(Не)думать головой

*** К вечеру следующего дня до Дамиано доходит, почему, собственно, ему так плохо от выпитого и почему так сильно накрыло от запаха - у него вот-вот должна была начаться течка. Может быть, не сию минуту, но его собственный запах усиливается, и тех таблеток, которые он обычно глотает, явно не хватит, чтобы его перебить. Как восхитительно, что он осознает это за три минуты до записи грандиозного интервью, уже сидя в широком кожаном кресле посреди студии и ожидая начала съемок. Он ерзает по сиденью и судорожно прикидывает, что ему делать. Метнуться до гримерки за таблетками он уже не успевает, а значит, еще совсем немного, и будет вонять своей апельсиновой задницей на весь зал, а завтра утром получит сотню газетных статей и миллион инстаграмных постов, сводящихся к тому, что Дамиано Давид оказался омегой. Скорее всего, это станет концом его карьеры. Общество все еще жило стереотипом о том, что место омеги у домашнего очага и детской постельки, а в кожаных штанах под звуки рока пусть прыгают альфы. Это было отвратительно, но прямо сейчас он ничего не мог с этим поделать. Он беспомощно косится на Томаса. Томас косится в ответ совершенно безумным взглядом с огромными черными зрачками и склоняется ближе, перегибаясь через подлокотник собственного кресла. - Раздвигай ноги. - Ты спятил, что ли, блять? - Шипит ему в ответ Дамиано. - Делай что говорю, Дамиано. Ты хоть раз в жизни можешь со мной не спорить? Ладно, ладно, может быть, хоть кто-то из них еще не сошел с ума и имеет какой-нибудь сносный план действий. Он медленно выдыхает, перестает судорожно сжимать ладони между коленями и послушно делает, что сказано. Томас тут же стекает на пол и устраивается между его ног, прижимаясь спиной к краю сиденья. Вик и Итан быстро оглядываются на них, тихо шушукаются, и Итан сползает к ногам Вик, садясь точно так же, как и они. А еще Томас пахнет. Сильно и безумно вкусно пахнет чем-то сладким. Дамиано втягивает воздух носом и тут же жалеет об этом - только запаха сильного альфы ему сейчас не хватает. Томас очень болезненно щиплет его за лодыжку. - Какого хуя ты делаешь? Хочешь, чтобы я прямо посреди зала попытался тебя трахнуть? Прекрати немедленно. - Тут же приходит в себя Дамиано, склоняясь и практически шипя Томасу в макушку, не забывая ласково улыбаться суетящимся вокруг операторам. - Спасаю наши задницы. Наши три и твою - мокрую. - Так же тихо шипит Томас. - Потерпи полчаса. Никто не будет обнюхивать тебя вплотную, в случае любых вопросов скажете, что это я у вас омега, который столько бухает, что забывает обо всем на свете. Дамиано выпрямляется и больше не задет никаких вопросов. Интервью проходит отлично, Вик старается отвечать на вопросы за всех и сразу, Дамиано периодически тоже находит в себе силы говорить и улыбаться, но, на самом же деле, все оставшееся время до конца записи он думает о том, что у Томаса, наверно, тоже сломан в голове какой-то механизм альф, отвечающий за выебоны. Ни за что на свете, ни один нормальный альфа не согласится притворяться омегой ради чего угодно. Кто в здравом уме согласится делать вид, что ты слабый и уязвимый, когда на самом деле являешься одним из тех, кому принадлежит этот мир? Омеги пытались прикидываться альфами или бетами постоянно, у кого-то даже неплохо получалось, наоборот - никогда. У Томаса были какие-то свои представления о здравом уме, поэтому он усиленно щипал Дамиано за ногу все интервью своими жесткими цепкими пальцами, и наверняка нащипал неплохой синяк, а Дамиано так же старательно дергал его за прядь волос на затылке, когда Томас слишком увлекался, и вместо пощипываний принимался гладить его по ноге и пытаться устроить голову ему на колено. Он и сам не был железным - периодически обнаруживал собственные