1999

Глава 10

      Кирию привык бороться и никогда не опускать руки. Даже сейчас, когда вся его деятельность связана с Гильдией и различными отчетами, он борется сам с собой. Совсем обессилен. Изранен. Любой, кто когда-нибудь чувствовал смертельную утрату, захочет спокойствия от воспоминаний. Любой, кто когда-нибудь чувствовал нежность, захочет ощутить ее снова. Одинокий волчонок, превратившийся в матерого волка, который не страшится опасности и готов разорвать всякого, кто приблизится к тому, что для него ценно.       По временам желание теплого тела рядом перекрывает все остальное и охотник надолго запирается в кабинете Канаме, то ли полностью отдаваясь работе, то ли очень долго смотря в одну точку. Он одергивает себя от сладких мечтаний, но, к сожалению, ему, кроме них, ничего больше и не остается. Он совсем один. Навсегда. Он живет, чтобы защищать Ритцу и сделать его великим королем. На этом, как принял для себя Зеро, его цель оканчивается. Но, будь он властен над судьбой, выбрал бы для себя такое самостоятельно? И да, и нет. Он определен на великое дело, но оно несет слишком много потерь. Зеро боится, что настанет момент, когда он предаст сам себя. Случайно. И вместо очередного упыря выстрелит себе в голову. Однажды такое уже было. Еще до встречи с Кураном и вообще принятия в отряд зачистки. Он до ужаса устал от постоянных убийств, где все вокруг смотрели на него с равнодушием, словно он и не человек, не охотник, а машина без сердца. Будто ему нравится убивать их всех. Определенно, это было ошибкой. У Кирию никогда никто не интересовался, что же тот хочет на самом деле. Даже собственный брат. Все думали, что он умен и практичен, и, если выбрал эту профессию, значит, сам хотел. Никто не задумывался, почему агентов-охотников так мало. Некоторые, забывшись, попадают в лапы тех, кого должны убить, а другие — лишают жизни сами себя. Но людям и вампирам нужны защитники, иначе мир давно был бы уже погребен под слоем пепла и крови. Поэтому Кирию не трогает пистолет, находясь не на работе.       Кожа, покрытая многочисленными шрамами, наиболее точно показывает, как выглядит сердце охотника. Такое же огрубевшее, надломленное для теплых чувств. Теперь он чувствует себя совсем как Канаме. Теперь он его понимает. Живя столько лет, никого не подпуская, не любя, Куран выстроил стену между собой и внешним миром, забыв о том, что за ней остались самые важные люди. Может Кирию и стал тем хрупким мостиком, по которому тот смог добираться к сестре и племяннику и, действительно, излучать подлинное тепло и заботу. Глядя на лицо Кирию, которое после смерти родных больше не озаряется улыбкой, можно понять, как он скучает. Ведь что за нелепая шутка? — Вампир и человек. Хотя нет, это еще, в такое странное время, нормальное явление. Чистокровный и охотник. Вот ситуация поинтереснее будет. По канону лишь ненависть да расстояние от пули до головы вампира должны их связывать. Но это совсем не так. Зеро часто думает, что, может, у него какой-нибудь синдром? Он ведь никогда раньше не знал ни любви, ни внимания. Хотя, в его скудных диалогах с Канаме трудно усмотреть где-то любовь или ласку двух голубков. Да, может быть, эти чувства пришли только потому, что тот проявил к нему мнимую заботу. А почему случилось так, что Кирию отреагировал именно на мужчину? Вероятнее всего, он устал быть сильнее всех людей вокруг, хотел, чтобы над ним витала забота и за него решили хотя бы парочку проблем.

***

      Обо всем, что случилось с ним пару лет назад, теперь напоминают глубокие шрамы как на теле, так и на душе. Особенно тот, что находится на лице. Он стал светлее, но все равно заметен на бледной коже охотника. Когда Зеро серьезно о чем-то задумывается, он неосознанно начинает его гладить.       Ритцу стал совершеннолетним, прошла коронация, и он официально занял трон. Все это сопровождалось некоторыми волнениями в народе и при дворе. Но Кирию не зря считался лучшим охотником и главой Гильдии, никто так и не решился открыто выступить против новой власти. Политика стала жесткой, но и более гибкой. Теперь можно было не опасаться внезапных нападений, все было под тотальным контролем. Даже мелким доносчикам было выгоднее служить государству, чем его врагам.

