Can you love me before I commit suicide?

***

      Многие поспешили скрыться с места преступления до приезда полиции, только парни по именам Изана, Манджиро, Чифую, Ран, Риндо и Коконой стояли на своих местах, прожигая взглядами обвалившийся металл. — Чифую!       Мацуно обернулся на женский крик и увидел, как на лоджии второго этажа стояла Гликерия, целая и невредимая. Русская быстро спустилась по лестнице и, игнорируя лужу крови под ногами, быстро направилась к балкам. Подбежав к горе металла, девушка попыталась сдвинуть с места хоть одну балку, но у неё ничего не получалось. — Что ты делаешь? — спросил Чифую, подбегая к подруге.- Гли, нам валить нужно! — Нельзя его оставлять в таком состоянии.- проговорила пепельноволосая, продолжая попытки сдвинуть металл с места. — Он уже мёртв, Гли! — пытался достучаться до подруги Мацуно.- Гли… — Отстань, Чифую! — крикнула девушка, уже не сдерживая свои слёзы.- Если бы не он… Я бы уже была мертва! — Что ты такое говоришь…?       Гершман наконец удалось сдвинуть одну балку с места, тем самым открыв себе вид на окровавленное бледное тело, глаза которого были закрыты. Отодвинув металл ещё дальше, Гликерия подхватила тощее тело за руки и начала вытягивать из завала, слыша хриплый и явно недовольный кашель, сопровождаемый тёмными сгустками крови.       Манджиро, увидевший данную картину, не смог остаться в стороне. Он решил помочь новой подруге оттянуть тело в укромное местечко, в котором бы полиция обнаружила бы их не сразу. Облокотив уж слишком тощее тело о бетонную стену многоэтажного дома, Сано отошёл, позволяя Гершман ближе приблизиться к «Джокеру», который приоткрыл без жизненные глаза и прикоснулся ледяной ладонью к её щеке. — У.Кха! Уходи, г-глупая девчонка!..- сказал андрогин, несмотря на своё состояние, сильно отталкивая от себя русскую.- Пха, нечего тебе делать за решёткой в таком молодом возрасте. — Гликерия, нужно уходить.- сказал Манджиро, положив ладонь на плечо русской.- Ему уже не помочь. — П-послушай своего дружка и с-сваливай, кха!       Андрогин закашлялся, сплёвывая кровью. Одна ледяная рука лежала на самом окровавленном месте, которым являлся живот, а другая лежала на асфальте, пачкая тот темноватой алой жидкостью. — З-забери её…- прохрипел «Джокер», отводя взгляд в сторону и бессильно начиная закрывать глаза. — Нет…- прошептала Гликерия прежде, чем Манджиро и Чифую принялись её поднимать.- Нет!       Свастоны вытягивали девушку из переулка, пока врачи наоборот бежали туда, замечая полумёртвого человека. Гликерия вырывалась и кричала, чувствуя, как щёки обжигает горячими слезами, а горло начинает чесаться от истошных криков. Заметив незанятых врачей, Манджиро подозвал их, оправдывая состояние русской тем, что на грани жизни и смерти оказался близкий ей человек.       Медики вкололи Гершман успокоительного, которое подействовало довольно-таки быстро, и увезли в больницу.

Столкновение пяти группировок точно войдёт в историю преступного мира.

***

      Слабо приоткрыв серые глаза, Гершман медленно осмотрелась по сторонам, устало выдыхая. — *Снова я в больнице*, — подумала пепельноволосая, прикрывая глаза.- *Два месяца и неизвестно сколько дней… Первый триместр я явно загубила. Родители не будут этому рады*. — Я рад, что ты наконец-то пришла в себя.       Гликерия перевела взгляд в сторону, замечая Коконоя, сидящего на стуле рядом с кроватью. Невольно девушка начала вспоминать то, что происходило какое-то время назад. — Что с ним?..- спросила, дрожащим от страха перед ответом, голосом Гершман, внимательно наблюдая за реакцией друга-одноклассника.- Коко, что с ним? — «Сейчас тебе нужно думать о себе»-слова, которые он произнёс прежде, чем я пришёл к тебе.- ответил Коко, вставая со своего места, переводя взгляд на циферблат настенных часов.- Если задержусь, опаздаю на собрание «Чёрных Драконов». — Что случилось после? — спросила Гликерия, начиная в кулачках мять белый пододеяльник.- Ну… Что говорят боссы про то столкновение? — Ещё неизвестно.- ответил Хаджиме, забирая со спинки стула коричневый пиджак от школьной формы.- Но даже ты можешь понять, что эта битва не останется незамеченной. Ладно, я пойду. Начни уже следить за своим здоровьем, а то ты сильно задолжала за весь триместр.       Девушка на такое заявление лишь слабо посмеялась и проводила друга дружелюбным взглядом.

***

      Что-то скрипнуло, заставляя андрогина и Гершман перевести взгляд на источник звука. Один из тросов, держащих балки, порвался, заставляя металл начать шататься. Когда порвался второй, «Джокер», не думая, поднял Гликерию на ноги и с ноги откинул на лоджию жилого дома.       Последние два троса порвались и андрогин полетел вниз, падая спиной на жёсткий металл.

***

      Воспоминания Гликерии оборвались из-за скрипа входной двери. В палату вошла медицинская сестра, которая должна была поменять и поставить капельницу. — Простите, а где сейчас находится человек с такой странной внешностью? — Вы про человека, у которого одна сторона волос радужная? — Да. — Он сейчас находится этажом выше в палате над нами. — Спасибо большое.- ответила Гликерия, вставая с кровати и бегом направляясь к выходу.       Медицинская сестра пыталась докричаться до русской, что ей нельзя пока сильно напрягаться, но всё было тщетно. Гершман бегом поднялась по лестнице и, найдя взглядом нужную палату, зашла внутрь. На медицинской койке лежал андрогин, на лице которого был небулайзер, а к руке была проведена капельница. Биение сердца «Джокера» тоже считывалось, как и пульс.       Услышав скрип двери, андрогин открыл глаза, сразу переводя взгляд на вошедшего. Заметив на себе взгляд блеклых, но гипнотизирующих глаз, уверенность Гликерии резко пошатнулась, заставляя непроизвольно сделать шаг назад. «Джокер» повернул ладонь лицевой стороной вверх, тем самым прося русскую положить свою ладонь в его. Гершман неуверенными шагами подошла ближе и вложила свою ладошку в его, чувствуя лёгкое сжатие. — *Такой знакомый холод*, — подумала Гликерия, слабо улыбаясь и приседая на пол. — Прости…       Тихий голос, заставивший русскую поднять голову и удивлённо похлопать глазами, произнёс лишь одну фразу, которая почему-то отдалась приятной болью в сердце. Болью, которую человек испытывает лишь когда прощения просит очень близкий и родной человек за поступок, который ты готов простить ему.       В уголках глаз Гершман скопились слёзы, которые стали стекать по щекам. Слабая белоснежная рука, имеющая очень тощий вид, прикоснулась к личику русской, стирая, скатившуюся вниз, слезинку. — Тебя ждут…       Гликерия перевела взгляд в сторону, замечая в дверном проёме своих родителей, которые явно были недовольны картиной перед глазами. — Гликерия, папа хочет с тобой серьёзно поговорить.- сказала мать.- А я поговорю с этим человеком. — Только не трогайте его…- прошептала слёзно девушка, выходя из палаты.- *Только что я отпустила его руку и… Почему-то мне стало снова одиноко…*