Месть предателям....

Такемичи возвращается со встречи пешком, его ноги слегка болят, потому что расстояние между его домом и местом встречи Тендзику было чуть больше часа ходьбы. Это была глупая идея - идти домой пешком, он не знает, почему он решил, что это хорошая идея. Но, по правде говоря, это на 100% была его вина. Ран спросил, не нужно ли его подвезти домой, как и Риндо, Мучо, Шион и даже Санзу, к удивлению Такемичи. Так что это действительно была его вина, что он оказался в таком положении в конце дня, только потому, что он был слишком горд, чтобы сесть на чей-то байк и добраться до дома менее чем за 10 минут. Он решил, что дуться всю дорогу до дома - лучший способ скоротать время, но это настроение мгновенно изменилось, стоило ему взглянуть на улицу. У ходьбы домой все-таки есть свои преимущества, подумал он про себя, увидев два очень знакомых лица, выходящих из небольшого магазинчика на углу. Он машет им рукой, называя их по именам, в то время как его рука вытянута над головой. Они мгновенно узнают его и направляются в его сторону. — Эй, Такемичи, мы слышали о том, что ты сделал! — Да! Уверен, это было так круто! Я говорил об этом с Юзухой, когда это случилось, и она чуть не расплакалась, - затараторил Хаккай, его руки двигались со скоростью тысячи миль в час, а он продолжал выплевывать слова как ни в чем не бывало. Затем он приостановил свои стремительные движения: — О, это напомнило мне, она очень благодарна тебе за то, что ты остановил Тайджу в тот день. Она была с тобой в церкви, ты знаешь? Такемичи заметно вздрогнул: — Что? — он не помнил, чтобы видел кого-то в церкви в тот день. Если честно, Такемичи был слишком затуманен гневом, чтобы вспомнить даже половину событий, произошедших в рождественское утро. Он, конечно, пытался, но не мог вспомнить почти ничего, словно в его мозгу была воздвигнута стена амнезии. — Да, она сидела за скамьями, — Хаккай быстро кивнул головой, так быстро, что Мичи забеспокоился, не получит ли он удар хлыстом. — Она собиралась попытаться убить Тайджу в тот день, если бы ты не вмешался. Поэтому я навсегда благодарен тебе! — синеволосый мужчина поклонился и сложил руки вместе. Признание заставило Такемити мысленно вздохнуть. Неужели Юзуха действительно собиралась убить своего брата в тот день? Хорошо, что тогда ничего не случилось, иначе Хаккай потерял бы брата и сестру в один день, и кто знает, как бы это повлияло на него. Такемити покраснел: — Ах! Хаккай-кун, в этом нет необходимости! Я рад, что вы с сестрой теперь в порядке, — младший взъерошил его волосы, и Хаккай встал на ноги, потирая затылок. — Кстати, отличные каблуки, — комментирует Хаккай, оглядывая его с ног до головы. — Спасибо! Инуи подарил мне их после сегодняшнего собрания Тендзику, - Мичи слегка покраснел при упоминании старшего мужчины. Черт, он действительно быстро влюбился в него, не так ли? Оставив эту мысль, он продолжил: — Он сказал, что я буду хорошо выглядеть в них, поэтому он дал мне свои собственные и помог мне ходить в них, когда собрание закончилось! Мицуя улыбается этой сцене, прежде чем взять себя в руки. Повернувшись к Такемичи, он спросил: — Мы не видели Тайджу с тех пор, как он был побежден, ты не знаешь, где он? Младший постукивает указательным пальцем по подбородку, размышляя, затем пожимает плечами, не имея ни малейшего понятия. — Понятия не имею, извини, Мицуя-кун. Честно говоря, я думал, что после избиения он сразу отправится домой. Вообще-то... Я не думаю, что видел, как он уходил, я был в толпе людей, когда вышел из церкви, так что я ничего не видел. Я могу поспрашивать, если хотите? — Это было бы здорово! Спасибо, - кивает Хаккай, прежде чем проверить часы. — Ах да, у нас с Мицуей кое-что намечается, поговорим позже? — Ммм! — Такемичи слегка улыбается, покачиваясь на ногах, но тут ему в голову приходит идея: — Прежде чем ты уйдешь, сегодня будет собрание в Томане? Мицуя закатывает глаза, на его лице появляется игривое выражение: — Если мы тебе скажем, ты сделаешь какую-нибудь глупость? Или устроишь хаос? — Да. Они оба одновременно вздыхают. Но прежде чем