No.6/Зона отчуждения.

Сегодня Кронос познал, что природа не поддается человеческому контролю. Если она окажется в нужде, то всё живое быстро подстроится под её желание, неважно, захочет оно того или нет. С юго-западной части Тихого океана несся ураган, первый столь неуправляемый в своем роде и превосходящий по силе себе предшествующие. Жителей оперативно предупредили о надвигающемся стихийном хаосе, взывая к бдительности и осторожности, отсылая к просьбе не покидать свои дома. Чун Юнь не мог поверить, что одна лишь новость смогла запросто вернуть его в чувства. Целый день он проходил совершенно пустой и будто бы разбитый. На спецкурсе им показали видеоопрос душевнобольных, когда подвернулся момент для затрагивания особенностей психики, но не комплексного её изучения — им, в конце концов, сейчас не больше двенадцати лет. Пациенты, осаждённые истязательными уловками собственного разума, как оказалось, очень отличаются от психически здоровых людей. Они описывали то, чем паслась их истерзанная душа последние годы: обязательное отсутствие энергии, тотальное отвращение к миру, даже к близким людям, которых он, обременяющий больных мир, по-прежнему на себе носил. Битый рассудок и раскромсанное сердце, иссякание, опустошенность. И самое главное, что Чун Юнь простил бы себе забыть: они перестали понимать внешний мир. Этот видеоряд не покидает его голову уже четыре дня. В исследовательском опросе демонстративно подали информацию о нарушениях в поведении людей при депрессивном расстройстве. Чун Юнь убежден, что не относится к их числу, но чувствует себя смятым, точно придавленный платформой туфли фрукт, от того, что без труда понял некоторые описанные признаки. Казалось, он просто рожден с дырой, как с неким родовым дефектом, ещё одной в мире “ ошибкой выжившего “, поэтому ощущает себя ничем не наполненным, пустым и ошеломляюще бездонным. Самым обидным он считал существование заведомо вложенной в себя пропасти не только внутри, но и её здравие снаружи, во внешнем мире. Из-за неё он не мог глубинно понять себя и проникнуться в совершенстве другими. Как она выбралась из него, как и чем проложила себе путь, мост наружу? Он не знал. Может, дело в том, где он рос и жил по сей день? Кронос. Шестая зона. Он никогда не осмелился бы сказать это вслух, но его город — крах от придания утопической идее живых черт, как это обычно бывает с возвышенными задумками мечтательного человека. На первый взгляд, Шестая зона — райское место, заслуженный удел всех людей. Но если присмотреться, то мысли наведут на вопрос… всех ли? Это решал сам город. Как решил и судьбу Чун Юня. Восьмилетний на момент происшествия мальчик сорвал куш, хоть и полностью оправданно. Семью за пару дней перевели в центр города и снабдили вычурными условиями, когда их сын стал признан вундеркиндом. И как не зазря. Результаты его экзаменации отличались особой блистательностью, поразительной для ребёнка его возраста. С тех пор графа данных о его способностях навеки запечатлена в памяти главного компьютера Шестой зоны. — Чун Юнь? Надеюсь, ты не собираешься открыть окно. Из интеркома раздался голос матери. О, как же она не вовремя окликнула его. — Нет, — сказал Чун Юнь, а про себя подумал: “ Впервые я чувствую себя по-настоящему живым. Конечно, я его открою. Что за вопросы. “ — Умничка. Слышал, Западный квартал затопило? Ну просто кошмар, да? Мама на самом деле и близко не представляла ужасы, от которых равнины Западного квартала сейчас содрогались. Она просто любит выражаться, искрится от экспрессии в речи, но сердце ее безукоризненно холодно к Шестой зоне и всем территориям, лежащим за ее пределом. И в этом мне она понятна. Кажется, я абсолютно такой же? Это не напрямую касается Шестой зоны. Я просто не чувствую того, что ожидают другие. — Да, — он тихо согласился, сосредоточенно вглядываясь в окно. Всё интересное только начиналось. — Мам, мне… мне надо делать доклад по экологии. — Что? Спецкурс уже начался? Ответа не последовало. Чун Юнь подозрительно притих. Но женщина через некоторое время вновь подала голос: — Хорошо, сынок. Не буду отвлекать. Но не забудь отдохнуть, всё-таки у тебя сегодня День рождения. Я вернусь поздно, поэтому загляни ближе к