(Не)думать головой

*** До их выхода на сцену еще минут сорок, а они уже прокурили всю гримерку насквозь, поиграли в карты, побрызгали друг друга водой из пульверизатора для цветов, частично испортив этим макияж и успев его поправить. Дамиано задумчиво гипнотизирует шею Томаса, на которой он вообще-то застегивал бусы. - Чего ты там завис? - С подозрением косится через плечо Томас. - Как думаешь, что будет, если омега укусит альфу? Вик и Итана синхронно перекашивает, как будто они вот прямо сейчас сожрали по лимону. - След от зубов будет. - Абсолютно невозмутимо отзывается Томас. Дамиано застегивает бусы, поправляет кружевную рубашку у него на плечах и не унимается. - Нет, ну серьезно. Если альфа укусит омегу, то будет метка, а если омега альфу, то что? У Вик и Итана делаются такие лица, будто лимоны им достались несвежие, немытые, и употреблять их пришлось вместе с кожурой, листьями и ветками. - Что ты опять доебался? Не знаю я, что будет. Возможно, у меня будет стояк, а, возможно, вообще ничего не будет. Возьми да кусни, раз так хочется. - Огрызается Томас. - Рубашку эту сраную только застегнул, не мог ты пораньше сообразить? - О боже мой. Да вы серьезно! - Первым не выдерживает Итан. Они оба удивленно разворачиваются к нему и совершенно одинаково на него таращатся. - Это же очень...- Смущенно начинает Итан. - Как, Итан? Унизительно? Подчиняюще? Знак власти и принадлежности? Ну что ты, договаривай. - Мгновенно вспыхивает Дамиано. - Неестественно. - Осторожно пробует Итан. - Это действительно знак принадлежности, но еще - доверия и защиты. А вы все хотите поставить с ног на голову, как обычно. Тебе разве не хочется защищать своего омегу, Томас? Ты готов признать, что ты слабее и сам нуждаешься в его защите? - Уже уверенней заканчивает Итан. Дамиано бесится с такой силой, что даже пропускает мимо ушей тот факт, что он, оказывается, когда-то успел стать омегой Томаса. - Если твой омега слаб, то, конечно, стоит его защищать. Но если твой омега - Дамиано, то закрой рот и молись, чтобы он не решил, что ты его защищаешь. - Томас встряхивает лохматой головой и ухмыляется во весь рот. - Херня все эти ваши игры в подчинение. Зачем мне вообще омега, у которого ни капли собственного мнения? Давайте, кто из вас решится сказать нежному омежке Дамиано, что он должен молчать, подчиняться и подставлять шею и задницу, потому что нуждается в защите? Как ни странно, никто не решается, потому что все хотят жить. Концерт они отрабатывают вдвойне горячо, вероятно потому, что известное место у Дамиано от злости полыхает адским пламенем. Нет, только подумайте: с ног на голову! Он с ними три с лишним года, и все это время доказывает, что если он - омега, это вовсе не значит, что у него все мозги вытекли со смазкой через задницу! Вечером он собирает всех в студии, притаскивает туда совершенно неприличное количество пива, чипсов и почему-то аптечку. - Ты переоцениваешь остроту своих зубов. - Тут же влезает Вик. - Это на случай, если вы меня окончательно достанете, и я поколочу кого-нибудь из вас. - Огрызается Дамиано в ответ. Томас усаживается прямо на полу, стягивает через голову футболку и склоняется вперед, от чего линия позвоночника и острые лопатки на тощей спине торчат еще сильнее. Вик с Итаном наблюдают с совершенно одинаковыми скептическими выражениями лиц. - Я, к вашему сведению, не смог нагуглить ни одного случая, чтобы омеге пришло в голову пытаться пометить альфу. - Делится с ними Итан. Вик тихо фыркает, щелкает замком пивной банки и насмешливо косится на него. - Погоди, еще немного, и Томас сам начнет под него ложиться, стоит только Дамиано захотеть проверить еще какую-нибудь мутную теорию. - Ну и начну. - Ворчит Томас в свое пиво. - И вряд ли у меня из-за этого отвалится член. Дамиано устраивается на полу за его спиной, пальцами убирает с шеи длинные пряди русых волос и мягко прижимается губами к