уйти, они сообщают Такемичи, что сегодня в десять вечера состоится собрание. — Тогда надевай свои каблуки на собрание, если собираешься врываться. С большим интересом посмотрел бы на это, - Такемичи отталкивает Мицую, лицо которого загорается розовым цветом при этом замечании. Черноволосый мужчина смотрит им вслед, пока они уходят. Ухмыляясь про себя, он придумывает план и звонит Изане, сообщая о том, что думает об этом. Такемичи приходит к храму в 9 вечера, слишком рано, но он помнит, что некоторые капитаны отрядов приходят раньше времени, чтобы поговорить о чем угодно, Такемичи не был одним из этих людей, так что он понятия не имел. Он поднимается на вершину ступеней святилища, дрожа от воспоминаний, нахлынувших на его мозг, фантомных ощущений от ударов в живот, по лицу, по ногам. Прошло почти два месяца с тех пор, как это случилось, но боль все еще ощущается свежей. Это страшно.... но ему... смешно. Как быстро он изменился... как изменился его характер, каким безжалостным он стал. Прошлый Такемичи никогда бы в это не поверил. Один только этот факт доказывает, как лично он изменился... в худшую или в лучшую сторону. Черт, разве он не должен был спасти всех? Смех вырывается из горла Такемичи, когда он думает о том, насколько он был наивен. Он думает о Наото, об их прошлых планах. В наши дни все меняется так быстро, что он совершенно забыл о Хинате, ее смерти, обещании с Наото… но его это больше не волнует. Мысль о Хинате большую часть времени даже не приходит ему в голову, их отношения — такое далекое воспоминание, что он не мог вернуться и увидеть ее сейчас, это было бы эгоистично с его стороны. Он оглядывается, замечая, что никого еще нет. Но, несмотря на это, он не рискует, что его застанут блуждающим на вершине лестницы, поэтому он идет сквозь сияние, прячась в густых деревьях, которые его окружают. Написав Изане, он сообщает ему, где он находится и как добраться до святилища, не проходя через храм, на случай, если кто-то придет раньше. И через десять минут он появляется в поле зрения из густых зарослей леса, белые волосы легко выдают его местонахождение. За ними следуют другие участники, даже Ханма и Кисаки, которых притащили Коконои и Кайто. В отличие от этого утра, когда они не знали друг друга, они, казалось, хорошо ладили, разговаривая о деньгах и инвестициях, пока тащили двоих раненых за Изаной. Остальные члены Черного Дракона и Тендзику остаются в темноте, замаскированные отсутствием света, из-за чего кажется, что там никого нет. Но если вы присмотритесь, то сможете увидеть вспышки светлых волос, смешанных с корой и листьями. Такемичи жестом предлагает им всем присесть, когда слышит шум сзади. Он поворачивается и высовывает голову из-за дерева, за которым прятался. Сейчас около десяти часов вечера, поэтому было бы нормально, если бы пара человек прибыла в этот момент. Он сразу узнает Чифую, идущего рядом с Казуторой и Баджи. Дракен следует за ним, а затем приходит еще много других. Кажется, что все они что-то делали раньше, приходя небольшими группами через несколько секунд друг за другом. И менее чем за пять минут весь Томан был у храма. Он быстро пересчитывает головы, убеждаясь, что все там, кроме Мучо, Санзу, Кисаки и Ханмы, поскольку они были позади Такемичи, даже не осмеливаясь дышать на случай, если их поймают. Такемичи почти подпрыгивает, когда чувствует присутствие Изаны у себя за спиной. Старший наклоняется вперед, чтобы прошептать на ухо младшему: — Скорее иди туда один и создай какой-нибудь хаос, — он чувствует маниакальную ухмылку лидера Тенджику, хотя и не видит ее, но знает, что он натянул свой оскал. Он кивает, но не оглядывается, не смея поднять больше шума, чем нужно. Он слышит звук хрустящих листьев позади. Он догадывается, что Изана идет куда-то рядом с Какучо. Проходит время, и Такемичи находит идеальное время, чтобы выйти из укрытия, как раз в тот момент, когда Майки начинает злиться из-за того, что других участников здесь нет. Он встает со своего места и уходит от дерева. Мгновенно он привлекает внимание людей присутствием, которое он приносит с собой, его