История одного безумства

      «Я не убийца» — Белла пыталась убедить себя, но её семья и возлюбленный требовали другого. Она видела себя аристократкой, которой не подобает делать грязную работу, лишь пить хорошее вино и отдавать приказы. А теперь приказывают ей… Когда ей нужна была свобода, воля делать, что в голову взбредёт, носиться по лесу, как сумасшедшая, выкрикивая разные проклятья направо и налево, будто одиннадцатилетняя девочка, впервые взявшая в руки палочку, Лорд позволял ей это. Он учил её заклинаниям, которых за все школьные годы она ни разу не слышала, помогал ей.       Да, каждый раз, когда он брал её хрупкую, ещё пока не натренированную к мощным заклятьям ручку в свою холодную ладонь, Беллатриса падала в омут собственных мечтаний, тонула в бездонном колодце, который сама же для себя и выкопала. Он прижимался к ней так близко, что она могла чувствовать его всегда спокойное дыхание. Риддл делал это, чтобы Белла прочувствовала каждое движение и лучше отработала проклятье, но сама она верила, что есть в этих крепких объятиях и кое-то ещё. Он знал, чего она хотела, и никогда не брезговал этим пользоваться. Влюблённая пташка была в плену у расчётливого коршуна. Но в этот раз его приказ ударил по ней с силой раската грома: «Убей её».       Когда она хотела быть взрослой госпожой, отдавать поручения, вершить судьбы, Беллатриса возвращалась в родной дом, где была старшей из наследниц, и никто ей не смел указывать. Там она продолжала практиковать новые заклинания, но уже в разы спокойнее, ведь Лорд оставался в своём логове. Мистер и миссис Блэк одобряли его идеи, и Белла знала, рано или поздно он найдёт приют в их доме. Тогда её уже не быть госпожой — он не потерпит кого-то выше себя. И сейчас родители прямым текстом, не боясь за будущее своей старшей дочери, вторили его словам: «Убей её».       А юная душа такого не терпела. Она хотела романтики, чтобы Лорд сам преподнёс мир к её ногам, но никак не участия в его завоевании. Загнанная в угол она сидела на замшелом бревне на полпути домой и пыталась придумать, куда податься от этих страшных людей, не боящихся вслух произнести то самое заклинание. Она наматывала кучерявый локон на волшебную палочку и невидящим взглядом прожигала траву под ногами. Ни единой мысли не вертелось в её голове, только страх. Страх одиночества, вытеснявший всё. Сейчас она ослушается приказа, и на этом всё закончится. Малышку Беллу за это отчитали бы, отняли любимую куклу и заперли в комнате. Но госпожу Беллатрису Блэк наказывать нельзя, от неё можно только избавиться. Нет, её не убьют, конечно, но выгонят и лишат наследства. А быть нищей безродной собакой для неё пострашнее смерти.       Волдеморт тоже не станет терпеть неповиновения в своих рядах. А он не прощает, не чувствует к ней той же нежности, что и родители, пощадить и не подумает. Придётся не просто бежать, а бежать и прятаться от него, как какая-то поганая грязнокровка. Она, благородная, чистокровная госпожа, не должна так позорно падать. Но она не убийца. Уже третий день подряд она напоминала себе об этом. Она смотрела на свои облачённые в чёрные перчатки руки и боялась однажды увидеть на них кровь. Нет, эти нежные ручки должны носить золото, бриллианты, старинные кольца и наилучший шёлк, но никак не бремя убийства.       Она не воительница, она принцесса. С детства Белла видела вокруг себя роскошь, шик и богатое убранство поместья, знатных женихов, готовых сложить к её ногам все свои сокровища. Но сердцу не прикажешь, она любит его, а он требует от неё быть Артемидой, охотнице, хищницей, готовой к лишениям войны и вкусу крови на губах. Воспитанная в праздной неге, она не могла служить солдатом, не умела вырывать своё и присваивать чужое, ведь она рождена властьимущей, а судьба всю её прошлую жизнь потакала её капризам.       От созерцания пейзажей дело быстрее не двигалось, что-то надо было делать, и Белла встала. Она принялась ходить кругами по небольшой полянке, выбирая, за какой куст надёжнее шмыгнуть, чтобы никто её не нашёл. Не было ни одной дорожки, кроме той, по которой она сюда добралась, а и та вела к фамильному поместью, где её с таким решением не ждут.       