вечеру в холл. Там тебя ждёт подарок. Сегодня, седьмого сентября, ему исполнялось двенадцать. В уши сквозняком зашли и вышли слова матери о подарке, потому что самый вожделенный подарок ему уже преподнесла природа — ураган. Он распахнул окно и высунулся из него без малейшей мысли. По крыше громче любого амбициозного пианиста, гения, рождающегося раз в сто лет, чтобы в эйфории исполнения тонким маневром поднимать к потолку даже клавиши, преданные блаженству игры рук, оперировал ветер, а он не гений и не клавишник вовсе; задувало так, что деревья в саду сумасбродно колыхались на порыве, стягивась ветром и им же разобщаясь. Бедный сад матери. Она, с горящим выражением засадившая сад низко цветущими деревьями по типу камелии и миндаля, очень огорчится, когда увидит, как беспощадно склонились любимые ветви и полысели некогда пушистые верхушки. Беснующаяся природа рвала и метала. В воздухе смешался запах скошенной травы ( кто-то из соседей занимался топиарием ) и едва пролитого ливня, который вот-вот возобновит напор. Чун Юнь почти вымок до пяток, потому что так намочил одежду, что крупные капли от неизбежности стали стекать на оледеневший пол и голые ступни. Система мониторинга климата запищала. Ох, нет, гудела она уже приличные минуты, но свист ветра перекрывал жалкий сигнал. Он оглушал тем звучанием, которое обычно льётся из горна. Чун Юнь глубоко втянул встрявший во дворе запах. Ему хотелось плакать от счастья, которое он испытывал. Ему удалось. Он наконец-то чувствовал себя человеком. Его одолевалал адреналин, страх перед бурей и неотключенной Системой Безопасности в доме, которая в любой момент могла задребезжать; переполняла радость, перехватывая то жалкое дыхание, на которое он с трудом был способен. В груди аж сдавило от такого переполоха. Он вдруг открыл рот и закричал вместе с извивающейся вереницей шумящего ветра. Закричал, не жалея горла, во всю силу, иногда откашливаясь и снова горланя от души. Автоматический сигнал мониторинга снова наполнил комнату, напоминая, что воздушные условия ухудшились. Если бы Чун Юнь и в дальнейшем остался стоять на месте, система, далеко не из любезности, проявила бы самостоятельность: закрыла окно и подключила свои основные функции, принимаясь сушить все намокшее и его самого в том числе. Допустить этого Чун Юнь не мог, поэтому вытер занавеской лицо и короткими шагами, потому что расстояние не требовало больших, подступился к системе климат-контроля. Он поднес к горящему экрану идентификатор, крепляющийся к браслету на руке, и услышал победный щелчок выключателя. Тогда-то он себя и раскрыл. — Пхах. Сзади кто-то пытался отсмеяться. Поняв это в машинальном полуобороте, он ужаснулся и инстинктивно вскрикнул. Посреди комнаты держался на ватных ногах ребенок. Темные волосы сильно выделялись на фоне смертельно бледных тощих рук и таких же худых, опасно острых плеч. Чун Юню на миг подумалось, что ими легко кого-нибудь ранить. Но детские плечи и сами были до жалости изранены. На девочке или, может, мальчике — пока не получалось понять — болталась то ли сорочка, то ли дурная рубашка, великая ей или ему в размерах. Маленький человек приподнял голову, блеснув недоброжелательным взглядом, безудержно напоминающим сияние редкого спессартина в лунном свете, и Чун Юнь с усилием сдержал вздох детского восторга. У него такие глубокие глаза. Они карие? Нет. На свету…будто кровавые. Мысль сработала для него толчком, и он опустил глаза, наконец заметив, что чужие обноски пропитались и ужасно пропахли кровью. Взгляд бегло заскользил по силуэту, отмечая на нем “ точки “ кровотечения. — Тебе же больно? Я забинтую тебе руку… — это прозвучало внезапно и умалишенно. И тем не менее — он зачем-то попытался сделать шаг к незнакомцу. Резко в его горло впились отросшие ногти, кривые, потому и особо болезненно ощущающиеся на шее, тоньше любой японской броши. — Замри. Боже. Дрожащие пальцы опасно сомкнулись на главной линии кадыка, пережимая дыхательные пути до скорых искринок и фосфенов в глазах. Чун Юнь предчувствовал это. Это тебе не рамунэ! Что ты пытаешься выдавить?! Однако… на этом все его возмущения и кончались. Ему было больно, неприятно от череды действий, но он почему-то не