Ладно, заебал, это название — отстой

*** — Снимай, — рыжий судорожно выдохнул, пальцами дотронувшись до авиатора, но его руку тут же перехватила чужая, не менее вспотевшая и дрожащая, и пыталась оттолкнуть надоедливую конечность. — Ты не можешь быть единственным, кто выглядит брутально. Стокман, давай!       Было жарко и чересчур влажно.       Это обычное состояние вечера тропического леса, но воздух накалялся сильнее из-за рваных, отрывистых движений, тихих вздохов, стонов, временами рыков. Мокрые неряшливые поцелуи делали ситуацию ещё влажнее. Они вдвоём здесь, за ангарами, на дальнем углу базы, только вместе, беспорядочно трахаются у стены, растрёпанные, потные, помятые.       Кельвин прекрасно понимал, как оказался в такой ситуации — они оба понимали, но у каждого была своя ситуация —, вжимая шатена в нагретую стену, сильно до синяков стискивая бёдра и входя в податливое тело.       Он не был благодарен тому, кто всё это начал — грёбаный Хэйден, чёртов манипулятор и жулик, который какое-то время назад подкрался к нему и сказал роковые слова: — "Этот парень слишком... Ну ты знаешь. Мы оба знаем это, верно? Предлагаю пари..."       Но единственное чего не понимал Буковски то, почему это дело дошло до секса.       Может виной было всё то напряжение, накопившееся за долгие дни без нормального секса, которое хотелось выплеснуть, может двусмысленные шутки Брока или же отсувствие других факторов заставления шатена показать бурную эмоцию, кроме как отличного траха.       (обычно весёлые братья-близнецы получили один огромный моральный урон, когда Хэнк не стал никак на них реагировать)       Даже сейчас не удавалось заставить Хэнка издать хоть какие-то высокие звуки(вскрики, скулёж, может визги или даже обычные стоны, разной степени громкости, но нет) как бы сильно рыжий не старался.       Это чертовски сильно раздражало, бесило до усрачки. Поэтому всю злость он срывал на Хэнке.       Шатен сильно кусал губы, царапал плечи тупыми кончиками ногтей, гладил бока и лицо, неловко извиваясь между стеной и Кельвином, и обходился лишь тяжёлым дыханием, несмотря на резкие жесткие безостановочные толчки внутри себя.       Очки давно были отброшены за широкие плечи на траву, поэтому рыжий наконец-то мог лицезреть затуманенные от похоти карие глаза с расширенными зрачками и прикрытыми веками; волосы прилипли ко лбу, лицо сильно покраснело.       Келвин постоянно менял углы, проникая то глубже, то отталкиваясь назад, рыча прямо в ухо от злости, кусая ткань униформы и утыкаясь лбом в стену, губы сами находились в мокром от обилия слюны поцелуе, сражаясь за господство и танцуя в странном ритме. Собственные негромкие стоны(но всё равно в тишине казались оглушающими) отражались от стен, сливаясь с звуком трезвящих в далеке цикад.       Руки нещадно болели, колени тоже, как и спина. На кону его тридцатка, так что можно было потерпеть и приложить достаточно усилий, даже если затупляло боль огромное наслаждение и удовольствие, ударившее в голову.       Через какое-то мгновение, казавшейся часами, когда старший близнец особо сильно врезался в пучок нервов, шатен резко дёрнулся, откинул голову назад, ударившись затылком, и бурно излился, пачкая камуфляжки.       Кельвин вытащил всё ещё возбуждённый член, отстранённо наблюдая, как между дыркой и головкой его члена оборвалась нить смазки, и медленно отпуская Хэнка на землю.       Пришлось придержать Хэнка за плечи, так как тот чуть не упал из-за сильной дрожи в ногах.       Рыжий снял взмокшую футболку и вытер лицо, потом выбросил туда же куда и очки, сел спиной к валуну, чувствуя приятную прохладу, и притянул Хэнка к себе, усаживая на бёдра так, чтобы его изнывающий налившийся кровью стояк оказался между его ягодниц. — Буковски.       Хриплый баритон послышался прямо у уха рыжего, посылая по телу приятную вибрацию. — Пого...       Пришлось перебить: — Держу пари, что ты не знаешь, кто из нас кто, верно?       Конечно, речь шла о геморое, которое сопровождало каждых близнецов — чуваков похожих друг на друга, как две капли воды, и, судя по складке между бровями Стокмана, это стало приоритетным вопросом. — И, как ты думаешь, кто я? — К... — Хэнк резко выдохнул и сильно сжал веснушчатые плечи, где остались покрасневшие короткие полосы, потом руки медленно опустились вниз по крепкому потному торсу, заставляя Кельвина поддаться вперёд, невесомо коснуться губами кожи, дорожкой поцелуев перемещаясь вверх по шее к подбородку, затем к мочке уха, и сильнее сжать мускулистые бёдра, приподнимая их. — К... Кельвин...       Низкий голос звучал скорее как вопрос, чем утверждение с ноткой неуверенности, будто тот сомневался в правильности ответа. Это забавляло, а из-за бархатистого голоса, так возбуждающе сказавший имя старшего близнеца, желание взять и просто трахнуть человека перед ним лишь усилилась. — Молодец, — резко засадил доконца, вырывая от шатена удивлённый негромкий вскрик.       Это было неожиданно, и Кельвин не думал, что во второй заход будет такая реакция, но походу, тот стал намного чувствительнее.       Если после первого раза рыжий уже сдался, признавая, что мужик непоколебимый, реально негромкий, и уже был готов прощатся со своими тридцатью баксами, то сейчас сдавшись просто дальше решил продолжить начатое.       Итог, конечно, заставил его приятно удивиться. — Что это было? — спросил, игривым голосом промурлыкал у самого уха, рука неспешно погладила мягкий тотчас дёрнувшийся член. Хэнк легонько подпрыгнул, будто ударившись током, и втянул воздух сквозь сжатые зубы с тихим "бляя...", а когда рыжий лениво подбросил бёдра вверх, то послышался тихий скулёж.       Тут Кельвин понял, что у него всё ещё есть шанс вернуть свои деньги. ***