Месть предателям....

Если быть честным, Такемичи мало что знает о том, что произошло на обратном пути, после всего испытания «возвращения Чифую». Издалека он помнит, как шел домой, Чифую рядом с ним и еще несколько человек позади. Но помимо этого, большая часть прогулки представляет собой беспорядочное размытие. — Такемичи?.. Мужчина, о котором идет речь, напрягается и быстро поворачивает голову в сторону голоса, поднимая руки в защитном жесте. Ах, это всего лишь Изана, не беспокойтесь. Он расслабляется и позволяет своему мозгу понять, что происходит. Глядя на свое окружение, ему ясно, что он стоит за пределами собственной входной двери. Такемичи не помнит, как прибыл сюда, в свой дом, воспоминания почти заблокированы в его сознании, как будто у него нет к ним доступа. На него смотрят глаза, одни озабоченные, другие равнодушные, а третьи смотрят на него, как всегда. Такемичи чувствует, как начинает формироваться головная боль, когда он напрягает себя, пытаясь вспомнить, как он сюда попал. Ему не нравится чувство незнания того, что происходит, это уязвимость, это слабость. Как у лидера, у него не может быть этих недостатков. Если кто-нибудь узнает об этом, они могут снова выбросить его и оставить гнить, как это сделал он. Он вздыхает, оглядываясь на Изану, который смотрит на него с чувством, которое он не может понять. — Пойдем, Такемичи. Это кажется хорошей идеей, не так ли? — Чифую подходит к нему и ободряюще хлопает его по спине, говоря тем мягким тоном, который он обычно делает, когда чувствует, что что-то не так. К сожалению, именно этот тон уведомляет Казутору и Баджи, что не все так хорошо, как кажется. — Что-то случилось? — Баджи говорит, переводя взгляд с двух мужчин пониже. Он стоит осторожно, как будто готов включить лечение и бежать при малейшей опасности. Такемичи даже не может винить его за это, он в какой-то степени знает, через что пришлось пройти Баджи. Ему нелегко снова доверять лидеру Черного Дракона, по крайней мере, не так скоро. — Нет… нет, все в порядке, партнер, Баджи. Давай просто зайдем внутрь, — Такемичи поворачивается к двери и берет ключ. Трясущимися руками он подносит металл к замку и открывает его. Он быстро запихивает ключ обратно в карман, игнорируя тот факт, что его руки буквально вибрируют, трясутся так сильно, что это можно считать ненормальным. Такемичи торопливо сбрасывает туфли и бандитскую куртку на пол. Недолго думая, он направляется прямо на кухню, берет со стойки стакан и включает раковину, позволяя воде стечь в прозрачный цилиндр. А когда он наполняется, он подносит стакан ко рту и выпивает его, не заботясь о том, что капли падали ему на подбородок и пропитывали форму банды. Бросив стакан обратно на стойку, Такемичи падает на пол, в голове у него кружится от мыслей, которые он не понимает. Казалось, раньше он чувствовал себя так хорошо, так что же вызвало этот внезапный приступ паники и отчаяния? Вспоминая прошлые моменты, возможно, Такемичи не был готов к встрече с Манджиро. Он думал, что был, но, возможно, видя места, где создавались воспоминания (хорошие и плохие), а также люди, с которыми он когда-то был так близок, довели его до предела. Может быть, он так научился не показывать свои чувства, что начал игнорировать их и сам. Он игнорировал их до такой степени, что был на грани панической атаки. И, черт возьми, он не знает, что делать, потому что теперь у него даже нет воспоминаний. Он не может перестать думать о том, куда ушел последний час, почему он не может вспомнить? Такемичи прислоняется спиной к шкафу, чуть ниже раковины, его голова прислоняется к холодному дереву. В его голове скандируется одно слово: Дышать. Ему кажется, что он не может, но он должен, потому что, если он этого не сделает, что произойдет? Это не то, что Такемичи особо хочет выяснить. Входная дверь, наконец, закрывается, после того, что кажется вечностью. Стук закрывающейся двери заставляет что-то внутри него щелкнуть. Это как спусковой крючок, спусковой крючок, который заставляет его сделать вдох. Вздох нового воздуха, который он получает, не похож ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Он не знает, как это объяснить, но это почти божественно, и он чувствует, как его зрение возвращается от этого туманного пятна к чему-то гораздо более ясному. Он закрывает веки, хмурит брови из-за громкого пульсирующего сердцебиения за глазами. Рука ложится