***

— Зеро, ты в последнее время в край задумчивый. Не решила ли твоя светлая головушка, что пора на тот свет отправиться? — Ритцу, повзрослев, оставил всю свою робость. Он не стеснялся открыто высказывать все, что думает, предварительно вогнав свою речь в рамки приличия. Но Кирию это совсем не смущало, он ведь и сам такой был. Рот не закроешь, даже когда перед лицом маячит сама смерть. На такое замечание он лишь скривился и хмуро посмотрел на ученика. — Никакой почтительности к старшим, Ритцу. Как же тебя терпел Совет Старейшин, солнышко? — Так же, как и тебя — Гильдия, — король сел в кресло напротив охотника, закинув ногу на ногу. Зеро внимательно смотрел на него и поразился сходству с Канаме. Неожиданно его пробрала дрожь. Кирию сам не знал, чего желал, но, определенно, там было что-то про объятия и касания пальцев. Он дернулся, встал со своего кресла и подошел к окну, разглядывая пейзаж. — Эк тебя перекосило, — сначала Ритцу хотел посмеяться над тем, что увидел, но потом быстро смолк и уставился на учителя. Он бесшумно оказался у того за спиной и приблизил лицо к затылку блондина, изучая шрам. — Не надо меня трогать, Куран, я в порядке, — Ритцу очень удивился, когда услышал свою фамилию. Зеро не часто его так называл, лишь когда он в чем-то провинился, перед ним стояла важная задача или Зеро совсем потерялся в разнице между дядей и племянником, желая отделаться от обоих. И как он угадал, что парень стоит прямо за ним и собирается его обнять? Но ведь это же один из Куранов, словесно его ничто не остановит. Он сделал задуманное и положил голову на плечо охотника. — Ты очень устал, не хочешь отдохнуть? — А, по-твоему, я слоняюсь целый день по дому, работая? — Хочешь, я попробую ослабить твои переживания? Я немного попрактиковался, и уже есть кое-какие результаты.       Кирию обернулся к собеседнику, обхватив его лицо ладонями. — Нет, спасибо, само как-нибудь. Я не хотел этого говорить, но тебе не обязательно вообще обращать внимания на мои чувства. Если я еще не сдох, значит, все не так уж плохо, — Ритцу на такое замечание сильно нахмурился. — Я тоже не хотел говорить, но… я могу помочь. Обратить тебя. — Что? Нет, нет и еще раз нет! — Кирию оттолкнул парня и направился к двери, — Я Канаме это не позволил, а тебе — так тем более. Ритцу, — он остановился в дверном проеме, схватившись одной рукой за стену и обернувшись, — ты прав во всем, у тебя какая-то нечеловеческая чуткость к определению переживаний людей, но… — Зеро отвернулся, опустив голову и резко замолчав, — но как я тебе скажу, что я чувствую, если это может причинить боль нам обоим? — Зеро, без этого никак. Так уж вышло, что ты связан с моим дядей всем. Ты ведь о нем хотел мне сказать? — Да, хотя ты можешь и возразить, я все пойму. — Нет, конечно, — Ритцу в одно мгновение появился перед мужчиной, хватая того за обе руки и заставляя посмотреть ему в глаза, — Никто лучше тебя его не понимал, я даже тогда видел, как ты ему важен. Канаме никогда не обращал внимание на неравного себе. Запомни это. Я разделю с тобой эту боль, — он наклонился к лицу Зеро совсем близко, — Это одновременно и спасение, и смерть. Ты будешь вечно думать о прошлом, но и проблем в настоящем у тебя гораздо больше появится. Подумай, пожалуйста.       Кирию пару минут изучал свои ботинки, потом поднял взгляд на Ритцу и согласился поразмышлять об обращении. — Возможно, если ты обзаведешься семьей, у меня будет больше хлопот и я не буду чувствовать себя таким заброшенным. — О, Кирию, ты не вещь, ты — человек. И я о тебе буду всегда заботиться, и моя семья. Кстати, ты знаешь Макото? Ее родители… — О боже, и когда ты успеваешь все это? Да, припоминаю, красивая девушка с правильными манерами, умная. Думаю, можно пригласить ее на ужин на днях. Ты согласен? — Еще бы, Зеро. Вот тебе и первая забота.       Кирию впервые за долгое время улыбнулся, приобняв ученика. Ритцу не Канаме, но он — Куран. Скучать уж точно не придется. А чувства и воспоминания нужно научиться контролировать. Но Зеро нисколько не усомнился в том, что дал понять Ритцу, о чем он грустит. Канаме всегда будет в его сердце. И Зеро постарается жить так, как будто он совсем рядом, такой спокойный и внимательный, такой настоящий. Это может оказаться и плохим решением, но оно будет причинять меньше страданий из всех возможных.