выпирающим косточкам позвонков. Томас даже не вздрагивает, продолжая лениво тянуть свое пиво. Вообще-то было немного стремно. Не потому, что он считал, что Томас от этого перестанет быть альфой, или у кого-нибудь что-то отвалится, а тем противным тревожным ощущением, когда ты делаешь что-то, чего никому до тебя не приходило в голову, и даже дотошный Итан не смог нагуглить. Дамиано старательно успокаивает себя мыслью, что он всю сознательную жизнь проворачивает такие штуки. Он так увлекается своими мыслями, что приходит в себя только тогда, когда Вик легонько пихает его в бок. Он вздрагивает и удивленно оборачивается. - Ты уже пять минут вылизываешь его спину, Дамиано. - Насмешливо сообщает Вик. - Если вы решили поменяться позициями прямо сейчас, то мы пойдем, пожалуй. - Я бы остался, если можно. - Едва слышно возражает Итан. Пока Вик и Итан препираются, выясняя, стоит им уйти или остаться, если они действительно решат потрахаться прямо сейчас, Дамиано осторожно склоняется ниже и мягко прихватывает губами загривок, предупреждая. Томас склоняет голову, подставляя шею полным покорности жестом. Вик могла шутить свои шуточки сколько угодно, но в этом на самом деле что-то было. Какое-то невозможное осознанное доверие, основанное не на диких животных инстинктах, а на полной уверенности в человеке за твоей спиной. И это в самом деле... Возбуждало. Он быстро встряхивает волосами и аккуратно прихватывает зубами загривок, тут же сжимая их сильнее. Когда он отстраняется, гром и молнии не ударяют с неба, земля не трескается под ними, желая забрать в Ад грешников, пошатнувших устои мира, но на коже действительно остается очень четкий след от зубов. Вик и Итан придушенно выдыхают где-то у него за спиной. - Не могу поверить, что вы реально это сделали. - Едва слышно шепчет Вик. - Ой. - Томас неожиданно начинает ерзать костлявой задницей по полу. - Что? - Тут же оборачиваются они к нему все втроем. - Кажется... - Неуверенно отзывается Томас и продолжает елозить. - Я больше не чувствую себя альфой. - Что?! - Они все втроем бросаются к нему, но Томас ловко уворачивается от их рук и медленно стекает к ногам Дамиано, растягиваясь прямо на полу и начиная тихонько поскуливать. - О боже! Томас, Томас, что с тобой? - Больше всех истерит Вик, Итан заполошно ищет аптечку, а Дамиано судорожно хватает Томаса за руки, с ужасом пытаясь понять, что он натворил. Томас прижимает руки к животу, отчаянно жмурится и жалобно выдыхает: - Мне срочно нужно, чтобы кто-нибудь меня трахнул. У меня начинается течка. - Голосом умирающего сообщает им Томас. - Что?! - Выдыхают они одновременно. Глаза у них при этом едва ли не квадратные от испуга, а рты удивленно приоткрыты одинаково у всех троих. На этом актерские таланты Томаса заканчиваются, и он складывается пополам от хохота, все еще прижимая к животу ладони. - Ах ты сукин сын! - Тут же злится Вик и щедро поливает его водой из схваченной в панике бутылки. Томас от воды отмахивается, фыркает и продолжает кататься по полу, непрерывно хохоча. - Течка! Хахаха, я не могу! Вы бы видели свои лица сейчас! - Козлина. - Беззлобно ворчит Дамиано и от души шлепает его по тощей заднице. - Да, но вы же повелись как сучки! - Фыркает Томас и тянется за оставленным пивом, растягиваясь на полу на животе. - Что у вас за дерьмо в голове, народ? Как вы вообще себе это все представляете? От укуса за загривок у меня резко перестроились все внутренние органы за полторы минуты или что? - Мы перепугались за тебя до смерти вообще-то. - Раздраженно хмыкает Вик, наконец подавляя в себе желание от души пнуть его по ребрам за такие шуточки и возвращаясь в свое кресло. - Никто еще не умер от того, что оказался омегой. - Резонно возражает Томас, вытягивает с подставки барабанную палочку и принимается скрести ей загривок. Вик объединяется с Итаном и усиленно спорит с Томасом, который в ответ размахивает