пальцы в пушистых русых волосах осторожно поглаживающими затылок и перебирающими мягкие пряди. Слухов они не боялись - странные, слишком близкие отношения их группы и так уже облизали со всех возможных сторон. Когда интервью заканчивается, до гримерки они доползают практически в обнимку, не рискуя расцепиться в незнакомом месте среди толпы чужих людей. Как только Вик закрывает за ними дверь, они шарахаются друг от друга в разные стороны с безумной скоростью: Дамиано вываливает все из сумки прямо на пол, ища таблетки, а Томас по пояс свешивается в открытое окно, судорожно глотая воздух. - О боже мой, сейчас сдохну. Ненавижу тебя, Дамиано Давид. - Выдыхает он где-то с той стороны оконной рамы. - Это еще что, Томас, завтра весь инстаграм будет пестреть сообщениями о том, что Дамиано тебя трахает. - Радостно сообщает ему Вик. - А может и вовсе о том, что у тебя три альфы и мы все трахаем тебя по очереди. Томас в ответ раздраженно дергает ногой и продолжает хватать ртом воздух. - Лучше бы он и правда меня выебал разок, чем так издеваться. Думал, кончу там прямо в штаны или разложу его на коврике посреди студии! Итана ощутимо перекашивает от одной идеи о том, что альфа может оказаться под кем-то, но высказаться вслух он все еще не спешит. - Сууука. Скорее сдохну, чем соглашусь это повторить хоть еще раз. - Продолжает разоряться Томас. Дамиано с ним молчаливо соглашается и немножечко, самую малость, чувствует себя виноватым. Стоит ли говорить, что позднее они проворачивают трюк еще раз двести, доводя и так одуревшую на концертах толпу до полного исступления, сбивая с толку фанатов, репортеров, а иногда и просто провоцируя друг друга из спортивного интереса? *** На следующий день он безжалостно разгоняет из дома всех, кроме Лео. Лео - бета и ему все его мутные омежьи проблемы абсолютно до лампочки. Никто особо и не горит желанием оставаться в одном доме с полуадекватным течным омегой, потому что это гарантированно закончится в чьей-нибудь постели. Из последних сил он ползет в душ, а потом обкладывается таблетками, салфетками, бутылками с водой, полотенцами и еще целой кучей полезных вещей, сворачивается на кровати в клубок и морально настраивается страдать в ближайшие двое суток. Он возится, устраиваясь так, чтобы ничего нигде не мешало и с обреченным вздохом тянется ладонью к колом стоящему члену, собираясь старательно обманывать свое тело до конца течки. Ровно в тот момент, когда он накрывает ладонью сочащуюся смазкой головку, в дверь кто-то осторожно скребется. - Какого хуя? - Ласково уточняет он. За дверью обозначается какое-то смутное шевеление. - Я могу тебе помочь. - Неожиданно предлагает ему шевеление голосом Томаса. Дамиано сжимает зубы и отдергивает ладонь от члена. Прекрасно, для полного счастья ему не хватает сейчас альфы, от запаха которого у него и в хорошие времена его тяжелой жизни напрочь сносит крышу. - Ты очень поможешь мне, если прямо сейчас соберешься и съебешь из дома минимум до понедельника. - Уверяет его Дамиано. - Я с самого утра чувствую, как тебе плохо. - Традиционно игнорирует его недовольство Томас. Дамиано кажется, что еще немного и он даже найдет в себе силы прямо сейчас встать, глотнуть половинку упаковки подавителей феромонов и натрескать Томасу по башке. Организм решительно протестует. Задница горит адским огнем, в животе все судорожно сжимается и какая-то часть его мозга, именно та, с которой он боролся всю свою сознательную жизнь, убеждала его сейчас, что ничего страшного не случится. Ни один омега еще не умер от того, что лег под альфу. Так задумано природой, в кои-то веки будет приятно и хорошо, ничего не будет болеть и, в общем-то, ни один омега не умер и от того, что от кого-то залетел. Зачем ты издеваешься над собой, Дамиано? Бери