Барти стало стыдно, что не признался во всём сразу. — Он-ни погибли в восемьдесят первом… шестнадцатого июля. В од-дин день… — Анна истошно рыдала, дрожа всем телом, не способна даже моргнуть: слёзы сами стекали, не держась на ресницах. Всё то, что Анна пережила без родителей, вылилось через солёный ручей, поливающий цветы на их могилах. — Мне жаль, Слава. Они очень любили тебя и ждали появления вашего Высочества принцессы Берестовской. Я узнал это совсем недавно. — К-кто это сдел-лал… скажите же! — Ответ ты знаешь и сама. — Барти опустился на корточки, похлопывая Анну по спине. — Бронислав… Ненавижу! Подлый, ползущий змей! Ты захлебнёшься в собственном яде! — сделав несколько глубоких вдохов подряд, Анна снова расплакалась. Осознание того, что убийца её родителей всегда был рядом, рвало её сердце на маленькие куски. — Я сам был шокирован. Не ожидал от него такого… я понимаю твою боль, однако мы не можем находиться здесь долго. — Нет! — Анна жалобно вскрикнула, обнимая холодные камни, греющие её истерзанную душу. — Я останусь здесь! Мои родители больше не будут одни! У них есть дочь! — Слава, я прошу тебя. Ты всегда сможешь сюда вернуться, даже жить. Это по праву твой дом. И часть сбережений Бронислава, награбленных у твоей семьи, тоже твои. Мы в Берестове, для маглов это часть Киева, сюда несложно попасть. И потом, как ты оставить Дмитрия одного? — задев нужную струну, Бартемиус всё же заставил Анну подняться, хоть и с большим трудом. Она неживыми, красными глазами вглядывалась в пустые окна своего родного, пусть и отреставрированного дома. — Моё имя Мстислава. И я буду мстить.