барабанной палочкой и с легкостью разбивает все их доводы, основанные на “неправильно”, “неестественно” и “так природой задумано”. Дамиано все это время завороженно таращится на след от собственных зубов, периодически мелькающий между прядями русых волос, и думает, что, возможно, вот он, тот самый человек, который разделяет его принципы на сто двадцать процентов из ста, будет всерьез прислушиваться к нему, не снисходительно, как к глупому омежке, которого нельзя обидеть и расстроить, а как к равноценному партнеру, и, возможно, даже правда будет его защищать. Не от неизвестных и сомнительных внешних угроз, не в каменном веке они, в конце концов, а от его собственных тараканов в голове. Дамиано ухмыляется, двигается ближе, прижимаясь коленом к тощему теплому боку, и выхватывает с подставки еще одну палочку, включаясь в спор и тоже принимаясь ей размахивать. Ну ничего, они еще перевоспитают этих двоих! След с шеи Томаса не сходит ни через неделю, ни через две, так и оставаясь в таком виде, словно Дамиано укусил его пять минут назад. *** Дамиано вползает на кухню и несет с собой тонкий, пока едва уловимый запах апельсинов и хвои. - Вон все отсюда. - Ласково приветствует он свою группу. - Мы уже собрались. Сейчас кофе допьем и поедем на пару дней до Милана. -Невозмутимо отвечает ему Итан. - Ага, там распродажи начинаются, прикупим какого-нибудь прикольного барахла для концертов. - Так же миролюбиво соглашается Вик. Кивает почему-то даже Лео, к которому у Дамиано не было никаких претензий. Дамиано с подозрением косится на Томаса, сидящего на подоконнике в пижаме и с кружкой кофе и явно никуда не собирающегося, но, неожиданно даже для себя, молчит. Уедет — значит он сам как-нибудь справится, останется - замечательно, он не будет возражать. Томас скребется в дверь его комнаты примерно через час. - Что, снова пришел гладить меня по голове и держать за руку? - Насмешливо уточняет Дамиано. - И по всяким другим местам. - Охотно соглашается Томас, плюхаясь к нему под бок. - И держать тоже за что получится. Дамиано фыркает и бесцеремонно тычет его пальцем в идеально выбритую щеку. - Нымылся, набрился - и все для меня? - Ворчит он, пытаясь скрыть нервозность. - Ну, знаешь, вдруг мне снова придется вылизывать твой нежный зад, а я колючий... - Ничуть не смущается Томас и потирается щекой о подставленную ладонь как большой ласковый кот. - Что значит “вдруг”? - Ехидничает в ответ Дамиано. Томас прижимает его к себе и бессовестно ржет ему в макушку. Дамиано утыкается лицом ему в шею и жадно втягивает носом запах. Томас затихает и явно занимается тем же самым. - Чем ты пахнешь? Никогда не мог понять. - Едва слышно шепчет Дамиано. - Без понятия. Какой-то сладкой жрачкой. Леденцами? - Насмешливо отзывается Томас. - Как омежка. Дамиано хмыкает едва слышно и прижимается теснее, практически укладываясь сверху. Кто бы мог подумать, что течка может оказываться приятным процессом, когда тебе не хочется сдохнуть вот прям немедленно физически и морально. И, конечно же, кто бы мог подумать, что существует альфа, которому он сможет доверять, не переживая, что хоть что-нибудь будет сделано без его согласия. Томас осторожно опускает ладонь ему на задницу и Дамиано очень четко ощущает, что все его разумные мысли из головы медленно стекают туда же. Он склоняется и целует Томаса в губы, ерзая и пытаясь устроиться поудобней, попутно толкаясь локтями и коленями, за что немедленно получает парочку ощутимых шлепков по пятой точке. От этого нехитрого действа в голове мгновенно начинает плыть еще сильнее, а руки сами тянутся к поясу чужих джинсов. Томас осторожно подцепляет пальцами его футболку и тянет вверх, помогая выбраться из одежды, проводит ладонями по спине и сам тянется за поцелуем. Дамиано жмурится довольно, как большой ласковый кот, возится сверху, пытаясь одновременно устроиться поудобней, выбраться из одежды и отвечать