что дают и получай удовольствие. - Слушай, я не буду тебя трахать. Тебе же будет легче уже от того, что я буду рядом. - Продолжает уверенно внушать ему Томас. Не то чтобы это не было правдой. В теории Томас прав, и его перестанет так чудовищно крутить, но на практике же не родился еще такой альфа, который способен сдержаться, находясь в одном помещении с текущим омегой. Дамиано всхлипывает, прижимает руки к животу и сдается. Он скашивает взгляд на дверь и внезапно понимает, что не запирал ее. От кого ему закрываться, если предполагалось, что в доме не должно быть ни одного человека, реагирующего на его запах? Это вселяет смутную неоправданную надежду - человек, который может толкнуть дверь и просто войти, стоит и спрашивает твоего разрешения. Особенно, при условии, что стоит ему оказаться в комнате и он моментально получит все что захочет. - Ладно, черт с тобой. Иди сюда. - Едва слышно бормочет он. Это какой-то совершено безумный, неадекватный и невыполнимый тест на доверие. Зачем он вообще это делает? У Томаса ошалелый вид человека, который получил то, на что даже не рассчитывал, и теперь он понятия не имеет, что с этим счастьем делать. И выглядит он вполовину не так уверенно, как звучал его голос. Зато совершенно одуряюще пахнет. Дамиано чувствует, как от насыщенного сладкого запаха узел в животе медленно раскручивается и перестает ныть поясница, но зато кисель в голове сгущается с каждым вдохом. Он окидывает Томаса с ног до головы мутным взглядом и невольно хмыкает. - Ты выглядишь так, будто собрался на похороны. Томас тоже оглядывает свою черную водолазку и такого же цвета джинсы. - На свои собственные. Думал, ты убьешь меня в тот же момент, как я открою рот. - Нервно фыркает Томас. - Можешь делать что захочешь, но, если ты оставишь на мне метку или к понедельнику я выползу из-под тебя беременным - это правда станет костюмом на твои похороны. - На всякий случай предупреждает Дамиано. Не то чтобы он уже всерьез не согласен хоть на что-нибудь, но Томас сосредоточенно кивает и осторожно опускается на край кровати. - Да ладно, черт возьми, откуда у тебя вообще столько терпения! - Хрипло бормочет Дамиано и дергает его к себе за плечо, заставляя буквально повалиться сверху, тут же целуя, практически кусая мягкие губы. Томас мгновенно прижимается к нему и отвечает, так же горячо и жадно, сжимая ладонями его бедра и вылизывая подставленный рот. Дамиано прижимается к нему сильнее и рассеянно думает, что сегодня у него день удивительных открытий. Томас, которого он считал тихим, скромным и ласковым, за несколько минут успевает наставить ему на шее целую россыпь засосов, по-хозяйски раздвинуть ноги коленом и облапать везде, куда хватило дотянуться длины рук (то есть, буквально с головы до ног). Дамиано понятия не имеет, в какой именно момент он оказывается на четвереньках задницей кверху и начинает скулить как последняя сучка и, кажется, даже умоляет Томаса его трахнуть. Томас в ответ на такое щедрое предложение осыпает поцелуями его спину и поясницу, проходясь губами по каждому миллиметру разгоряченной кожи. Дамиано вздрагивает от каждого прикосновения, ерзает коленями по постели и повыше приподнимает бедра, подставляясь без малейшего стеснения. Томас разводит ладонями его ягодицы, прижимается губами к мокрой дырке и старательно вылизывает, толкая язык поглубже внутрь, собирая водопадом льющуюся смазку. Дамиано удивленно распахивает глаза, скулит еще громче, скребет пальцами по постели, вертит задницей и продолжает нести какую-то чушь, обещая Томасу делать все, что он только захочет и предлагая приходить к нему хоть каждый день, лишь бы только он не останавливался. Томас не останавливается - он обхватывает ладонью его член, проводит по всей длине и утыкается