ему на колено: — Давай, Такемичи, я думаю, тебе пора немного отдохнуть. Если бы ему пришлось угадывать, кто этот человек из всех, кого он знает, последним он бы подумал, что это Казутора. И все же он здесь, его большая рука покоится на колене Такемичи, рисуя маленькие круги на его коже через ткань. Лидер призывает себя открыть глаза и смотрит на банановолосого мужчину. Небольшой кивок — единственный признак того, что Казутора может показать, что он слушает. Его подняли на чьи-то руки. Человек идет, а Такемичи неожиданно в нос ударяет знакомый запах лосьона после бритья. Мальчик расслабляется, это всего лишь Изана, волноваться не о чем. Такемичи кладут на его кровать, где кто-то снимает с него носки и бросает их в другое место в комнате. В любое другое время он бы отчитал этого человека, но сегодня у него не было достаточно сил, чтобы злиться, поэтому вместо этого он просто хмурит брови. Мягкие одеяла накинуты на его тело, и он поворачивается на бок, свернувшись калачиком в ощущении, когда они обволакивают его тело. Мгновенно Такемичи засыпает. Где-то ночью лидер Черного Дракона просыпается. Он открывает глаза, смотрит на стену перед собой, размышляя о том, что могло разбудить его. Но он не может найти ответа, и в комнате совершенно тихо, если не считать дыхания и легкого шороха людей, двигающихся во сне. Такемичи снова закрывает глаза, слегка двигаясь, чтобы перевернуться на живот, уткнувшись головой в белую подушку. Сон снова приветствует его, как старого друга, и как только он снова собирается заснуть, Такемичи слышит приглушенный голос, говорящий чуть позади него. Это заставляет его снова открыть глаза от страха, скручивающего его кости, в то же время заставляя его сердце биться быстрее, чем то, что он считал бы здоровым. В полусонном бреду он не может точно уловить, что говорит голос, но некоторые части он улавливает. — ...вероятно, началось [после того, как его] выгнали... — голос говорит. Это знакомо. Звучит очень похоже на Баджи... но в этом нет никакого смысла, разве Баджи сейчас не должен быть в Томане? Он должен его ненавидеть. Кто-то мычит: — Такемичи еще не осознал [насколько все плохо]. Его психическое состояние [на резком спаде], и я [не знаю, как это остановить]. Чифую, [ты] должен помочь [ему как-нибудь, пока не стало слишком] поздно. — А, неважно, — думает про себя Такемичи. Это всего лишь Изана, не о чем беспокоиться. — Я буду, но если [ему действительно станет хуже, как ты сказал, все будет намного сложнее] сейчас, Иза… Может быть если он "попросит" их замолчать они оставят его в покое и дадут поспать.Такемитчи ноет и поворачивается лицом к шуму и горовит сонным голосом: — Заткнись или умри. Кто-то хихикает над ним, заставляя его тело слегка подпрыгивать, кажется, что они сидят на краю его кровати, свесив ноги с каркаса кровати. — Все в порядке, Такемичи, теперь ты можешь снова спать, — рука тянется к его волосам и мягко взъерошивает их, прежде чем отдернуть. Во сне, в бреду, он слепо хватает руку и тянет ее к груди, обнимая ее, когда снова проваливается в сон без сновидений. Если бы Такемичи был достаточно в сознании, он бы понял, что на самом деле схватил этого человека. Так был ли это на самом деле сон или нет? Незадолго до того, как мальчик заблудился в стране грез, Такемичи слышит, как кто-то смеется, их голос вибрирует по комнате, и это мгновенно погружает его в сон. К сожалению, Такемичи ничего не помнит об этой ночи. Со стоном Такемичи медленно открывает глаза, рядом с ним срабатывает будильник, раздражающе жужжащий, как обычно. Он тянется к нему, чтобы выключить раздражающий звук, уже чувствуя, как в животе горит гнев, потому что если и есть что-то, что он ненавидит в утреннем пробуждении, так это будильник. Нажав кнопку сверху, Такемичи удовлетворенно вздыхает, останавливая непрекращающийся гул. Он садится, вздрагивая, когда понимает, что кто-то знакомый спит у него на ногах, положив руку на торс Такемичи. Мальчик взвизгивает, отдергивая руку и толкая ее обратно к владельцу. Казутора сонно ворчит и отдергивает руку, поворачиваясь, чтобы двигаться ближе к кровати Такемичи и лицом к стене. С гримасой черноволосый мальчик медленно вытягивает ноги из-под тела Казуторы и встает. Он снова морщится, понимая, что спал в штанах своей бандитской формы. Это было ничуть не удобно, и Такемичи пришлось фактически отдирать ткань от кожи. Оглядевшись, Такемичи видит