авторитетом и внешностью. Такемичи хлопает в ладоши, медленно продолжая шагать вперед, его распахнутое пальто Черного дракона развевается на ветру позади него. Под ним он носит заправленную черную рубашку и брюки Драконов с поясом, обернутым вокруг талии. Он останавливает свои шаги, когда приближается к лидеру Томана, ухмыляясь недоверию на его лице. Повернув голову, он бросает взгляд на остальных членов отряда, и на Майки, широко раскрытые глаза, открытый рот, некоторые даже слегка краснеют. — Скажешь что-нибудь, или это была пустая трата моего времени? — Такемичи стучит ногой по земле, вздох срывается с его пухлых губ. — Ожидаемо, — бормочет себе под нос мальчик, прежде чем развернуться и уйти, вышагивая, щелкая при каждом шаге. — Стой! — Майки зовет его вдогонку, его голос полон гнева и предательства. Про себя Такемичи ухмыляется, наблюдая, как он попадает в тщательно расставленную ловушку. Иногда это было слишком просто. — Что такое, Манджиро? — лукаво спрашивает он, крутясь, засунув руки в карманы, — Чего мне ждать? — Так ты был предателем? Все время? — Майки кипит, подходя ближе, пока они не оказываются грудью в грудь. Майки притягивает Такемичи ближе к себе, впиваясь пальцами в плечо младшего мальчика, когда тот скрипит зубами, в его глазах светится гнев. — Несколько месяцев назад ты лежал именно на этом месте и умолял меня, умолял меня поверить тебе. Ты не был предателем, вот что ты сказал, со слезами. Все же ты лгал, потому что сегодня я вижу что-то другое. Если ты не был предателем… почему ты сейчас стоишь передо мной, одетый в чертову форму Черных Драконов?! Такемичи закатывает глаза: — Все не так просто, Манджиро. Я... — его оборвают шлепком по щеке. Отстраняясь, он подносит пальцы к этому месту, чувствует покалывание кожи. — Такемичи! — он поворачивает голову и видит, как Инуи выбегает из леса на таких же каблуках, как и у него, но в красном цвете. Инупи почти бежит к нему, готовый защитить своего Лидера. Но тут Такемичи поднимает руку. — Не надо, Инуи-кун, оставайся на месте, — Мичи ждет, пока его Инупи кивнет, прежде чем он поворачивается и сосредотачивает свое внимание на Майки, который, кажется, вне себя от всей этой ситуации. — Я вижу, что был прав, не так ли?! Ты всегда был предателем! Посмотри на себя сейчас! У тебя есть люди, которые придут к тебе, когда тебе будет немного больно, Такемичи. Ты самый большой предатель из всех, и ты даже не хочешь признать это, — Майки хихикает, заставляя всех вздрогнуть. Это пустые рассуждения, если у Мичи есть люди которые защитят его, это не означает, что он предатель. — Ты подонок. Ты всего лишь игральная карта для всех остальных. Никто даже не любит тебя, Ханагаки, ты просто ступенька, достаточно скоро все о тебе забудут, и ты снова станешь тем самым плаксой, — ладно, в тот раз Такемичи вздрогнул, — слова проникли ему под кожу больше, чем ему хотелось бы, — проклиная Майки самым ужасным образом за то, что он знал, как ударить его по больному месту: — Ты предатель. — НЕТ, ОН НЕ..! — крик разносится по всему храму, громкий и гневный. Такемичи борется с желанием ухмыльнуться, когда все выходят из леса. Он с трудом держит под контролем ухмылку чеширского кота, но обнаруживает, что может делать это очень сосредоточенно. Несмотря на это, Такемичи уверен, что своим взглядом показывает, насколько взволнован, так что вся тактика «скрывать, не чувствовать» не очень эффективна. Лидер Черного Дракона оставляет Майки и идет к остальным, которые теперь выстраиваются в очередь перед храмом. Здесь их сотни, они стоят рядом со священным сооружением, некоторые даже стоят на самом храме, набирая высоту, чтобы увидеть драму. — Кто, блять, это сказал?! Он предатель! Ты только посмотри на него, — Сано указывает на всю банду, собравшуюся за Такемичи, — у него целая гребаная банда, следящая за каждым его словом! Вы выглядите как кучка потерянных гребаных щенков! — Я не был предателем, Манджиро. Они были, — он движется в правую сторону. Он поворачивает голову и видит, как из толпы выходят четыре человека. Четыре человека. Двое мужчин носят форму