лицом в мокрую задницу еще сильнее, мгновенно перемазавшись смазкой по уши и буквально трахая его языком, вылизывая чувствительные стенки. Дамиано хватает минут на пятнадцать таких развлечений, после чего он с криком кончает в чужую ладонь и падает животом на постель, не в силах удержаться на превратившихся в желе коленях. Томас усаживается рядом и каким-то автоматическим жестом вытирает лицо рукавом водолазки. Дамиано в ответ на это закатывает глаза, все еще пытаясь отдышаться. Томас выглядит словно под кайфом, каким-то рассеянным и напряженным одновременно, постоянно облизывает губы и быстро втягивает воздух мелкими вдохами. Дамиано отчетливо видит, как дрожат крылья острого носа. - Раздевайся. - Практически приказывает Дамиано, как только обретает способность связно говорить. Томас ощутимо колеблется, но потом все же принимается стягивать с себя шмотье. - Тебя что-то не устраивает? - Тут же с подозрением щурится Дамиано. - Знаешь, вообще-то, я шел держать тебя за руку и гладить по голове. - Честно признается Томас. - Но ты не подумай, я не жалуюсь. Дамиано закрывает лицо ладонями и хохочет. Смех мерзко отдается в живот, заставляя что-то внутри судорожно сжиматься снова, он всхлипывает, переставая ржать и устраивается на боку, внимательно наблюдая за процессом. Томас отправляет на пол джинсы вместе с бельем и вытягивается у него за спиной. Дамиано невольно жмурится. У него снова стоит, смазка по ягодицам течет ручьем, и ему хочется тереться о Томаса всем телом и согласиться хоть на вязку, хоть на метку, лишь бы тот сделал что-нибудь немедленно. Но та часть мозга, которой нормальные омеги вообще не привыкли пользоваться, все еще убеждает его, что из него получится так себе рок-звезда с огромным круглым животом. Томас осторожно целует его плечи, поглаживает по груди и животу, проводит пальцами между ягодиц, обводя набухшие края мокрой дырки, и очень медленно толкает внутрь два тонких длинных пальца, без проблем погружая их в хлюпающую от смазки задницу. Дамиано кажется, что он скулит так, что практически визжит. Тело с легкостью обманывается запахом альфы и движениями внутри, ему так хорошо, что аж дрожат мышцы на внутренней стороне бедер. Томас горячо выдыхает ему в шею и силой прихватывает мочку уха зубами, тут же зализывает, проходясь по коже языком. Пальцы размеренно двигаются, подушечками задевая чувствительное место внутри, и он стонет от каждого движения, дрожит всем телом и течет морально и вполне себе физически. Через пару минут пальцев становится три, и с этого момента Дамиано снова почти отключается, тихо жалобно поскуливая и размеренно раскачиваясь навстречу движениям внутри и горячей узкой ладони, накрывшей его член. Томас прижимается к нему еще ближе, мягко целует в шею и Дамиано кончает, вздрагивая в его руках и до крови прокусывая нижнюю губу. - Пожалуйста, можно мне? - Хрипло шепчет Томас ему в затылок. - Давай. - Бездумно соглашается Дамиано на что угодно, прогибаясь в спине и сильнее выставляя задницу. Вместо того, что он ожидает, этот невозможный человек уверенно выпрямляет его в исходную позицию, прижимается грудью к спине и толкается членом ему между бедер. Дамиано вздрагивает, удивленно косится через плечо и сильнее сдвигает ноги. - Ты серьезно можешь сдержаться когда угодно? - Сейчас держусь только на мысли, что играть с тобой в группе я хочу больше, чем одноразово перепихнуться и все испортить. - Честно признается Томас. - Господи боже, а я еще считал себя задроченным на контроле. Томас фыркает ему в волосы, стонет едва слышно и размеренно двигается, скользя между плотно прижатых друг к другу бедер, и при каждом толчке задевает яйца головкой члена. - Нет, серьезно... - Начинает Дамиано. Длинная ладонь опускается на его губы, заставляя