боялся человека перед собой. Он был заинтересован. Зажмурившись и рьяно пробуя втянуть ртом минимум воздуха, доступного в своем положении, Чун Юнь затрудненно пошевелил губами, почти просипев: — Я помогу те… — Чун Юнь, ты всё же открыл окно. Мальчик поймал на себе хмурый взгляд незнакомца. Чужие губы той же секундой что-то прошептали. Хватка ослабела. — Да, мам… — Глупышка, закрой сейчас же. Ты же простудишься. — Хорошо. Он сглотнул и продолжил: — Мам, я еще занят. Можешь не мешать, пожалуйста? — Деловая колбаса, — интерком передал ее теплый смех. — Хорошо, хорошо, занимайся дальше. Умышленно выпущенный из хватки, Чун Юнь тяжело и со скрываемой за ладонью одышкой привалился к стене у Системы Безопасности, чудом не приложившись об нее из-за резкого освобождения и следующего за ним толчка в спину. Базы управления системы были раскиданы по дому, и одна из них ещё при въезде располагалась в будущей комнате Чун Юня. Очевидно, семья не внедряла новые технологии в своё жилище, квартиру им выдали уже такой — на все была воля властей. Как только вызов отметился завершенным, он поднял руку с идентификатором, чтобы система его опознала и разблокировала доступ, и кое-как попал по кнопке отключения. Не прекрати он ее работу, посторонний в помещении обнаружился бы с поразительной скоростью, выделяясь на административном компьютере Зоны преступным красным, сообщающим его управителям о том, что в конкретной точке жертва поспела для охоты. Жители Шестой зоны отличаются от остальных тем, что все поголовно имеют идентификатор. Что не скажешь о чужаках, у которых запястье обтянуто разве что кожей, а не ремешком барабана округлого механизма распознавания. Это и есть причина грядущих затем последствий: правительству их отлавливать легко, будто они шумные чердачные крысы, выдающие свое укрытие, но сами об этом не подозревающие. Может быть, польза от подобного контроля и сделала свой вклад, но вместе с ней добавились и казусные ситуации. Чун Юню нередко приходилось выслушивать гулкий системный сигнал, срабатывающий по программной ошибке даже на кошку. Виновата ли кошка в том, что у нее нет гражданства Шестой зоны? Казалось, эти звуковые мучения подвластны лишь деве, носящей дни и месяцы в чреве дитя. Такой сильной женщине, безусловно, хватило бы выносливости для дрессуры адской конструкции своеволия. Чун Юнь оглянулся. Ребёнок почти бездыханно рухнул на колени, прислонившись затылком к кровати и тяжело дыша с запрокинутой головой. Дело плохо, дело очень плохо. Хозяин комнаты торопливо закрыл окно, из которого перебежала вся прохлада, и опрометью ринулся к самому дальнему шкафу за аптечкой. Как хорошо, что у него была личная аптечка, которую никто не стаскивал с положенного места. Он с особой ловкостью рук замерил чужой пульс, помог избавиться от окровавленной рубашки ( всё-таки это был мальчик ) и приступил к промыванию раны. Чун Юнь напряженно рассматривал его руку. Кожа уродливло сошла, оголив плоть прямиком до кости. — Это что, сделала пуля? — Вроде, — непринужденно ответил он, только сидел при этом, как персидский кот — насупившись. — Задело немного. Ну ничего себе “ немного “. Даже не поднимая голову, Чун Юнь ощущал на себе пристальный взгляд, следящий за каждым его действием. Хотелось увидеть те глаза еще раз. Он поддался искушению, и их взгляды встретились. Кровь в чужих глазах залегла на дно, взамен на себя себя подняв оттуда пару янтарей. Спокойные и неизменно чарующие. Может быть, дело было вовсе и не в цвете, а в них самих — в глазах. — Ну и чудак, — мальчик покрутил у виска пальцем здоровой руки. Его тон был глумливым. — Не заставляй меня делать тебе больно, — Чун Юнь приподнял чужую руку, которую латал. Он сделал это, чтобы указать, у кого сейчас контроль, но без болевой реакции все равно не обошлось, каким бы осторожным в своем действии он ни был. — Ай! Ладно, ладно, мне дважды повторять не нужно. Чуть погодя, он продолжил, не сводя глаз с процесса: — Так, значит, ты на спецкурсе для одарённых детей? — плут звучал заинтересованно. Хотя, кто знает, может, ему просто было скучно. — Перейду в следующем месяце. — Ого, да ты вундеркинд, да? Клянусь Эбису, даже я так очевидно не брезжу сарказмом. Хотя…погодите, а