Черного Дракона, а другие носят форму Тэндзику. Один хромает вперед, опираясь на костыли, а другой идет следом, весь в синяках и бинтах, но, к счастью, с двумя последними все в порядке. Увидев их лица, многие члены Томан задыхаются, некоторые начинают кричать мгновенно, протесты вылетают из их ртов, даже не задумываясь об этом. Затем Майки заставляет всех замолчать движением руки. — Такемичи никогда не был предателем, Майки, — Мучо смотрит на блондина, который, похоже, в двух секундах от того, чтобы оторвать себе голову. Он невольно вздрагивает, прежде чем продолжить: — Это были мы. — Что? — Такемичи всегда был тебе верен. Он всегда хотел лучшего для всех вас, он хотел помочь, — Санзу говорит, слегка пугая Такемичи, потому что он никогда раньше не слышал, чтобы он так много говорил: — Он был твоим козырем, он был твоим самым верным сторонником. Мы знали, что если он будет на вашей стороне, неважно, что мы предпримем, насколько вас будет меньше, Томан победит. А мы этого не хотели. Затем Кисаки говорит: — План никогда не обсуждался ни с кем, кроме меня и Ханмы, и все это "заставить Майки поверить, что Такемичи предатель". Честно говоря, это было то, что я сделал, чтобы попытаться вытащить этого надоедливого мальчишку из Томана, чтобы я мог, наконец, манипулировать тобой, чтобы добиться того, чего я хотел, — Такемичи смотрит на Кисаки, в его глазах вихрится яд. Мальчик в очках ловит его взгляд и слегка вздрагивает, поворачивая голову вперед, когда Такемичи приказывает ему. Кисаки должен помнить, что только потому, что лидер Черного Дракона решил оставить его в банде, не означает, что теперь они каким-то волшебным образом стали друзьями. Такемичи, вероятно, собирался использовать его как марионетку или использовать его ум, и Кисаки ничего не мог сказать об этом… потому что, если он это сделает, он не знает, выживет ли он. Сказать, что он и Кисаки могли бы стать друзьями в будущем, было бы все равно, что загадать желание на звезду (то есть шанс, что это произойдет, будет очень низким), но это также не невозможно. Такемичи должен помнить, что в какой-то момент от Кисаки можно было ожидать всего этого предательства. Конечно, они не собираются однажды подружиться друг с другом и убежать на закат, взявшись за руки, но они также не собираются откровенно ненавидеть друг друга, пока он на стороне Такемичи. В конце концов, Майки был тем, кто предал его худшим образом, поверив Кисаки на слово без каких-либо доказательств, что он был предателем. Когда Такемичи действительно думает об этом, предательство Майки ранит в десять раз больше, чем все, что мог бы сделать Кисаки. Он мог выстрелить Майки в ногу, в грудь, но ничто и никогда не причинит такой боли, как один из его близких друзей, который не поверил ему и подумал, что он совершит нечто столь подлое. Честно говоря, это заставляет Такемичи переосмысливать каждую минуту, проведенную с бандой. Неужели все это было ложью? Мучо продолжил после Кисаки, в то время как он смотрел вперед, не двигаясь и слегка дрожа: — Итак, мы решили проблему, отсутствие Такемичи в Томане означает, что у вас больше нет силы. Кисаки внушил тебе, что Такемитчи предатель. Мы думали, что на самом деле будет сложнее. Мы не думали, что вы так легко поверите, это смешно, честное слово, — некоторые участники Черных Драконов немного хихикали и кричали. Изана стоит рядом с Ханагаки, обвивая рукой плечо Мичи: — Так что спасибо за то, что ты был глупым маленьким дерьмом, братишка. Такемичи оборачивается, встает на колени рядом с Изаной и хихикает. Они поворачивают головы к членам Томана, которые в шоке обрабатывают информацию. Майки смотрит на свои руки, а затем снова на двоих на полу: — Нет. Нет! Я не... — Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ! Я ВАМ ВСЁ СКАЗАЛ! — Чифую кричит. Лидер Черного Дракона заметно подпрыгивает на своем месте, внезапные чистые эмоции говорящего вызывают у него беспокойство. Такемичи даже не знал, что плачет, но тут же почувствовал, как его сердце разрывается, потому что, как бы ему ни было ненавистно это признавать, он действительно любил