на поцелуй. Когда они оба избавляются от одежды, умудряясь не расцепиться ни на секунду, и прижимаются друг к другу обнаженной кожей, Дамиано не сдерживает тихого стона. И практически тут же оказывается снизу, не успевая толком сообразить, как его успели так шустро сгрести в охапку и перевернуть. Томас гибкий, костлявый и слишком шустрый: он нависает над ним сверху и ловит за руки, переплетая пальцы и крепко прижимая к постели, тут же целует снова, быстро и очень жадно, заставляя нетерпеливо ерзать, желая получить что-нибудь посерьезней поцелуев. - Выеби меня. - Хрипло командует Дамиано. - Ну... Вообще-то я могу. - Неожиданно отзывается Томас. - Что? - Дамиано еще никогда не приходил в себя так быстро. - Будет сцепка, я гарантировано залечу! - Будем предохраняться, как нормальные люди. - Удивленно отвечает Томас. Дамиано хлопает глазами, отчаянно пытаясь собрать в кучу растекающиеся от гормонов мозги, и расфокусированным взглядом наблюдает, как Томас очень медленными движениями, словно боясь его напугать, отстраняется и тянется к своим валяющимся на полу джинсам, так же медленно бросает на постель между ними две упаковки презервативов, на которых веселенькие пестрые буквы обещают, что они выдерживают сцепку. - Ты что, чем-то болеешь? - Тут же с подозрением уточняет Дамиано. - Судя по твоей реакции, это ты болеешь головой. - Удивляется Томас в ответ. - Ты дикий совсем и никогда не видел презервативов? Дамиано продолжает ошалело таращиться и переводить взгляд с резинок на Томаса и обратно, и отчаянно трясет кудрявой головой в надежде, что перевернутое представление о мире как-нибудь само закатится на свое место. Предохраняться в их мире не принято настолько, насколько вообще что-то может быть не принято. Омегам чуть ли не с пеленок вбивали в голову, что дети есть счастье и никак иначе быть не может, а альфы... Существуют ли вообще альфы, которые беспокоятся о таких вещах? - Две упаковки притащил. Вот это самонадеянность. - Бормочет Дамиано, скрывая смятение. - Черт с тобой, давай. Томас издает какой-то тихий рычащий звук, какого Дамиано никогда у него раньше не слышал, и тут же подминает его под себя, буквально утыкая лицом в постель. Дамиано охает от неожиданности, вздрагивает, но тут же покорно растекается, подставляя шею и плечи под горячие поцелуи и чувствуя, как от возбуждения за несколько секунд начинают дрожать колени, стоило Томасу только накрыть его собой и пару раз хорошенько укусить за плечо. - Ты меня ласкаешь или... Ох... Жрешь? - Хрипло бормочет он, комкая в пальцах простыни, привычно скрывая нервозность за болтовней. Томас тут же прекращает его кусать, принимаясь старательно зализывать оставленные следы от зубов. - Ну уж нет, закусал - доедай. - Продолжает бурчать Дамиано. Томаса его вредный настрой явно ничуть не пугает: в его волосы вплетаются длинные тонкие пальцы, и его довольно бесцеремонно тычут лицом в подушку, заставляя заткнуться. Он бы даже возмутился такому обращению с собой, если бы организм, предвкушающий обещанное удовольствие, которого его так долго лишали, был способен собрать в предложение хоть несколько слов. Узкие ладони скользят по бокам и груди, подушечки пальцев аккуратно поглаживают соски и чуть оттягивают колечко пирсинга, мягкие губы касаются плеча, едва ощутимо прихватывая кожу, а чужой твердый член упирается ему прямо в задницу, при каждом движении потираясь между ягодиц, и ему так сильно, просто невыносимо хочется почувствовать его внутри, что аж яйца поджимаются от возбуждения. Дамиано тихо сдавленно скулит и дергает бедрами, пытаясь насадиться на член немедленно, что у него ожидаемо не получается. Томас у него за спиной издает что-то среднее между смешком и урчанием, но не спешит потакать его прихотям. Дамиано стонет разочарованно, без малейшего стеснения крутит задом и скребет пальцами по постели, не скрывая нетерпения. И, конечно же, у него