Вдруг к шороху её собственных шагов добавился ещё один звук. Такой знакомый… Раньше Беллатриса боялась его, он всегда был связан со смертью. Но со временем в ней закрепилось, что её он не убьёт. А если и убьёт, то сам. Колдунья смело обернулась, чтобы встретиться с Нагайной лицом к лицу. Змея действительно не напала, но остановилась, будто ждала чего-то. Девушка набрала полные лёгкие воздуха и медленно-медленно выдохнула, будто надеялась этим вздохом выиграть время и придумать уважительную причину не идти навстречу своей смерти. Змея снова грозно зашипела, подгоняя Беллу.       Ведьма быстро испуганно закивала и сделала неуверенный шажок в сторону слуги Лорда. Туман в её голове быстро рассеялся. Нет, она, Беллатриса Блэк не будет нервно плестись за Нагайной. Если уж это и есть её последний путь, тогда она обязана пройти его, гордо подняв голову. Даже смерти в глаза она будет смотреть сверху вниз, как её всегда учили.       Всю дорогу волшебница неистово боролась с желанием заплакать. Ей даже не удалось сдержать пару всхлипов. Виновата ли она в том, что происходит? Да. Она сама со школьной скамьи влюблённая в Волдеморта пыталась попасть в его круг общения. Жалеет ли она? Нет. Это не самый бездарный конец. Многие её родственники не поймут её, но только лишь из-за того, что, вступив в брак из соображений чистоты крови, никогда не испытывали такой любви, которую она питала к Лорду. Её, любимую с самого детства старшую и самую прилежную наследницу, печалило то, что она умрёт всем ненавистной. Она ослушалась приказа любимого, который ценил в ней верность и безвозмездную отдачу всей себя. Она опечалила родителей, предпочтя жизнь какой-то паршивой грязнокровки служению великой семейной идее чистоты крови.       Они подошли к особнячку, который Тёмный Лорд использовал в качестве укрытия. Его хозяева, семейка волшебников, когда отделившаяся от ветви Краучей, были съедены Нагайной на глазах у Беллатрисы. А ведь Волдеморт тогда всего лишь приглашал свою талантливую ученицу попрактиковать заклятье. Тогда они наткнулись на предателей крови и тотчас же Реддл избавил мир от этой скверны. Белла этого не видела, только слышала крики. Больше он не разрешает ей закрывать глаза, когда трапезничает его змея.       Сколько криков с тех пор услышала колдунья, даже ей самой уже неведомо. Сколько смертей она видела… И после всего этого кошмара, к которому ей даже не дали привыкнуть, он ожидает, что она тоже сможет это сделать? Зачем же он так жесток к ней? Больше ей этого переживать не придётся. Теперь она будет на месте его жертв. С ней сделают то, что она сама должна была сделать с другим человеком.  — Не стой, садись, — приказал мужчина. Рядом с ним несмотря на своё благородное происхождение Белла казалась незаметной девочкой. Ей чуть меньше двадцати, а ему уже за сорок, и всё равно колдунья не могла представить себе кого-то лучше, интереснее, привлекательнее. Он лучился силой и властью, как и её отец, но Сигнус был рождён сильным мира сего, а Волдеморт вырвал эту силу зубами. Девушке безусловно нравилась эта мощь, которой больше никто из волшебников не обладал. Его сравнимое с чистокровным величие пугало многих, но не её. Беллатрису будоражило это неведомое аристократке чувство подконтрольности, принадлежности другому человеку.       Она села на предложенное ей место. В этом кресле напротив растопленного камина обычно сидел сам Лорд, сейчас же он стоял сзади, опираясь локтями на его спинку и странно плавными движениями зарывался в её кудри. Именно это кресло отличалось от остальной мягкой мебели в комнате только тем, что с него было удобно закинуть ноги на журнальный столик, чем мужчина часто пользовался. Беллатриса себе этого, конечно, не позволила, но кресло почему-то показалось ей намного удобнее всех остальных. В нём было теплее, обивка была намного мягче и приятнее. И всё это только из-за того, что там только что сидел он сам.       Она на мгновение отпустила присущее всем аристократам стремление контролировать и откинула голову назад, полностью отдаваясь его неуместны ласкам. Казалось, он всё простил и принял её такой: теплично милой и мягкой. Его ритмичные движения напоминали массаж и Белла расслабилась, отдаваясь его власти. Тёмный Лорд смотрел на её смазливое личико и хмуро размышлял. Эти прикрытие глаза и лёгкая улыбка… Эта девушка красива, соблазнительна, она манила к себе с какой-то бешеной, но незаметно для неё самой, силой. Мужчина боролся с желанием взять её прямо сейчас. Но нет, её чувства и его похоть нужно использовать иначе. Она прекрасна настолько же, насколько и слаба, и это отвратительно. Будь она очередной куклой, Лорд бы на плевал на её заурядность, но Белла не просто тело, она вызывала странные чувства, будто её и только её он хочет видеть рядом с собой. И эту женщину необходимо было сделать сильной, яркой вспышкой перед взором врагов, обратить её же любовь против неё.       