Чифую, как брата. Они партнеры для крика вслух, они должны быть вместе на всю жизнь! Но вот они, стоят в противоположных командах. — Я ЗНАЛ, ЧТО ОН НЕ ПРЕДАТЕЛЬ! ТЫ ТУПОЙ УБЛЮДОК! — Чифую подбегает к Майки ударяет его со всей силы: — ПРОСТИ, ПАРТНЕР! — затем мальчик падает на пол, обхватив голову руками, издавая душераздирающие рыдания, бормоча извинения снова и снова, пока они не превращаются в бессвязные звуки. Такемичи мгновенно подбегает к нему, спотыкаясь о собственные ноги, и его внезапно охватывает потребность в утешении. Он отталкивает Майки в сторону, тот нависал над Чифую, выглядя так, словно он был в нескольких секундах от того, чтобы ударить молодого мужчину. Черноволосый мальчик сажает своего лучшего друга на колени. Такемичи качает его взад и вперед, позволяя своим 26-летним родительским инстинктам взять верх. — Все в порядке, Чифую, — успокаевает он мальчика, похлопывая его по голове и прижимаясь губами к его слегка вспотевшему лбу, — я прощаю тебя, Чифую, я всегда буду прощать тебя, несмотря ни на что. Мы партнеры на всю жизнь, не так ли? Слезы текут из глаз Такемичи, как бы ему этого не хотелось, но это случается, и он не может остановиться. Чувство плача стало ему таким чуждым, непривычным сейчас, неудобным… а потом освобождением. Чифую продолжает плакать, но на этот раз с облегчением. Чифую обхватывает руками Мичи, и Такемичи оказывается на ногах, кладя руки под бедра Чифую, чтобы поддержать его, когда он обхватывает ногами талию черноволосого мужчины. Затем, не говоря ни слова, Такемичи возвращается на сторону Черного Дракона/Тенджику. — Я беру Чифую с собой, я не позволю ему остаться со всеми вами, особенно с людьми, которые обвиняют его в предательстве только потому, что я солгал ему и не сказал всей правды, — Такемичи смотрит на Майки, у которого смертоносный взгляд. Но, если быть честным, он не думает, что Лидер смотрит на него, он смотрит на Чифую, и от этого у Такемити закипает кровь. — Казутора, Баджи-кун, — обращается он к ним, и они переводят взгляд с Чифую на него, — вы можете присоединиться к нам. Я знаю, что вы оба близки с Чифую, и я не думаю, что он находится в лучшем психическом состоянии, чтобы оставить двух своих близких друзей позади. Вам решать. Двое смотрят друг на друга, казалось бы, разговаривая между собой только взглядом в их глазах. Это не длится долго, и кажется, что они пришли к выводу, как только встретились взглядами. А затем Баджи хватает Кадзутору за руку, и они идут вперед. — Если вы пойдете с Чифую, вы все трое вылетите из Томана, — Майки почти кричит, наблюдая, как они останавливаются при звуке его голоса. Они замирают на секунду, еще раз глядя друг на друга, а затем продолжают идти. Они вдвоем стоят рядом с Такемичи, посылая взгляды на мальчика, который все еще трясется в руках лидера Черного Дракона, но, к счастью, он больше не плачет, так что они чувствуют легкое облегчение. На этот раз Ханма, молчавший все это время, говорит: — Это похоже на то, что Валгалла снова вместе! — и он слышит стон Баджи, который уже сожалет о своем решении добровольно присоединиться к той же команде, что и Ханма. Такемичи снова говорит: — Я знаю, что это безнадежное дело, но… кого это волнует. ДРАКЕН! Я знаю, что ты заступился за меня до того, как меня выгнали, если тебе это когда-нибудь понадобится, у Черных драконов всегда найдется для тебя место. — Мне это не понадобится, Такемичи, — отвечает Дракен, не показывая эмоций на чертах лица, но глаза выражают благодарность, — кто-то должен держать этого демона в узде. Такемичи подавляет смех, а затем члены Черных Драконов уходят вглубь леса. Один за другим они исчезают во тьме, пока все, что вы можете видеть, это тьма, больше не видно ни одного человека. Такемичи стоит перед Томаном, Изана рядом с ним, четверо предателей позади них, Баджи и Казутора немного в стороне. Руководители стоят на стороне Изаны, а Коконой и Инуи — на стороне Такемичи. — Прими это как предупреждение, Майки, — Лидер Тэндзику смотрит на лидера Томана. — Не связывайся с Такемичи. А потом они все ушли, исчезли в лесу и скрылись из виду.