больше нет ни сил, ни желания вредничать. Томас оглаживает его по бокам и бедрам, целует спину, прихватывает губами загривок, но не кусает, чтобы не оставить метку, и, кажется, успевает одновременно везде и сразу. - Давай, давай, ну пожалуйста. - Шепчет Дамиано в подушку, совершенно не узнавая свой голос и отстраненно ужасаясь тому, как он вообще дошел до жизни такой. Томас проводит по ягодицам, с силой сжимает, заставляя его придушенно охнуть, запускает пальцы между ними и аккуратно поглаживает сочащуюся смазкой дырку. Ноги раздвигаются шире совершенно автоматически, и задница приподнимается повыше сама собой. Он впивается зубами в подушку и жмурится, стараясь не скулить на весь дом. Получается плохо, а через пару секунд становится еще сложнее, потому что Томас наконец-то перестает наглаживать между ягодиц подушечками пальцев, заставляя тянуться за каждым прикосновением, и толкает внутрь сразу два пальца. Мышцы поддаются легко и плавно: в течку ему не особо нужна подготовка, о чем он собирается немедленно сообщить Томасу, но тот разводит пальцы внутри, явно проверяя возможности и чуть раскрывая дырку, смазка течет по яйцам, и Дамиано в очередной раз отчетливо ощущает, как вместе с ней текут все его хваленые мозги. Третий палец входит так же легко, как и первые два, лишь растягивая мышцы, но не причиняя боли, зато заставляя выгнуться еще сильнее и прижаться грудью к постели, а затем зайтись новой порцией стонов, когда тонкие гибкие пальцы уверенно касаются чувствительной точки внутри. Томас отвечает ему тихим и каким-то совсем жалобным стоном, явно контролируя себя немногим лучше. От этого тихого звука Дамиано хорошо ощущает, как по спине табунами разбегаются мурашки и топорщатся волоски на загривке. Томас отстраняется, убирает пальцы и Дамиано закусывает губу, отчетливо слыша звук рвущейся упаковки, быстро оборачивается через плечо, как раз успевая увидеть, как Томас раскатывает по члену презерватив дико трясущимися руками. Ну и ладненько, ну и чудненько, не один он тут нервничает и сходит с ума от желания. Томас прижимается к нему сзади, буквально окутывая волной сильного сладкого запаха, от которого в животе мгновенно сжимается, а по телу проходится новая волна возбуждения. Краем расплывающегося сознания Дамиано успевает подумать, что что-то не так, не может такого быть, что его впервые в жизни размазывает ровным слоем от чьего-то запаха, но следом между ягодиц упирается напряженный член, и больше он ни о чем не думает, только подается назад, наконец осуществляя то, что у него не получилось в первый раз: насаживается мокрой дыркой на чужой стояк. Томас сдавленно охает у него за спиной и с силой сжимает его бедра, не позволяя лишний раз дернуться, тихо ругается сквозь зубы и двигается сам, буквально натягивая его на член до самого основания и замирая, позволяя привыкнуть. Дамиано под ним бестолково крутится, не имея сил объяснить, что все с ним хорошо и можно уже двигаться, даже стонать толком не имея сил, лишь беспомощно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыбка. Томас, в принципе, как всегда, понимает его и без слов: плавно подается назад и тут же толкается снова, до шлепка яиц о ягодицы. Дамиано вскрикивает, вытягивает руки вперед и сжимает перекладину на спинке кровати у самого основания, стараясь найти опору. Томас перестает сжимать его бедра со всей дури, нависает сверху и тоже протягивает руку, запуская пальцы в кудрявые волосы и крепко сжимая, буквально наматывая их на ладонь и заставляя прогнуться еще сильнее. И двигается. Резко и быстро, не сдерживаясь и не осторожничая, хлюпая льющейся смазкой при каждом толчке и буквально возя им по постели. Дамиано стонет не прекращая, скорее ощущая спиной, чем действительно слыша, как вместе с ним стонет Томас, буквально через пару минут окончательно переставая разбирать, где чей стон. Он выгибает спину как кот, пытаясь