Изану и Чифую, которые нашли себе места на его полу. У обоих более трех футонов, лежащих под ними, как головоломка. Он закатывает глаза, глядя на этих двоих, и выходит из своей комнаты, прежде чем схватить одежду из шкафа. — Думаю, это означает, что позже мне еще придется стирать,— он с горечью говорит, хотя, честно сказать, он не слишком зол на это, выполнить эту работу будет не так уж и сложно. Войдя в ванную, Такемичи запирает за собой дверь и раздевается, а затем забирается в душ, включая воду. Такемичи предпочитает принимать холодный душ, он чувствует, что это больше пробуждает его по утрам. Поэтому, когда вода ударяет ему в голову, холодная, как он любит, Такемичи вздохнул от удовольствия и начал хватать шампунь. Через пару минут, после душа, он стискивает зубы и надевает дневную одежду. Случайная рубашка с надписью «ешьте» с гамбургером, расположенным под текстом спереди. Недавно ему понравилась рубашка, и он нашел ее настолько забавной, что хихикает каждый раз, когда смотрит на принт. Затем он натягивает черные спортивные штаны и белые носки. Прежде чем уйти, Такемичи открывает шкафчик под раковиной, достает упаковку из четырех неоткрытых зубных щеток и кладет их сбоку, надеясь, что у остальных четырех в его доме хватит клеток мозга, чтобы понять, о чем он намекает. Он выходит из ванной и направляется на кухню, где замечает мокрое пятно на полу прямо перед раковиной. — Почему один из этих идиотов пролил воду на весь мой пол и не убрал его? — он разговаривает сам с собой, берет тряпку из шкафа под раковиной и вытирает ее, прежде чем бросить под кран с намерением использовать ее позже, чтобы пролить еще больше. Он отходит от раковины и подходит к холодильнику. Открыв его, он заглядывает внутрь и находит сосиски и яйца. Такемичи достает еду и подходит к хлебнице, доставая буханку, которую купил ранее на неделе. Черноволосый мальчик приступает к завтраку, готовя яичницу-болтунью с сосисками и тостами. Он почти закончил, когда спустился первый. Неудивительно, что этот человек — Чифую. Когда они устраивали ночевки, они вместе просыпались довольно рано, поэтому неудивительно, что младший парень рано встает. — Доброе утро, Чифую! — лидер оглядывается и видит, что другой сидит на одном из стульев у кухонного островка. Чифую мычит и кладет подбородок на руку, слегка сгорбившись. — Хорошо ли спалось? — Все было хорошо, — небрежно отвечает он, наблюдая, как Такемичи толкает сосиски на сковороде, прислушиваясь к приятному шипению, которое они издают. — Там для тебя в ванной есть зубная щетка, если ты ее не видел. Чифую кивает в знак благодарности, подтверждая, что он пошел в ванную, прежде чем спустился вниз и увидел его. — Мы вчера поздно легли спать? Я не помню. Чифую подавляет смех: — Я не удивлен, что ты не помнишь, Такемичи! Изане пришлось отнести тебя в постель. Такемичи краснеет, смущенно потирая затылок, и делает пламя приготовления пищи меньше, ровно на столько, чтобы сосиски оставались теплыми, но не обжигали их. Он приступает к яйцам, и время летит быстро. Чифую встает со своего места и идет наверх. Такемичи заключает, что он, вероятно, разбудит остальных троих, учитывая, что еда почти готова. К сожалению, все они любят поспать, поэтому, если они будут ждать, им может потребоваться некоторое время, чтобы действительно прийти в себя. Хотя он далеко, Такемичи слышит стоны и жалобы, доносящиеся из его спальни, вероятно, из-за того, что их разбудили так рано. В конце концов, Чифую снова появляется и говорит старшему, что остальные уже спускаются. — Они спорят о том, кому достанется зеленая зубная щетка, — говорит он, снова садясь, — и у меня сейчас нет терпения на подобные махинации. Такемичи хихикает, поворачиваясь с двумя тарелками в руках. Он ставит одну перед Чифую, а другую рядом с собой. Когда он снова отходит за остальными тремя тарелками, он говорит: — Изана тоже? Ему должно быть 18. Чифую улыбается разочарованию в голосе старшего и смотрит, как Такемичи снимает со стойки три другие тарелки и ставит их на стол. Затем старший обходит стойку и садится на крайнее место рядом с Чифую. Подстриженный мужчина призывает их троих поторопиться, иначе «он съест их еду», за чем следуют громкие торопливые шаги вниз по лестнице, когда трое мужчин мчатся на кухню. Изана становится на противоположном конце от Такемичи, а Казутора садится рядом с ним. Баджи занимает единственное