Вдруг он вытащил пальцы из копные её волос. Беллатриса вздрогнула, будто проснулась от лёгкой дрёмы, и распахнула глаза. Улыбка её тут же растаяла.  — Не делай глупостей, — он обошёл кресло и взял девушку за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Она пыталась гордо держаться, ни на секунду не отводя взгляд. — Ты ведь ещё такая молодая, — мужчина шептал ей в губы, он провёл большим пальцем по её щеке, спустился к губам. Белла покорно открыла ротик, но он не продолжил движения. Волдеморт дразнил её, распаляя и не давая желаемого. — Разве жизнь этой мерзкой грязнокровки стоит жизни такой прекрасной чистокровной волшебницы? — Беллатриса не успела вдохнуть, как его рука оказалась у неё на горле. Слёзы удушья собрались в уголках её глаз. Умирать, плача — это последнее, чего она бы хотела, но она не могла позволить себе отбиваться, как попавшая в паутину муха — слишком низко и бесполезно, она только разгневает своего мучителя и продлит пытку.       Его глаза не выражали абсолютно никаких эмоций. Талантливый окклюмент, он умел спрятать свои истинные чувства, хотя сам прекрасно понимал, что с такой верной спутницей, как Белла, ему совсем не хочется прощаться. Несколько секунд он наблюдал, как краснеет её лицо, но в конце концов ослабил хватку. Девушка легла на подлокотник, откашливаясь, слёзы капали на грязный паркет.  — Я тебя не понимаю, Белла, — говорил он, отвернувшись от жалкого зрелища. — Неужели ты готова пожертвовать собственной жизнью ради какой-то паршивки, которую я всё равно убью? — рявкнул он и бросил на неё злой взгляд. Но девушка не слушала, у неё в ушах всё ещё стоял противный звон. На миг её посетила мысль, что её чувства взаимны, ведь до сих пор любое роптание против его воли заканчивалось ужином для Нагайны, но в этот раз он не довёл такое простое и привычное для него дело до конца.  — Я не убийца, — охрипшим голосом Беллатриса повторила эту фразу. — Зачем вам пачкать мои руки кровью? Вы ведь и сами можете с ней разобраться? — она впилась пальцами в подлокотник, будто ища в нём заслонку от гнева мага.  — Глупая! — он резко развернулся и схватил её за руку, отрывая девушку от мнимой защиты. — Я для тебя её сюда притащил. Ты такая сильная ведьма, о твоём могуществе будут слагать легенды, но не раньше, чем ты научишься прокладывать себе дорогу к этой славе, — он не врал. Если бы он не хотел проверить Беллатрису на верность и силу духа, он бы давно закончил страдания пленницы. — Она будет первой ступенью к твоему величию!  — Я родилась великой, — уверенно ответила ведьма, глядя в глаза Лорду. — Мне не нужно ничего делать, чтобы моё имя запомнили, — она резко встала с предложенного ей места, но высвободить руку так и не смогла, — Я принадлежу к древнему и знатному роду Блэков и великая по праву рождения! — вспылила она, прекрасно осознавая, что во второй раз он не остановится.  — Да, Белла, знаю, — он притянул её к себе, прижал за талию и прошептал на ухо: — Именно такую женщину я хочу видеть рядом с собой, — затем, чуть нагнувшись к её шее, он вдохнул её запах. Беллатриса почти чувствовала его поцелуй, или ей хотелось его чувствовать. Тёплое дыхание касалось тонкой кожи. Сознание мгновенно представило продолжение. Властно вжавшись пальцами в её плоть, пока ещё прикрытую платьем, Лорд требовательно поцеловал девушку, заставляя её фантазию бесконтрольно рисовать пошлые картины, всплывающие перед её глазами.       Волдеморт легко проник в её незащищённые мысли. Белла мечтала. Первым, что он увидел в омуте её мыслей, был сцена, где она стоит на коленях с обнажённой спиной, прямо здесь, опираясь на это самое кресло, а сверху он сам касается её разгорячённой кожи, оставляет за ухом засос, изучает её тело почти невесомыми движениями. «Посмотрим, что ты на это скажешь» — пронеслось в голове волшебника, и он поднял её на руки. Белла не растерялась и обхватила ножками его талию. Больше не было необходимости лезть ей в голову, девушка в открытую простонала и запустила руки в его седеющие волосы. Она тряхнула головой, смахивая волосы с плеч и подставляя их поцелуям.       «Моя маленькая мечтательница» — он мысленно усмехнулся. Совсем ещё юная, она даже не представляет, через что ей сегодня придётся пройти. Возможно, Волдеморт когда-нибудь и снизойдёт до нежностей с ней, но сейчас не их первая брачная ночь, а её первое испытание на долгом и тяжёлом пути.       Колдунья не успела понять, что происходит, как снова оказалась в кресле. Она уже была готова закинуть ноги ему на плечи, как Лорд вдруг отстранился. — Великую, сильную и верную, Белла, — как будто ничего и не было, продолжал он. — Она в подвале, я здесь, — он сел на свободное кресло и опустил руки на подлокотники. — Жду тебя, — он отвёл взгляд на огонь, пляшущий в камине, будто остался в комнате один.       Ошарашенная его резкими перепадами настроения, Белла не сразу поняла, о чём речь. Не успела она отдышаться, как Волдеморт наконец показывает чувства к ней. Только она отпустила тяжёлые мысли и настроилась отдаться ему, как он делает вид, что её нет. Если она хочет продолжения, придётся выполнить его условие. А она хочет. Что-то в ней ёкнуло, а внизу живота приятно тянуло. Как и каждый раз, когда она засыпала в мечтах о нём. Только сейчас это был не сон, и она не могла одним своим желанием на него повлиять.       Она боролась с мыслями о том, что секс с ним действительно стоит человеческой жизни, но сама себе проигрывала. Угрозы смерти её не пугали, она совершенно не верила в то, что дальше что-то есть. Но его новое предложение — другое. Оно позволило бы ей исполнить самую дерзкую мечту девушки из благородной семьи — прожить жизнь с любимым человеком. Со стороны выглядело, будто ведьма вовсе потеряла контакт с миром. Она сидела в его любимом кресле, чуть расставив ноги, будто он там всё ещё стоял, и смотрела туда, где несколько минут назад было его лицо, и едва заметно дышала, стараясь принять решение, которое определит всю её жизнь.       В её мире не прошло и секунды, а Волдеморт тем не менее уже нервно поглядывал на свою боевую подругу, которая, похоже, приняла решение умереть. Пусть он и не любил её, но дорожил верной служанкой и способной ученицей. Он не хотел убивать её ровно так же, как она сама не хотела умирать, но авторитет ему был всё же дороже. Он был готов дать ей на раздумья столько времени, сколько понадобится, поцеловать её, разжечь её юношеский пыл ещё раз, но однажды его терпение кончится, и больше он не будет с ней возиться.       Его даже не беспокоило, что не найдётся в мире другой женщины, способной полюбить его в таком, уже не совсем человеческом, обличии. Ещё несколько крестражей и он будет больше похож на ящера, чем на человека. Но это он переживёт. И слуги у него ещё будут, и они будут посговорчивее. Но то ли последние капли человечности, то ли уважение к чистой крови не давали ему расправиться с этой девушкой, не предоставив ей шанса передумать.       Если бы Дамблдор оставил его преподавать в Хогвартсе, Белла стала бы его лучшей выпускницей, и он намерен сделать её своей правой рукой. Всего одно испытание, и они оба получат, что хотят. Беллатриса любимого мужчину в свою постель, а Волдеморт — сильную воительницу в свою армию. Неужели она не понимает? Но в том и дело, что она понимает. Колдунья прекрасно понимает, что если она сделает это сейчас, ей придётся отнять ещё не одну жизнь. На одной чаше весов покоилась гора трупов, а на другой — её личное счастье, и вторая вот-вот перевесит. Что тогда станется с её благородством, честью её семьи, если сейчас она выберет полукровного волшебника?       «Но это ведь всё равно лучше, чем грязнокровка, верно?» — спрашивала она себя. — «Один полукровный волшебник стоит тысячи грязнокровок». Всё это было, конечно, правдой, но отголосок той самой злополучной фразы не давал ей отобрать жизнь, будь это волшебник или какое-то близкое к нему существо. Сейчас она хотела своего Лорда, хотела заставить замолчать паршивку совесть, но её голос так и продолжал тяжело звенеть где-то на задворках сознания.       Двое встали со всоих мест одновременно. Волдеморт уже было хотел снова придушить Беллатрису, но в этот раз так, чтобы ей понравилось. Взять её за горло, толкнуть на диван и не давать вдохнуть поцелуем, но она молча направилась к выходу. Он точно знал, куда она направилась.       