потереться напряженным членом о сбитые простыни, и тут же ощущает, как Томас обхватывает его член ладонью, крепко сжимает пальцы, двигая рукой пару раз на пробу и тут же подхватывая темп, лаская его в том же ритме, в котором сам двигается внутри. Томас бесцеремонно дергает его за волосы, не позволяя растечься окончательно, наваливается сверху тяжелой костлявой тушкой и с силой кусает его в плечо, явно задавшись целью свести его с ума окончательно и бесповоротно. Член двигается внутри, с легкостью скользя по обильно сочащейся смазке, задевая простату при каждом движении. На одном из особенно резких толчков он невольно сжимает зад, стонет и вздрагивает, слыша ответный придушенный стон за спиной и замирает на месте, чувствуя, как Томас сбивается с ритма, толкается внутрь до самого основания и останавливается, после чего в заднице быстро набухает узел, растягивая до упора, сцепляя их друг с другом. Ему хватает пары быстрых движений ладони по члену и распирающего изнутри ощущения заполненности до предела, чтобы кончить следом, пачкая спермой чужие пальцы. - Надо было сразу запастись полотенцами, теперь придется за ними вставать. Дамиано приоткрывает один глаз, косясь на отвратительно бодрого Томаса, который, в общем-то, заездил его до одурения, а сам при этом выглядел довольным жизнью и ничуть не уставшим. - Не сдвинусь ни на сантиметр. - Уверенно сообщает ему Дамиано. - Я тебе и не предлагаю. - Невозмутимо отвечает ему Томас, бодро скатываясь с постели и попутно бросая ему сигареты и бутылку с водой. Дамиано следит за тем, как пачка плюхается на подушку рядом с его лицом, и прикидывает, так ли сильно он хочет курить, чтобы поднять ради этого руку. Пока Томас грохочет чем-то неведомым вне поля его зрения, он все же решает, что покурить - не такая уж плохая идея. Он медленно вытаскивает из пачки сигарету и с удовольствием затягивается, рассеянно обдумывая, как бы ему повежливей сообщить Томасу, что тот теперь будет принадлежать ему от пальцев на ногах до кончиков вечно растрепанных волос, и может даже думать забыть о других омегах. Черта с два он еще хоть раз будет проводить течку в одиночестве, скорей уж Томаса к кровати привяжет ради такого дела. Томас бодро вкатывается обратно к нему под бок, явно не подозревая о коварных планах на свою костлявую тушку, и разводит бурную деятельность: старательно возит по его бедрам и заднице чуть влажным полотенцем, стирая следы устроенного безобразия, поправляет сбитое комом одеяло, приспосабливает пустой стакан вместо пепельницы и вообще совершает столько движений в секунду, что у Дамиано от него немножечко рябит в глазах. Дамиано опускает ресницы, продолжая лениво затягиваться и выдыхать дым в сторону. И тут же вздрагивает, потому что на задницу опускается знакомая ладонь и нежно поглаживает. Он приоткрывает один глаз, затягивается еще раз и тушит сигарету в стакане, тут же сжимая ноющий зад, потому что тонкие пальцы оказываются между ягодиц, беспрепятственно проникая внутрь и поглаживая теперь уже изнутри, и тут же решает, что не так уж он и устал, и, может быть, у него вполне найдутся силы для еще одного захода. К концу течки выясняется, что покупка двух пачек презервативов не была излишней самоуверенностью - за два дня они переводят резинки практически полностью. *** - Как ты понял, что влюблен в Томаса? - С интересом спрашивает Виктория. Дамиано давится шампанским, как-то совсем позорно всхлипывает, пытаясь не захлебнуться, и смотрит на Вик огромными круглыми глазами. Точно таким же взглядом на Вик таращится Томас, до этого мирно лежавший поперек коленей Дамиано. - Я в Томаса... Что? - Испуганно переспрашивает Дамиано. Вик удивленно переглядывается с Итаном и подводит итог таким тоном, словно ставит диагноз: - Ты ему до сих пор не признался, да? Дамиано с Томасом косятся друг на друга со вселенским удивлением во взгляде, а потом как-то совершенно