Спящая красавица

      Клопен трясся во главе каравана цыганских кибиток, сегодня они окончательно покинули Париж. Вернутся ли они сюда когда-нибудь? Возможно после его смерти, пока же он всеми силами будет препятствовать возвращению. Цыганский герцог надел рубашку с вышитой лилией и время от времени касался вышивки рукой, после чего слабая улыбка показывалась на его полных губах. Расставание с овечкой было тяжелым, но так было нужно. После той ночи, когда она пыталась погубить Эсмеральду, девушка отказалась возвращаться домой. Он потратил еще три ночи, уговаривая её вернуться к привычной жизни. Она бы не смогла выдержать тяготы кочевой жизни, её место в богатом доме рядом с любящим супругом и детьми. Да и Гренгуар принес известие, что архидьякон настоятельно советовал вернуть девицу домой. Девушка плакала, проклинала его, то и дело пуская в ход острые кулачки. Он убаюкивал свою овечку и обещал, что никогда не забудет её. Флёр-де-Лис сдалась после того, как он пообещал, что не возьмет в жены другую женщину и отпустил с ней Зоэ.       — Поклянись, самым святым, что у тебя есть! — потребовала раскрасневшаяся девушка.       Клопен покорно побожился памятью покойной супруги и сына, что больше не возьмет себе жены и когда-нибудь вернётся к Флёр-де-Лис. Впрочем, последнее обещание он не собирался исполнять. Девушка важно кивнула, затем последний раз поцеловала его и разрешила увести себя. Перед тем как позвать Гренгуара, Клопен назвал ей свое настоящее имя.       — Меня зовут Хуан, если по-вашему то Жан, — он погладил светлые волосы Флёр-де-Лис. — Вспоминай меня в своих молитвах.       Гренгуар и Зоэ взяли Флёр-де-Лис под руки и растворились в темноте парижской ночи. Алеко шел позади них, чтобы отогнать в случае чего докучливых бродяг, хотя все и так были в курсе, что эту троицу трогать нельзя. После освобождения Эсмеральды, Клопен велел сразу же собираться, он послал мальчика на квартиру к капитану, чтобы предупредить того: скоро цыгане перестанут быть проблемой честного де Шатопера. В шатре Клопена произошло объяснение между Алеко и Эсмеральдой.       — Прости меня, сестра, — начал бородатый цыган.       — За что? — девушка вопросительно посмотрела на него.       — За это, — он достал нож и молниеносным движением срезал с её головы выбившуюся прядь волос. — Я сделал заговор на тебя. — Алеко уже поджег прядку от горящей лампы, воздух наполнился запахом горелого волоса. — Чтобы ты не смогла ни в кого влюбиться, кроме меня. Я думал, что из-за этого ты не сможешь натворить глупостей. А выяснилось, что ты на свидание можешь и без любви пойти.       — Ты смеешь меня упрекать?! — она взвилась. — Да, если бы не ты со своей любовью я бы и не подумала идти с ним на встречу!       — Да, виноват, — Алеко спрятал нож. — Теперь ты свободна. Я обещаю, что больше не стану принуждать тебя быть со мной, — он хлопнул Клопена по плечу. — Нам и одним хорошо, правда ведь, брат?       — Отойди от меня, — полушутя, полусерьезно велел цыганский герцог, затем добавил обращаясь к притихшей Эсмеральде. — Мы скоро отправляемся, поедешь в моём фургоне.       — Он правда для меня пел? — внезапно спросила девушка.       — Ты про кого? — не понял Клопен.       — Про священника, — тихо добавила она.       — Да, всех нас измучил, если бы не его горбун и наши взбесившиеся женщины, то ему бы не поздоровилось, — Алеко захохотал.       Эсмеральда сидела молча кусая губы, наконец она посмотрела на названного брата и сказала только: «Я остаюсь». Он её понял. Клопен вместе с Алеко и Гренгуаром, проводили её до собора, двери были закрыты. Тогда Гренгуар воспользовался свистком, который ранее получил от Квазимодо. Пришлось подождать, прежде чем послышались тяжелые шаги высокого горбуна. Квазимодо с негодованием посмотрел на цыганку, что-то ему подсказывало: плохое настроение приемного отца было связанно с этой женщиной. Но когда Эсмеральда попросила его провести себя до кельи архидьякона звонарь все понял и даже обрадовался. Девушка попрощалась с Клопеном и Алеко, Гренгуар деликатно отошел в сторону. Эсмеральде было грустно расставаться со старыми друзьями, но надо платить по долгам, видимо такова её судьба прожить остаток дней в этом городе. Цыгане вскоре скрылись из вида, Квазимодо показал ей молча следовать за ним.