замолчать. Томас не нажимает слишком сильно, оставляя возможность отстраниться, как только ему захочется, и именно поэтому он не пытается отодвинуться. - Умоляю, помолчи хоть пять минут. Дамиано послушно замолкает, ухмыляется и принимается старательно вылизывать чужие пальцы. - Кажется, я переоценил свое терпение. - Бормочет Томас, тут же отдергивая руку и опуская ее ниже, туда, где она сейчас нужна гораздо больше, вновь сжимая в очередной раз напрягшийся член. Томас быстро двигается, вбиваясь между его бедер, а потом чуть отстраняется, и член проскальзывает выше, потираясь головкой о сочащуюся смазкой дырку. Дамиано вздрагивает и тихо стонет, не успевая даже толком напрячься, чувствуя горячую плоть между своих бедер вновь. Томас тихо охает ему в ухо, бормочет что-то бессвязное, но явно содержащее весь список итальянского мата и “Дамиано”, и замирает на месте. Дамиано чувствует, как сперма течет по его яйцам, а прямо под ягодицами надувается большой и очень горячий узел. Он прикусывает губу, осторожно ерзая и пытаясь потереться об узел мокрой задницей. Томас мгновенно пресекает его сомнительные попытки и охотно прижимается еще теснее, позволяя в полной мере ощутить масштаб катастрофы. От одной мысли, что эта огромная штуковина могла сейчас быть внутри него, Дамиано становится так плохо и так хорошо одновременно, что он судорожно толкается бедрами в сжатую кольцом ладонь и кончает следом. Когда он разгоняет звездочки перед глазами и обретает способность думать хоть немного, первым делом ему в губы упирается пластиковое горлышко бутылки с водой. Он судорожно глотает прохладную жидкость и оживает прямо на глазах. - Курить хочу, как шлюха после смены. - Хрипло сообщает он. Томас окидывает его полным ехидства взглядом и протягивает ему уже зажженную сигарету. Пока Дамиано жадно затягивается, Томас тянется за сигаретной пачкой, явно собираясь добыть и себе тоже, но неожиданно зависает, как-то беспомощно моргая и таращась на губы Дамиано. - Что? - Лениво уточняет Дамиано. - Ничего. Мне всегда нравились твои губы. Очень красивая улыбка. - Отзывается Томас, и все же тянется за сигаретами. Дамиано молчит, пытаясь осознать, к чему это сейчас было, а потом предлагает первое, что приходит в голову в таком контексте: - Могу тебе отсосать. Томас роняет на пол сигареты, что-то невнятно мямлит в ответ и неловко тянется поднимать пачку. Дамиано лениво посмеивается и наслаждается произведенным эффектом. К понедельнику его совершенно не держат ноги, ноет задница, челюсть и еще куча мест, о которых бы он никогда не подумал, что они вообще могут ныть, но это определенно самая адекватная течка в его жизни. И он определенно все еще не беременный. Когда Вик с Итаном в понедельник переступают порог их дома, все вокруг воняет сексом и смазкой. Дамиано, лежащий в одном халате задницей кверху поперек коленей Томаса и поедающий шоколадное мороженое прямо из огромного ведерка, дополняет картину как нельзя лучше. И, разумеется, они тоже тащат друг другом за километр. Вик шумно втягивает носом воздух. - Не могу поверить, что ты его нагнул, Томас! - Тут же делится она впечатлениями. - Вообще-то мы с Вик тоже пытались в свое время, в разных вариациях, конечно, но у нас все равно не вышло. - Соглашается Итан. - Да я не то чтобы прям... - Отзывается Томас из-за точно такого же ведерка с мороженым. - Вы оба просто недостаточно хороши для меня. - Ехидно перебивает его Дамиано, насмешливо щурится и по очереди тыкает в Вик и Итана ложкой. - Может быть, вы когда-нибудь дотянете до его уровня, и тогда... - О, ну прямо, Томас, у тебя там какой-то волшебный хер? - Тут же начинает ворчать Виктория. Томас в ответ смущенно улыбается и аккуратно поглаживает Дамиано по удобненько торчащей кверху заднице.