синхронно смущаются и резко отводят взгляд. - Ооо, да не может быть! - Вскрикивает Вик. - Вы уже год вместе! Вы что, все это время только трахались как кролики, но так и не нашли времени поговорить друг с другом?! Дамиано ошалело хлопает глазами, попутно вцепляясь пальцами в первое, что оказалось под рукой, и тут же понимает, что вообще-то все это время автоматически наглаживал Томаса по заднице. Не потому, что у него имелись на эту задницу какие-то планы, как думали некоторые, которых они привыкли дразнить, а просто потому, что было очень мягонько и очень даже приятно на ощупь. - Не может быть. Вы же истинная пара! - Добивает их Итан. В комнате воцаряется абсолютная тишина. - Да все уже поняли, кроме вас. - Неуверенно добавляет Итан. Легче от этого никому не становится, потому что поняли, похоже, и правда все, кроме них. - Ну все, кажется, нам всем хватит шампанского на сегодня. - Неловко заканчивает Вик, наконец понимая, что разговор пошел очень сильно не по плану. - Мы пойдем, пожалуй. Дамиано хочет их остановить, перевести все в шутку, но случайно бросает взгляд на Томаса, у которого такое выражение лица, будто его только что настигло понимание сути бытия, и молча наблюдает, как Вик с Итаном быстренько собираются и сваливают из его комнаты. - Я правда в тебя влюблен. - Бормочет Томас в свой бокал с таким видом, словно признается разом во всех преступлениях мира. - А почему молчал? - Не менее кисло отзывается Дамиано. - Думал, что ты перепугаешься и выгонишь меня нахрен в тот же момент, как узнаешь. - Бурчит Томас еще печальней. Дамиано молчит пару минут, переваривая услышанное. - Я тоже. - Тихо отзывается он и продолжает, мгновенно вспоминая, что не существует чувства с названием “я тоже” и мысленно себя за это пиная. - Я тоже тебя люблю. - А почему молчал? - Удивленно переспрашивает Томас. - Думал, что сбегу сразу же, как сам себе в этом признаюсь. - Нехотя объясняет Дамиано. Томас понимающе хмыкает, отставляет бокал в сторону и сползает с его коленей, усаживаясь рядом и обнимая со всей дури. Дамиано прижимается к нему в ответ, утыкается носом в светлые волосы и думает, что все оказалось не так уж и страшно, и вовсе не плохо, и мир не рухнул, а вся его жизнь не перевернулась и не развалилась на части за секунду. И, кажется, у него теперь даже есть свой собственный альфа. - Надо было спросить, как Вик поняла, что влюблена в Итана. - Выводит его из задумчивости голос Томаса. Дамиано честно прокручивает услышанное в голове несколько раз, получает в ответ красненькую ошибку с надписью “Error” и переспрашивает: - В кого? - Да в Итана же. - Фыркает Томас. - Помнишь тот вечер, когда ты кусал меня, а потом мы проспорили до шести часов утра, выпили все пиво и спали в студии на полу? Вот тогда мы с тобой перестарались, сломали людям всю систему мира, и они уже год ходят друг вокруг друга и облизываются, но не решаются попробовать хоть что-нибудь, потому что они оба - альфы. Дамиано молчит, прижимая Томаса к себе сильнее, цепляясь за него как за единственную стабильную точку в этом безумном мире, и рассеянно думает, как вообще так вышло, что его мирно отмечаемый день рождения превратился в непрерывную череду охуительных открытий. Что ж, возможно, это будет одним из лучших дней рождения в его жизни. А Вик он обязательно спросит об этом утром. *** Томасу двадцать. Он вытягивается, становясь еще костлявей и утрачивая какую-то часть внешней хрупкости, становясь похожим на поджарую остроносую гончую, но все равно до сих пор мало смахивает на стереотипного альфу. Сам Дамиано еще немного раздается в плечах, набивает два десятка дурацких татуировок и тоже еще меньше смахивает на обычного омегу. Теперь у него, странного омеги, есть такой же странноватый альфа, рядом с которым он может расслабиться и не думать о контроле каждую секунду своей жизни. И каким-то невозможным чудом они все еще вместе.