Как это было

Жанр: романтика Рейтинг: G Описание: новый знакомый и потенциальный сосед по квартире Шерлока покоряет его холодное сердце с первого дела. С малолетства Шерлок привык считать, что такие, как он, не способны на те чувства, которые люди называют светлыми. Любовь противопоставлена холодному чистому разуму — он не раз убеждался в этом еще в школьные годы, в студенческие — укрепился в этой мысли, а когда познакомился с Лестрейдом и сделался детективом — стал считать ее неоспоримой правдой. Половина нормальных людей с ним не согласилась бы, вторая — помялась, признала бы, что доля истины в этом есть, но выбрала бы любовь. Шерлока это давно не удивляло: люди вообще в подавляющем большинстве своем были глупы и слишком привязаны друг к другу. Наверно, это было естественно и нормально, но как раз-таки этих качеств за братьями Холмс никогда не водилось. Зато за ними водилась расчетливость и умение использовать все недостатки окружающих людей себе на пользу. Парадоксально, но люди при всей их подлинной неприязни продолжали их любить, а в довесок еще и трепетно восхищаться их умом, вслух продолжая поливать оскорблениями. Что ж, и это было естественно: никому, верно, не нравится, когда собеседник превосходит тебя интеллектуально в тысячи раз, и к тому же использует свои недюжинные способности, чтобы вытащить на поверхность неприглядную правду о тебе. Еще больше людям, как правило, не нравится, когда это просто невозможно отрицать. Все это было привычно, это было понятно. Это было удобно, хотя и не всегда приятно. Впрочем, приятно или неприятно — это ведь так относительно! Так все и длилось годами, если не десятилетиями, пока на тридцать втором году своей жизни Шерлок не встретил некоего Джона Ватсона. Джон Ватсон ничем не выделялся из серой толпы — так сначала показалось Шерлоку. Он без труда считал его прошлое и настоящее, игнорировал каждое его слово и сразу заполнил собой все пространство вокруг него — словом, вел себя совершенно обыкновенно. Честно сказать, когда он назвал адрес квартиры и велел приезжать, он почти не сомневался, что этот Ватсон решит не связываться с психом и не приедет вовсе. Была небольшая вероятность, что тот все же явится, но исключительно для того, чтобы окончательно убедиться в неприемлемости для него такого варианта. Не то чтобы Шерлок не осознавал, что с таким подходом он так и не найдет для миссис Хадсон второго квартиранта, но менять свои привычки ради таких мелочей не намеревался. Он был уверен, что немного обаяния, напоминание о своих заслугах — и цену на квартиру ему сбросят до посильной. Однако, вопреки всем его прогнозам, доктор Ватсон не просто явился смотреть квартиру, но и явно вознамерился в ней остаться. Даже несмотря на все те вещи Шерлока, от которых другие кандидаты бежали как от огня. Прямота, спокойная реакция, когда Шерлоку вздумалось надавить на больные точки, терпимость к его словам и выходкам — все это было интересно. Он даже подумал, что его новый сосед имеет все шансы продержаться около года жизни с ним (он ставил месяцев на десять) и, вероятно, соседство будет необременительным. Если еще и… Надо попробовать. Убегающий из квартиры, он вдруг остановился и вернулся в комнату. — Вы же врач, Джон? — Да. Это было очевидно хотя бы потому, что он не поправил его в тот момент, когда он представил его миссис Хадсон как врача. — Хороший? Безусловно. — Очень. — Видели много смертей, много ранений? Конечно, он видел. — Да, видел. — Больше не хочется? Он уже знал ответ. — Кто вам сказал? Великолепно. Военный врач с психосоматической хромотой, так и не вернувшийся с войны и оттого скучающий в мирной жизни… Прекрасная партия. Врач и собеседник вместо так смущающего всех черепа… Да еще и платежеспособный сосед. Жаль, что при всей своей наблюдательности и умении читать в умах людей, Шерлок совершенно не умел понять себя. Будь это не так, он бы уже тогда заметил в себе зачатки интереса, не имеющего ничего общего с извлечением выгоды. Он