как часто я им пользуюсь? Чун Юнь снова оторвался от работы и взглянул исподлобья в хитрые глаза своего пациента. — А говорил, что дважды повторять не надо. — Ну, ну, я серьёзно в восторге, не кипишуй. Так, и какая у тебя специальность? — Экология. Ответ принудил того нервно сглотнуть. Вот именно. Он числился на усиленном курсе экологии. Нас какое-то время немного обучали оказанию первой помощи при огнестрельном ранении, но я еще не наторел в этом. Что мне делать? С чего начать? Обеззаразить, потом подключить бинты…о, нет же, для начала нужно остановить кровь. Три этапа выстроились перед глазами, точно надписи на постаменте. Чун Юнь потянулся к аптечке и вынул из неё шприц. — Что это? — незнакомец слегка оробел, вернув лицу предельную серьезность. Даже неосознанно принял более удобную позу, в которой, будь что, мог защититься. — Местная анестезия. — Постой, зачем? Он весь напрягся. — Наложу швы, — Чун Юнь самодовольно улыбнулся. — Швы?! Да это же Кронос, откуда тут взяться такому примитиву? — Так и ты не в элитной городской больнице, а у меня дома, и рана у тебя не из смертельных. Мальчик фыркнул, после чего комната погрузилась в тишину. Она не чувствовалась опасной, хотя оба друг друга совсем не знали и справедливо могли ждать подставы со стороны. Чун Юнь на самом деле очень переживал, но не за себя. От напряжения на его лбу собрались капли пота. Все-таки он впервые применял знания в этой области на практике. Сделай два узелка, они будут основой для создания непрерывного шва… Вот так… держи руку ровно, веди предельно осторожно, чтобы не пойти кривой линией… Раздался облегченный выдох. Как, оказывается, блаженна истома. Чун Юнь приложил к ране чистую марлю и кистью убрал с собственного лба выделения подкожных желез, выступивших характерно труду над зашиванием. — Никак не пойму… — первым заговорил Чун Юнь, рассматривая ручную работу. — М? — мальчик даже не подсматривал. Залип в одну точку и не двигался, всю процедуру думая о своем. И звука не издал. Выместил эмоции на губах, крайне жалко разодрав их укусами. — Зачем ты шатался в Северном квартале? — Чего, прости? — Ну…тебя ранили. В Шестой зоне же запрещено пользоваться любыми видами оружия, а для любителей охоты раз в год ненадолго открывают Северный квартал, вместе с тем закон дает добро и на оружие. Тебя разве не там задело? — Нет, — он хитро заулыбался. — В смысле? Кто-то вышел за пределы квартала? Это же противозаконно. Тем более…они что, не видели, в кого стреляют? Знаешь, ты даже издалека на дичь не смахиваешь. Его что-то рассмешило, но Чун Юнь искренне не понимал, что смешного мог сказать. — Я был особенной дичью, — он с улыбкой опустил веки. — Не понимаю тебя. — Ага, а тебя понять очень просто, — саркастично парировал мальчик, — Кто, обнаружив у себя дома незнакомца, который еще и напал, будет ему помогать? Ты прямо загадка. Что у тебя на уме, а, вундеркинд? И правда. Вопрос застал его врасплох. Что у меня на уме? Я не знаю. Никогда не знал. — Это мое дело. Не говорить же ему, что меня приманил его взгляд. Даже мысль об этом звучит очень глупо. Не знаю, что на меня нашло. Такой порыв может быть обусловлен чем-то? Кроме безумия. — Да ладно, что же за дело такое? — Научный интерес, — ровно пресек издевки юный гений. — Швы наложить захотелось. И... и глаза у тебя такие, как у гипножабы. — Чего? — упомянутые глаза округлились от такого заявления. — Это в каком месте они такие?! Нет, подожди…хочешь сказать, что я тебя загипнотизировал? Проклятый Кронос, да ты чудила, ха-ха-ха! — Тише, не выражайся так про Кронос! — Это я решу сам. — Вот в другом месте и будешь решать, а пока ты тут, даже не заикайся. — О-ля-ля, ну, как прикажете, — фразы, пришедшие из другой зоны, редко кто использовал. В жизни Чун Юня этот странный ухмыляющийся паренек был первым. Оказывается, сегодняшний день сильно утомил его, но усталость прилила только сейчас. Однако дело до конца не доведено, поэтому нужно подняться и пойти за сменной и антибиотиками для… — Чун Юнь, — серьезный женский голос доносился с первого этажа, — Это ты отключил Систему Безопасности? О черт. Если его матери вздумается немедленно вернуть Систему в строй, дом окунется в сигнальные вызовы.