***

      Клопен прожил долгую и благополучную жизнь, несмотря на уговоры других цыган он так и не женился, а своим наследником объявил первенца Алеко. Все шло своим чередом, цыгане объездили всю Европу, были в Закарпатье, колесили по Испании, правда недолго из-за усилившейся инквизиции, во Францию они вернулись почти двадцать лет спустя. Клопен хотел последний раз побывать в тех местах где с ним произошли странные и печальные события. В Париж наведываться не стали, но остановились лагерем у Реймса, здесь цыгане неплохо развернулись. Красивые девушки танцевали на площадях, хотя ни одна из них не могла бы соревноваться в умении с прекрасной Эсмеральдой. Об этом с печалью подумал Клопен, когда новое поколение цыган покоряло горожан своим искусством. Цыганскому герцогу было интересно как сложилась жизнь Эсмеральды, её священника, горбуна Квазимодо, поэта Гренгуара и, конечно же, как поживает Флёр-де-Лис. Рубашку с вышитой лилией он бережно хранил на дне сундука, изредка доставая её и вспоминая прошлое. Отважная овечка, сейчас, наверное, мать многочисленного семейства и добродетельная супруга капитана. Как же все это было давно! Но жизнь шла своим чередом, пока в один прекрасный день цыгане со смятением не обнаружили пропажу своего предводителя. Они обыскали весь Реймс, после чего принялись ждать, но ни на следующий день, ни в последующие дни, Клопен так и не появился. Заранее оплакав баро, цыгане покинули город.       Клопена отвезли связанного в неизвестном направлении, несчастный было решил, что его настигла кара за старые прегрешения. Сколько длится сыск? Он-то полагал, что со смертью старого короля все ему простилось. Везли его долго, останавливаясь лишь для того, чтобы узник мог справить нужду и быстро перекусить. Он даже не пытался заговорить со своими конвоирами, не говоря уже о том, чтобы снять повязку с глаз. Не все ли равно? Клопен прожил долгую и по-своему славную жизнь, у него были друзья, он любил двух замечательных женщин, провернул массу удачных краж. По ту сторону жизни его ждет Мари и сын, кажется он уже готов встретиться с ними. Славно было бы обнять жену и парня, интересно как там шло время, маленькому Хуану должно было бы исполниться тридцать лет. Когда они въехали на какое-то подворье и остановились Клопен приготовился, что сейчас на него наденут кандалы. Вместо этого его вывели из кареты, и сняли повязку с глаз, первое время он стоял зажмурившись, чтобы не ослепнуть от света факелов. Затем, он осторожно открыл глаза и увидел, что вокруг никого не было кроме невысокой светловолосой женщины с горделивой осанкой. Клопен узнал бы её из тысячи других, прожитые годы не сильно сказались на ней.       — Овечка, — только и сказал изумленный гигант, когда женщина нимало не смущаясь бросилась ему на грудь.       Зоэ, которая следила за этой сценой из окна гостиной залилась слезами. Все эти годы именно через цыганку госпожа следила за судьбой своего чернокожего возлюбленного. Так уж повелось, что цыгане всегда обладали уникальной способностью поддерживать связи между разными кланами. Поэтому узнав, что в Париж въехали её соплеменники, Зоэ собирала корзинку с гостинцами и шла во Двор чудес, где обычно останавливались пришельцы из других земель. Верная служанка узнавала новости о родном таборе и о цыганском герцоге. Флёр-де-Лис всегда радовалась известиям, тому, что Клопен жив и здоров, что он так и не взял себе жены и вырезал на своей повозке небольшую лилию. Три года назад, когда умер капитан де Шатопер она начала подготовку. Первым делом Флёр-де-Лис привела в порядок одно из уютных загородных поместий и объявила сыновьям, что собирается прожить остаток своих дней на природе. И Жан, и Шарль удачно женились и делали карьеру при дворе, мать они обожали и побаивались, воле её не перечили. Затем она подобрала верных и неболтливых слуг, с каждым лично провела беседу и удостоверилась в их надежности. После всех приготовлений женщина затаилась, теперь все зависело от него. Но Клопен даже вернувшись во Францию не спешил о себе заявить, тогда Флёр-де-Лис поняла, что пришло время отплатить ему за то похищение.       Теперь она вновь обнимала его и понимала только одно, именно это мгновение Флёр-де-Лис ждала все прожитые годы — миг долгожданного воссоединения. Позже она лично помогла ему выкупаться и облачиться в специально сшитые для него вещи, они оказались немного велики.       — Кажется, я стал меньше, — сказал он с легкой усмешкой.       — Все мы изменились, мои руки запомнили тебя таким, — ответила женщина с нежностью.       Этой ночью она наконец-то согрелась, а он успокоился. Они счастливо прожили еще долгие годы, Флёр-де-Лис пережила его ровно на год. Этого времени оказалось достаточно, чтобы привести в порядок дела, завещать Зоэ и её детям это поместье, с условием, что они будут следить за могилой Хуана. Сама мадам де Шатопер была положена в семейный склеп рядом с покойным мужем. Сыновья не стали опротестовывать волю матери, они знали Зоэ с колыбели и питали к ней заслуженную симпатию. Верная служанка с мужем и детьми следили за аккуратным надгробием в глубине сада, где покоился тот, кого старая хозяйка любила больше прочих.