Белла тяжело выдохнула, как только за ней закрылась дверь. Вот и всё, решение принято. Совесть больше не мучала её напоминанием о том, что она она не убийца. Теперь это не так. Простояв за дверью несколько секунд, девушка сделала первый уверенный шаг вперёд. Её глаза налились слезами, а дыхание сбилось раньше, чем она спустилась в подвал. Осознание происходящего ни на секунду её не покидало, но как бы она этого сейчас хотела. Просто задуматься, уставиться себе под ноги и не понимать, что она собирается сделать.       Да, на каждое следующее убийство смотреть проще, чем на предыдущее, но совершить такое страшное деяние, совершить в первый раз, осознавая, что будет второй, третий… Дрожащей рукой Беллатриса приоткрыла люк в погреб. Её родное поместье, конечно, не отличалось яркими красками, но домашние эльфы хотя бы поддерживали в нём чистоту. А в этом подвале было столько пыли, будто здесь вовсе не убирались. Ведьма брезгливо смахнула паутину, повисшую прямо между первыми двумя ступеньками лестницы, и спустилась вниз.       Заслышав движение, пленница вжалась в сваю, к которой была привязана. Её не утешило даже то, что это пришёл не тот жуткий мужчина с красными от крови глазами, а девушка, которую он уже когда-то приводил. Тогда она отказалась её убивать, но с тех пор прошло много времени. Она не знала, сколько, но достаточно, чтобы передумать. Если она её не убьёт, убьёт то создание.  — Простите меня… — шёпотом, чтобы не слышно было дрожи в голосе, проговорила Беллатриса. — Я должна это сделать, — она всхлипнула и вытерла рукавом слезу со щеки. Колдунья подумала, что пленница мертва и без её участия, так тихо та сидела. — Вы слышите меня? Может, я могу что-то сделать?.. — она помедлила немного, пока глаза привыкали к темноте. — Как последнее желание?.. — Белла услышала какой-то шорох, но надеялась всё же, что это она сама шаркает полами своей длинной юбки.  — Сделайте это быстро, — жалобно проскулила женщина.       Конечно, она жива, Волдеморт не допустил бы такого простого исхода. Ноги Беллатрисы подкосились, она почти рухнула на грязный пол, но её словно молнией ударило, и силы снова к ней вернулись. Как будто второе дыхание или в последний момент пришедший в голову правильный ответ на экзамене. Девушка расправила плечи и гордо подняла голову. Что ж, она была готова сделать для этой женщины всё, выполнить любую её просьбу, даже несмотря на её никчёмное происхождение. Но раз она желает только побыстрее покинуть этот мир, пожалуйста.  — Авада Кедавра, — спокойно произнесла Белла, нарисовав палочкой в воздухе молнию. Пленница зажмурила глаза, приготовилась ко встрече со своими умершими родственниками, но ничего не произошло. Она открыла глаза во всё том же пыльном подвале. — Какого дьявола? — девушка отшатнулась. — Авада Кедавра! — истерично бросила она.  — Мало просто сказать, — послышался низкий мужской голос, и высокая фигура показалась из тени. Конечно, Тёмный Лорд хотел увидеть, как в юной, чистой душе появится первая трещина. — Ты должна пожелать ей смерти, представить мёртвое тело, — он подошёл к ней сзади и взял её руку в свою. Вторую руку он обычно оставлял свободной, чтобы показывать на цель, но в этот раз он обнял девушку за талию и поцеловал в плечо, напоминая об обещанной награде. — У тебя есть причина желать её смерти, — он согревал дыханием её шею. — Верно ведь? — он хищно улыбнулся.       Его сила, крепкие объятия, рука, спускающаяся всё ниже и концентрирующая, как по волшебству, под собой приятное тепло и возбуждение, помутнили и без того смущённый рассудок ведьмы. Сопротивляться обстоятельствам она ещё могла, но самой себе… Сердцу, раньше певшему сольно, теперь подыгрывало тело, и рассудок просто не мог перекричать этого дуэта.  — Авада Кедавра! — уверенно выкрикнула Беллатриса, и сноп зелёных искр на мгновение осветил пространство вокруг. Её глаза сверкнули безумием и тут же померкли, смешавшись с окружающей пустотой. Осознание пришло слишком быстро, и Беллатриса не успела насладиться успехом и триумфом своего первого убийства, как поняла, что по её рукам потекла первая из тысяч капля крови. Белла отшатнулась назад и почти упала в объятия своего господина, крепко ухватившего её за талию и расслабленную ладонь.