Ладно, заебал, это название — отстой

***       Над каждой дверью в спальной стороне дирижабля висела невидимая табличка "Не входить. Опасно для жизни".       Те, кто умнее, соблюдают, а нарушителей карают непрекословно.       Особенно это правило распространяется к комнатам лидеров, куда входить категорически запрещено. Наказание же в сто крат хуже и больнее.       Тогда мысль о самой смерти становится намного заманчивее.       Запрещается всем: элитам, лидерам отделов, низшим по рангу.       Но есть один человек, которому разрешено входить только к одному из боссов.       Каббитц по-своему ничем не отличается от всех — эгоистичный ублюдок, желающий получить долю счастья; с такими же потребностями в еде, во сне и в питье; немного лицемерный, чересчур свободолюбивый и со своими стандартами в работе. Единственные необычные различия — это огромный рост и не менее огромная сила.       А РХМ любит, когда над ним доминирует другой мужчина. Мужчина сильнее, мужчина наглее, так, что готов брать грубо, сильно, со всей жёсткостью, одновременно быть нежным до боли в сердце.       Каббитц, как преданный слуга, исполнял оба каприза. ***       Полумрак.       Лучи, уже спрятавшегося за горизонтом солнца, падали на пол и кровать, освещая каждую складку скомканной простыни. Тело под огромными габаритами Каббитца извивалась, инстинктивно пыталось вырваться, но телохранитель не давал выскользнуть, сильнее прижимая руки к кровати и сдавливая своим немалым весом.       Знает, что Райту это нравится.       РХМ, прикрывая веки, гладит коленями бока, пытается поцеловать в шею, но не может из-за стальной хватки светловолосого.       Это заводит рыжего только сильнее.       Слова не нужны — лишняя морока, ведь Каббитц знает наизусть, чего и как хочет его босс. Не впервые выполняет приказ старого извращенца; не впервые проводит ночь в комнате, вход в которую категорически запрещено, особенно знает те запрещённые места, куда нельзя прикасаться, ни в коем случае.       Каббитц отпускает запястья, его глаза светились чем-то опасным с хитрым огоньком, его губы изогнулись в самодовольной улыбке.       Рыжий невольно покраснел и после задрожал, когда мозолистые пальцы прошлись по соскам, оттягивая и прокручивая бусинки, а когда одного из них коснулся тёплый влажный язык, он прикусил ткань рубашки, сдерживая стон и выгибаясь.       Обычно Райт не дозволял прелюдий, сразу же, приступая к самому главному. Но этой ночью позволил подчинённому проявить творческий подход — слишком устал, слишком много дел, потраченных сил и заработанного стресса.       Именно по этой причине разбудил Каббитца посреди ночи.       Хотя, кажется, тот был не сильно против, судя по кривой усмешке и замечанием: "Скучал?".       Каббитц перехватил ноги под коленями, поднимая вверх и удобно расположив на своих широких плечах. Медленно опустился вниз, целуя каждый шрам, каждый рубец на животе, прикусил внутреннюю сторону бёдер, оставляя отметины. — Мхм!..       Мозолистые пальцы Правой руки тянутся к светлым локонам, сильно сжимают, из-за чего Каббитц морщится, но требование выполняет. Он проводит языком по всей длине немаленького ствола, обхватывает губами головку, а после берёт полностью, пытаясь не задеть острыми клыками.       Получалось не очень, как хотелось. Но судя по тихим, но резким вскрикам, Правой руке нравилось. Поэтому продолжал двигать головой, рукой раздвигая ягодицы и с трудом вторгаясь в узкое колечко мышц.       Сухим. Как нравилось Правой руке.       Горячо. Несмотря на прохладную обстановку, которая хоть как-то облегчала жар, исходящее от тела, было чертовски горячо. Правая рука с наслаждением жмурился, хватка на волосах стала тверже. Его спина выгнулась, когда он почувствовал как сухой палец сменился мокрыми губами.       Сам не заметил собственный громкий стон.       Рука сжалась в кулак, когда мокрый от слюны язык прижался ко входу.       Каббитц сильнее придавил бёдра Правой руки в кровать, когда тот стал ёрзать сильнее. Ему не потребовалось слишком много сил — усталый, дрожащий от эйфории Райт был слишком поддатливым.       Матрас прогнулся(благо недешёвый и не издавал противных скрипов). Рыжий снова узрел картину нависшего над ним Каббитца с самодовольным оскалом, отчего, то ли от стыда, то ли от смущения, то ли от того, как выглядел Каббитц(ублюдок с взъерошенными локонами, покрасневшими щёками, у него опухли губы, а из широкой ухмылки виднелись острые клыки), ему стало теплее. — Ну чего ты ждёшь? Пиступай. ***