Ответь на молитвы мои, Бог милостивый...

Каждый день ничем не отличался от предыдущих, утренняя служба, пение молитв и отпевание ушедших, дабы Бог защитил и помиловал бедняг, как обычно помощь заблудшим душам, что пытаются замаливать собственные и чужие грехи... Киру устраивает такая монотонная жизнь, служба Господу, благодаря которому он сейчас дышит и живет, посвящая ему же собственную жизнь. Стоя перед иконой, под лучами утреннего солнца, служитель читал молитву, а затем, пока никто не видит, пытается достучаться своими словами, хоть и боялся, что за такой монолог покарают его же. — ох, Всевышний, молю Тебя, услышь мольбы мои... Я, твой верный слуга, хочу хотя бы раз увидеть и услышать Тебя... Хотя бы раз, чтобы знать, что думаешь обо мне, как бы это эгоистично не звучало с моих уст... Но Ты ведь знаешь, не грешен я, служу Тебе верно, помогаю заблудшим душам ступить на путь истинный, искупить свои грехи... Молю Тебя, даже если Ты пожелаешь что-то взамен - я всё выполню, не отрекусь от воли Твоей... Молю... Готов жизнь свою отдать, дабы услышать Твой ответ, но... Но мне страшно совершать столь тяжелый грех, не наложу я руки на себя, нет... Я готов ждать всю свою жизнь, до самой старости, но, молю, ответь... Тихо шептал свою речь парень, держа свои ладони замочком. Он изредка оглядывался, надеясь на то, что никто не станет подслушивать его отчасти эгоистичную речь, но полную искренности и детской наивности. Словно ребенок обещает сделать всё хорошо, дабы получить свою награду, которая очень много для него значит. Молится, молится, каждый день, когда находится свободная минута для одностороннего диалога, всё надеясь получить ответ, даже перед сном молится, просит ответа, рвётся сердце от тишины и невозможности прикоснуться к Нему хотя бы во сне. Ох, нет, всё же, грешна его душа, начал он это понимать. Замаливает также грех свой, то, что он позволяет себе представить то, как он находится под властью своего Бога. Эти мысли невольны, заставляют смутиться, опускать взгляд, а стоит услышать вопросы о собственном самочувствии, то приходится лгать, ведь если станет озвучивать подобные мысли - его прогонят, обозвут слугой самого Сатаны, что искушает на извращения. Но он же не со зла, даже если бы мог, то не стал бы против воли Господа так поступать. Он не имеет права ослушиваться Его. Нет, только с Его же позволения, если Он ощущает то же, что и этот наивный, одержимый парнишка, к Нему. Если же не ответит на чувства - ничего страшного. Такова Его воля. Вновь стоит перед иконой, но теперь за окном ночь, светлая ночь, за счет луны, что отражала голубоватый свет, всё также освещая верного служителя. Шатен тихо вздыхает, по привычке осматривается, убеждаясь в том, что все, скорее всего, спят, ведь никто не блуждает по церкви в столь поздний час. Вглядывается в картину под лунным светом, восхищаясь красотой рыжевласого Бога. Интересно, Он правда такой, каким его рисуют на иконах? С длинными, распущенными да рыжими волосами и такого же оттенка глаз, но они так красивы, что не оторваться... В какой-то степени Он выглядит женственно, но от этого же прекраснее... Такой ли Он? А может... В живую ещё красивее? Или же Он выглядит иначе, не так, как смертные представляют? Неизвестно, но, скорее всего, способен принять любой образ, какой пожелает... А то и вовсе, животным блуждать по миру смертных, а те даже не подозревают о том, что очередная лисица или же птица могла быть Им. Ведь Он умеет перевоплощаться, изменять Свою внешность как вздумается, хоть в образе женщины осматривать мир, который Он же и создал своими силами. — ох... Боже, прости меня, молю... Грехи совершаю я, но не со зла, пожалуйста, пойми... Ты так прекрасен, от Тебя не отвести взгляд, так хочется прильнуть к губам Твоим, крепко обнять, прижать к себе, вдохнуть Твой аромат... Но... Лишь с позволения Твоего, заставлять я не стану... Может, Дьявол и одурманил меня, искушает, но не причинил я вреда никому, верно служу лишь Тебе, Всевышний... Ты же видишь, что не желаю я зла, лишь хочу хотя бы раз прикоснуться, услышать голос, хоть во сне, хоть наяву, неважно... Пожалуйста, не злись, молю Тебя... Если я Тебе из-за этого противен, так уж и быть, суждено мне гореть в Аду, не видать мне Рая, всех Святых, Ангелов, Тебя... Но пожалуйста, подай знак, что слышишь меня... Кира затихает, принявшись ждать ответа, моляще смотря на икону, словно хочет найти что-то, что угодно, что послужит ответом на его мольбы и попытки достучаться. Понимает, что никто ему не нужен, кроме самого Бога, которому верно служит. Не интересуют его смертные особо в подобном плане, помогает им да помогает, спасает заблудшие души, старается сделать всё, что в его силах, но последнее слово всегда будет за Всевышним. Всё же, какое он имеет право решать, гарантирован ли Рай для потерянного? Он может лишь уверять его в этом, успокаивать надеждами, дабы потерянный не совершил с горя грехов пострашнее предыдущих, не более. Парень уверен, что Бог любит всех, кто искренне желает исправиться, но не знает, как Он относится к нему, своему верному слуге. Даже сегодня не дождался ответа, с грустью бросая взгляд на луну. Как всегда... Так красива... Так красива, что то и дело, что сравнять с чем-то божественным, неземным в конце концов. Может, всё не так уж и плохо? Даже если Он не отвечает, остаётся любоваться красивым небом, будь-то солнце его озаряет или же одинокая луна. Но Азу же не одиноко на небесах, в Раю своём?...