оставшееся место и оказывается между своими лучшими друзьями. — Спасибо за еду, — говорит Такемичи, когда все уселись. Он быстро поглощает пищу и вздыхает, когда еда касается его языка. Остальные быстро говорят спасибо, прежде чем последовать за действиями Такемичи и начать есть еду перед ними. Сейчас уже поздно, около обеда, и они впятером сидят в гостиной и смотрят какое-то шоу по телевизору. Это экшн-шоу, которое Такемичи не интересует, но Кадзутора и Баджи, похоже, им поглощены, даже Изана. Он может видеть, как старший мужчина пытается притвориться заинтересованным, но время от времени он может видеть, как его фиолетовые глаза загораются во время боевых сцен. Такемичи какое-то время смотрел в окно, не понимая ажиотажа вокруг шоу. Он свешивает ноги с подлокотника, наблюдая, как в небе кружат птицы. Чифую поддерживает его сзади, читая одну из книг, которые есть у Такемичи в комнате на его книжной полке. А затем внезапно, когда его мысли бродят по разным вещам в надежде найти начало разговора, он вспоминает о том, что было раньше. Как будто он чувствует себя обязанным спросить об этом. Так он и делает. — Кто-нибудь из вас, ребята, вставал, чтобы попить воды прошлой ночью? Когда я проснулся, на полу была лужа, но я не знал, откуда она. Он чувствует, как Чифую замирает у него за спиной. Такемичи убирает ноги с подлокотника и поворачивается к партнеру, вопросительно приподняв бровь, переводя взгляд с себя на Изану, который сел на том месте, где он лежал на полу. — Ах, — Баджи смотрит на него, озадаченный вопросом. Он смотрит на него так, что вопрос кажется глупым, как будто Такемичи уже должен знать ответ, но на самом деле он его не знает. — Такемичи, — Изана зовет его, чтобы привлечь внимание. Мужчина подходит и становится на колени перед лидером Черного Дракона. — Такемичи, это ты разлил. — Хм? Нет! — он отвечает, нервно смеясь, потому что «О чем, черт возьми, они вообще говорили?». — Напарник, пожалуйста, что ты помнишь последним? — спрашивает его Чифую с отчаянием в голосе. Такемичи поворачивается к младшему с беспокойством в глазах: — Да ладно, теперь ты меня пугаешь, Чифую. Что с вами всеми? — Ответь на вопрос, Такемичи, — вмешивается Баджи с того места, где он стоит позади Изаны. Младшему мальчику приходится вытягивать голову, чтобы посмотреть на выражение лица мужчины. Это не похоже на шутку. На самом деле, когда Баджи когда-либо шутил над ним? Никогда. Это ответ. Такемичи вздрагивает, заикаясь, он отвечает: — Э-э-э… Я помню, ты только что говорил со мной? — Хорошо, давай перефразируем этот вопрос, — Чифую перебивает Баджи, который выглядит так, будто вот-вот оторвет голову Такемичи. Честно говоря, он выглядит так, будто собирается выругать Такемичи, но с ударом прямо в лицо. Это кричит, как действие, которое сделал бы Баджи, и если бы он не был в этой ситуации, Такемичи бы рассмеялся, но это не похоже на подходящее время. Это приводит его в еще большее замешательство. — Что ты помнишь из прошлой ночи? После взаимодействия с Томаном. — После дела с Томаном? Я помню… И Такемичи должен сделать паузу, потому что что он может вспомнить? Он ничего не помнит. Он не помнит. Что? Нет. Нет, это совсем не смешно. После прогулки по лесу… что было дальше? Такемичи смотрит. Он смотрит на Изану, который смотрит на него встревоженными глазами. Вот это было необычное зрелище. Когда Изана беспокоился за него? По правде говоря, Такемичи должен был бы ответить на этот вопрос «никогда», по крайней мере, он никогда не видел, чтобы Изана волновался, может быть, он чувствовал это, не показывая вида, но, боже, мужчина хорошо это скрывал. Но вот он. Изана всегда скрывает свои эмоции, чтобы их не видели в его глазах. Он говорит, что это показывает уязвимость, то, что он не хочет, чтобы об этом знали. И все же здесь он сидит на корточках перед Такемичи, демонстрируя так много эмоций. Такемичи чувствует, как его распирает. Наполовину потому, что он тронут тем, что Изана действительно чувствует себя комфортно рядом с ним, чтобы показать свою слабость, а наполовину потому, что он ничего не может вспомнить. — Изана-кун, — шепчет он. Такемичи задыхается от своих слов, когда говорит. Как он мог не понять, что пара часов его воспоминаний полностью стерты? Почему он не понял? В этот момент он находится на грани гипервентиляции, из его пустых глаз текут слезы. И тогда он говорит, — Я ничего не могу вспомнить.