еще не знал, что пути назад для него уже не было. Когда они сели в такси, он был готов к расспросам. Был он готов и к тому, что как только его сущность сделается для доктора Ватсона ясной, он, как и все люди, поймет всю тяжесть их дальнейшей жизни. Он был совершенно уверен, что при всей непременно возникнувшей бы неприязни, Ватсон не станет от него съезжать или отказываться от дел, которые он предложит. Что взять с адреналинового наркомана? Шерлок такое прекрасно понимал. Однако уже тогда Джон поразил его своим интересом. Нет, Шерлок никогда не дал бы ему этого понять, но то, с каким неподдельным любопытством он интересовался ходом его мысли, было… ну, для начала, приятно. Искреннее восхищение, последовавшее сразу за этим, было еще приятнее. В особенности, в своей непривычности. Все-таки обычно в ответ на подобные монологи он оказывался послан далеко и надолго. Становилось все интереснее. Когда они сидели в кафе у Анджело, и тому вздумалось предложить им свечи, «чтобы было романтично», Шерлок впервые задумался о том, что, возможно — всего лишь возможно — у них и правда могли бы выстроиться отношения. Дружеские, разумеется, ни о какой романтике не может быть и речи. Между ними произошел тогда какой-то нелепейший и, надо признать, неловкий разговор, когда Джон зачем-то заговорил об их одиночестве, а Шерлок, грешным делом, счел, что это флирт, и напрягся. Он не знал, что напрягся не потому, что не хотел бы этих отношений (как он мгновенно для себя решил), а по совершенно противоположным причинам. Впрочем, неудивительно для человека, никогда в своей жизни не влюблявшегося. В особенности столь скоропостижно. И да, как он и предполагал, когда он сбежал из кафе за преступником, Джон сорвался за ним, совсем позабыв о своей дурацкой хромоте. Надо сказать, в глубине души тогда он уже начал чувствовать какое-то подозрительное, несвойственное тепло, и, еще не до конца понимая не только его природу, но и просто его наличие, подсознательно устремился обезопасить себя, доказать самому себе, что его холодный и точный разум все еще в безопасности. Именно поэтому он повелся на провокацию убийцы и чуть не выпил ту пилюлю с ядом. Нет, разумеется, он был уверен в этом на все сто процентов, она была без этого самого яда, он не мог ошибиться, но… Вообще-то, не будь он в душевном смятении — или признай он его явно — он бы не стал ее вообще вычислять. И тем более пить. В свете всего этого он был откровенно благодарен Джону за его точный выстрел. Помимо этого, он был на него и отчасти зол (за этот же выстрел). А еще действительно восхищен. И приятно удивлен. Возможно — только возможно — было и еще кое-что. Джон спросил его тогда, правда ли бы он выпил ту пилюлю, и он без малейшего колебания соврал, совершенно не скрывая этого. Интуиция подсказывала ему, что ложь была так же бессмысленна, какой была бы и правда — из-за того, что Джон в своих выводах был столь же точен и уверен, как и в своем выстреле. — В этом ваш кайф: рискнуть жизнью, чтобы умом блеснуть, — заявил он тогда. Что ж, он со всех сторон был прав. Как еще развлекаться человеку, которому большая часть обыкновенных развлечений скучна? Однако, ему было интересно — в кои-то веки ему было интересно чье-то мнение! — что скажет Джон. Поэтому он спросил заинтригованно: — Но зачем мне это? Джон посмотрел на него с понимающей довольной улыбкой и без промедления ответил снисходительно и совершенно искренне: — Вы идиот. Что ж, наверно, можно было сказать и так. Видимо, он действительно был в известной мере идиотом, раз сам не заметил, как то самое кое-что заставило его довольно улыбнуться и сказать: — Ужин? Не было ничего удивительного в том, что в шуме большого города он не услышал, как наблюдавший за ними Майкрофт хмыкнул себе под нос что-то подозрительно похожее на «Разумеется, влюблен». После чего развернулся и быстрым шагом направился прочь, не скрывая победной улыбки. Шерлок должен был ему сотню, на которую они поспорили в девяносто пятом.