Эпилог

      Поэт Гренгуар пришелся ко двору короля Людовика XII, его перу принадлежало несколько вполне успешных пьес. Поэт сохранил дружбу с горбуном Квазимодо и со своим бывшим учителем. Клод Фролло и Эсмеральда вели тихую и скромную жизнь. Девушка приняла крещение под именем Аньес, её крестной матерью стала сестра Жакетта Лакомб. Аньес Шантфлери (дань артистическому прошлому цыганки) к большому своему огорчению не могла иметь детей, видимо пребывание в холодном подземелье не прошло даром. Утешение она нашла в черной кошке и в любви. Клод пел своей красавице, и всякий раз его пение исторгало у неё из глаз слезы восторга. После смерти сестры Жакетты, Аньес Шантфлери получила солидную сумму, благодаря которой смогла осуществить свою мечту и взять на воспитание маленького мальчика, которого назвала Жан. Клод очень привязался к ребенку, особенно после того, как Квазимодо покинул его.       Примерно через полгода после того, как Эсмеральда осталась в Париже, Квазимодо познакомился с цыганкой Зоэ. Девушка ему понравилась настолько, что он теперь постоянно высматривал её с галереи королей. Интерес звонаря не остался незамеченным, и пусть у него был горб, но девушка нашла его довольно привлекательным, о чем и сообщила под большим секретом хозяйке. Флёр-де-Лис занимающаяся дрессировкой капитана, прониклась этой историей и собралась с визитом к архидьякону. Разговор не занял много времени, был вызван Квазимодо, который отчаянно краснея, признался в симпатии к миленькой цыганочке. Архидьякон лично обвенчал воспитанника и его невесту, а после скрепя сердце отпустил его. Водворение горбуна чуть не свело в гроб госпожу де Гонделорье, но когда Флёр-де-Лис объяснила все выгоды содержания Квазимодо, сдалась. Когда капитан отошел в мир иной, горбун с женой и детьми отправился в загородное поместье Флёр-де-Лис. Квазимодо сильно сдружился с Клопеном, оба, будучи примечательной наружности, ограничивали свое пребывание территорией поместья и обширным садом, который без устали облагораживали. Когда они с Зоэ унаследовали это владение, то стали приглашать в гости Гренгуара.       Поэт так и не обзавелся семьей, он сохранил память о двух главных женщинах своей жизни об Эсмеральде и Флёр-де-Лис. Они вдохновляли его творить и благодаря им на свет появились самые нежные строчки. А для всего остального были симпатичные молодые ученики, которых с каждым годом становилось все больше.       И над всеми уснувшими страстями навеки застыл величественный собор, ему одному суждено было пережить тех, кто любил и страдал в его тени. Закроем и мы эту историю.